Игровой клуб "ОПГ"

Электра:

С праздником, девочки! Головокружительной любви и потрясающего настроения.
Время ночь, крадусь в окопе(с)
Я так давно была, что пришлось восстанавливать все пароли.
Танюш, спасибо огромное за твои-мою девочку. И замечательный коллаж.
Читать попробую ночью, от вашей продуктивности просто в восторге. Поняла, что совершенно разучилась писать за это время.

...

Болотная фея:

Аркадий и Лиза

Аркадий научил ее летать. Не как птица, конечно, скорее, как бывает во сне, когда ты летишь над землей, не чувствуя ни рук, ни ног, только бесконечное пространство вокруг, ветер в лицо и невероятную, невообразимую свободу.
Так же себя чувствовала и Лиза, когда сидела на мотоцикле позади Аркаши, подставляла лицо ветру и улыбалась. Ей казалось, что они летят вдоль улицы, и колеса байка не касаются асфальта.
Именно это чувство Лиза старалась вызвать в себе, отрабатывая прыжки в репетиционном зале. Ей казалось, что так преодоление земного притяжения дается легче, словно ее на самом деле подхватывает ветер и переносит с места на места. И ведь получалось!
- Ты подарил мне крылья! – говорила Лиза, а Аркадий улыбался в ответ.
А еще они гуляли. Часто и подолгу. Просто ходили по улицам, смотрели, как сквозь дымку сгущающегося вечера проступают огоньки фонарей, и говорили. Обо всем на свете. Даже о том, о чем раньше Лиза никому не рассказывала. Например, о том, как в три года была самой неуклюжей в танцклассе, и ее прозвали «Неваляшкой».
- Не может быть, - удивлялся Аркадий.
- Представляешь? Так и звали!
- Не представляю, - он легко подхватил Лизу за талию и закружил в воздухе. – Тебя не могли звать «неваляшкой», ты же настоящая ласточка – такая же легкая и стремительная.
Когда он опустил Лизу на землю, она подняла лицо, заглянула ему в глаза и совершенно серьезно произнесла:
- Ты подарил мне не только крылья: ты подарил мне – меня. Я потеряла ориентир в жизни, когда отказалась от танцев, а ты помог мне снова поверить в мечту и вернуться к любимому делу.
Она нежно коснулась ладонью щеки Аркадия:
- Ты самый смелый человек, которого я знаю. Ты не боишься идти по пути наибольшего сопротивления. Не боишься последствий своего выбора. Ты – удивительный. И я люблю тебя!
Лиза встала на цыпочки и поцеловала Аркадия крепко-крепко, как только может целовать влюбленная женщина.

...

Муза:

Эрика! Спасибо за Шерри и Джейсона! Это так неожиданно, и так приятно. Мне оочень нравиться! Слова песни в самое сердечко.
А вообще, я даже пошла и почитала ту игру. Как давно это было))

...

Фройляйн:

Всем доброго.))

Манюнь, как хорошо, что ты, наконец, дошла.))

Эта способность восстанавливается.

Надюш, я хочу ответ (вдруг не понятно)). Давай напишем для них историю?)) Ты в апреле на мой ДР, я в июне - на твой, а на летнем фесте закончим. Как видишь, у меня план!))

Техас-кантри-тустеп.)) Рада, что муз. сопровождение понравилось.))

2012 год! А перечитывать не надо было. Самая дурацкая игра из всех.

Спроси меня.)) Я пока вспоминала кому что должна, основательно перерыла архив - столько всего вспомнила!

Нинуль, разве ты играла в "По приказу короля!"? Или ты была читательницей?))

Точно побью!

...

Lapulya:

Добрый день )

Нина, мне приятно, что тебе приятно ) Спасибо ♥
Теперь точно хочу на бал )

Ты озвучила мои мысли, я шерстила все игры, но так и не нашла откуда виконт и княжна 🤷♀

Давайте не будем переоценивать ) К тому же с Эрикой у нас одинаковое количество зарисовок. Да и, по сути, не так важно, у кого сколько, главное ведь цель. А она одна - порадовать партнёра.

Маша, я вначале подумала, что ты мне приснилась )

Муза, я забыла вчера сказать, что мне понравились ваши стихи )
И также хочется узнать, что будет в воскресенье у Джейса и Шерри ) Не затягивайте, пожалуйста, с новым сезоном )

Люблю этот фильм. Давным-давно, когда интернета еще не было, нам с папой нравилась песня, которая звучала в моменте, когда показывали Анастасию и Белова (последнего русского (с). «И глянет мгла из всех болот». И мы с папой пытались записать вручную это песню. Делили ее по строчкам. Он - первую, я - вторую. Конечно, не получилось. Но сколько теплых воспоминаний осталось.
Зато как легко ее можно найти сейчас. Как и «ланфрен-ланфра» )

А я тогда просто обниму )

...

Танюшка:

Кать, все персонажи этой зарисовки, кроме собственно виконта, из игры "В объятьях пламени". И князь Немет с сестрой, и леди Вентворт, и Эксетер с супругой, и Стерлингтон с невестой. Все)))

...

Танюшка:

Фея, спасибо за твою девочку, и что рискнула отдать её Аркаше. И за эти очень красивые слова о любви. Аркаша ценит, даже не сомневайся. И будет любить сильно, даже если реально она вдруг будет неваляшка. И вообще, в неваляшках нет ничего плохого, наоборот, они символ надежды и несгибаемости характера.

...

Фройляйн:

"Неожиданные истории" - это рассказы, написанные в случайном соавторстве.

Ещё раз для первой группы.

Вы пишете начало истории.
Тема, жанр, стиль и форма изложения на ваше усмотрение.

Основные задачи:
~ Рассказать о своём персонаже/-ах
~ Указать место событий и время (эпоху)
~ Обозначить основную проблему/интригу истории
~ Оставить продолжателю возможность ввода нового персонажа/-ей
~ Первый отрывок не должно превышать 7 вордовских страниц

Я рада приветствовать Владу, Алёну и Иру! Спасибо, что вы с нами, девочки!

Сдача первых отрывков: 7 марта (крайний срок)
Работы присылайте на erikafreedom11@gmail.com
или в форумную личку. Заранее спасибо!

"Неожиданные истории" - открытое мероприятие клуба ОПГ,
то есть к участию приглашены ВСЕ пользователи "Дамского клуба"!

Работы предыдущих четырёх туров можно посмотреть в моём блоге. Кликаем на "Неожиданные истории" и наслаждаемся чтением.))

Набор закрыт!

...

Муза:

Эрика, да тут без вариантов, конечно, ответ будет) План шикарный, я согласна)
Не ну я не всю игру прочитала. Но память то надо было освежить)
Может она и дурацкая была, а всё равно интересно было))
Спасибо!

Самой до жути интересно))
Божечки, надеюсь я всё таки не разучилась писать))

Марусенька, я соскучилась

...

Фройляйн:

Я умею убеждать.))

Держись за меня, всё будет хорошо. Я бы сказала, чего "боюсь" я, но воздержусь. Может быть, скажу на фесте.))
Таня, да, виконт согласен на ваше нескромное лестное предложение.))

Сегодня:
* Только что досмотрела 3й сезон "Stranger things". Два человека говорили мне, что это лучший сезон. Живые мертвецы и кровища, кровища - чёт я не впечатлена. Первые два сезона были интереснее, как по мне, и лучше соответствовали возрастному ограничению. Много шортиков и мальчишеских ног. Причёски - так и хочется взять садовые ножницы.))))
Теперь думаю смотреть ли дальше.
* Вчера написала Пандочке, что в конце мая - начале июня будет игра с попаданцами. Теперь мне из всех щелей лезут предложения лит-ры на тему (даже на Ютубе).))


И я, но на Мосфильм не пойдём.)) Я и так знаю ЧТО и ГДЕ мы снимем.)) Летом, наверное.

У тебя на одну больше, не скромничай.))

Теперь уговорили меня.))

...

nikulinka:

Это первая игра которую я читала в опг))) очень она меня впечатлила, я помню но сделать для нее видеоряд очень заморочено)) поэтому его так до сих пор и нет))))

...

Anakhita:

Всем привееет))) Снова кучи снега и лед под ними ждет меня)))

Я не особо люблю этот день социофобушки они такие))) Спасибо за эту красоту))) И пожалуйста) Всегда рада курить вместе х) и не только траву из серебристого леса)))
И круглиииики, круглиииики есть)))) Утащу себе))))

...

Танюшка:

Желаю счастья, здоровья, любви и удачи во всем!

Ну и маленький подарок: суровый специалист по решению проблем.

...

Фройляйн:

Катюша, с днём рождения!

Хочу пожелать тебе приятных событий, блестящих идей и радости, найденной в мелочах. Позитива, смеха и хорошего настроения! Я желаю тебе, чтобы в трудный момент, рядом всегда были друзья и близкие. Конечно, желаю здоровья, счастья, благополучия и любви!



Скажем: "Подарок")

Мейсон Мортимер & София Олдмен
Игра: "Долина царей"

Тесная захламлённая комнатушка, предоставленная мне доцентом кафедры антропологии, снова погрузилась в молчание. Я смотрел на только что извлечённый из пишущей машинки лист бумаги и перечитывал текст. Дойдя почти до конца, скомкал лист и бросил через плечо на пол, к его предшественникам. Не то. Веки были тяжёлыми, и видел я не так чётко, как обычно. Надавив на глаза большим и указательным пальцем, с нажимом свёл их у переносицы и вернулся к перечитке предыдущего листа, который счёл годным. Я должен закончить доклад о пользе реформы колониального управления для парламентского слушания к полудню воскресенья. И должен так изложить выгоды косвенного управления, чтобы они были понятны и привлекательны как чиновникам, так и общественности. Несколько раз прокрутив абзац в уме, заправил новый лист в печатную машинку и снова застучал по клавишам.
Было уже за полночь, а я даже не подозревал, что вошёл в эту комнату не сегодня, а вчера утром.
– Мейсон.
Услышав, как открылась дверь, слегка повернул голову в сторону, не отводя глаз от листа и не переставая печатать.
– Мейсон.
Я промолчал, зная, что если отвечу, упущу ускользающую мысль.
– Мейсон!
Хлопнув руками по коленям, обернулся к двери, у которой застыла София. Я смотрел на неё с молчаливым упрёком, предлагая изложить цель, с которой она прервала мою работу, и оставить меня одного. София была расстроена, но я устал и был слишком занят, чтобы это заметить.
– Я прождала тебя семь часов, — в её голосе ясно слышались гнев и усталость. – Ты обещал, что этот вечер мы проведём вместе. Как обещал на прошлой неделе и на той, что была до неё.
– Ты путаешь, — прервал её тираду движением руки, — я говорил: «В субботу», а не...
– Сегодня суббота.
Это утверждение прозвучало так уверенно, что я забеспокоился.
– Как суббота? Сегодня пятница. Я утром переговорил с Малиновским, потом изучил его заметки к статье для научного журнала, написал её, сдал, — кивнул сам себе, восстанавливая хронологию событий. — Потом я взялся за материал для доклада, нет, сначала ознакомился с новыми находками с раскопок. Кстати, ты должна взглянуть...
– Сегодня суббота, – повторила София, прервав меня. — Уже даже воскресенье.
– Кошмар! — Я схватился одной рукой за голову, бегая глазами по скомканным листам бумаги, разбросанным по всей комнатушке. — Выходит, у меня осталось... — посмотрел на настенные часы, а потом на несколько утверждённых для доклада листков. — Всего несколько часов!
– Мейсон, мы собирались поговорить.
– София, не сейчас, — я повернулся к машинке, торопясь продолжить работу. — Поговорим потом.
Я бегал глазами по странице, пытаясь восстановить в памяти придуманный текст:
– Завтра, если хочешь.
– Мейсон... — В её голосе были грусть и усталость, но я не мог сейчас отвлекаться и снова забарабанил по клавишам. — Нет, не хочу.
Я не слышал, как ушла София, а то, что она ушла, понял только вечером следующего дня.

Три года спустя

Предложение присоединиться к экспедиции Колдера меня по-настоящему взбудоражило. Это была прекрасная возможность покинуть четыре стены, которые мне порядком надоели, заработать лучшие деньги, чем те крохи, что я получал за написание статей и докладов, поработать в одной команде со старым знакомым и возлюбленным врагом в научных дискуссиях, Ноем Бербруком, и, в конце концов, возможно, приложить руку к великому открытию! Я больше года не был на раскопках — того гляди, заплесневею в библиотеке Университета или своём кабинете.
О том, что в состав экспедиции входит София, я узнал позже, и у меня ещё был шанс отказаться, но я не стал этого делать. Круг учёных не так велик, и рано или поздно мы всё равно встретились бы. Конечно, мне хотелось объясниться с ней, попросить прощения за то, что не уделял достаточно внимания, а с другой стороны, за давностью лет объяснение казалось уже лишним и даже каким-то навязчивым. Тогда я решил, что буду держаться отстранённо, называть её исключительно «мисс Олден» и не стану пытаться сблизиться.
Установки не выдержали испытаний. Мы ещё даже не покинули Фивы, как мне пришлось отправиться на поиски Софии, чтобы попросить поторопиться, потому что остальные были либо заняты, либо не знали, кто такая мисс Олден. Она открыла дверь номера на мой стук, но для меня это была дверь в прошлое. София ползала по полу, собирая рассыпавшиеся инструменты, а я смотрел на неё, не понимая, как мог быть так глуп, чтобы упустить. Я ещё помнил о своём решении держаться отстранённо, но с этого момента не спускал с неё глаз, к тому же беды на экспедицию сыпались как из рога изобилия.
Я видел всё: несвойственную Софии неразговорчивость, одиночество, интерес к охраннику магната. Мне хватало здравого смысла, чтобы понять, что одно могло быть следствием другого, но другая, менее разумная часть меня, верила в то, что, демонстрируя интерес к Батлеру, София хочет причинить мне боль. Если бы я был более самоуверенным, то верил бы в это как в непреложную истину, но я трезво себя оценивал, а потому сомневался, что всё ещё занимаю её мысли. А потом у источника она провела рукой по моей щеке, чем снова всё запутала. Зачем заигрывать на моих глазах с другим, а потом дарить ласку мне? Показать, что я смешон, потому что не могу отвести от неё глаз? Никогда не мог, но хорошо, что она об этом не знает. И всё-таки неразумная часть меня хотела верить, что София скучает по мне, как я скучаю по ней.
Дни на раскопках длинные, наполненные зноем, песком и монотонной работой, но не в этот раз, не для меня. День за днём, слово за слово, шаг за шагом, мы стали снова сближаться с Софией. Сначала просто разговаривать, потом шутить, улыбаться друг другу, замолкать. Ловить взгляды, разговаривать глазами. Так не могло продолжаться долго, и в один день я признался, что всё ещё люблю её. Так просто, потому что это правда; трудно, потому что дал ей повод ещё раз меня бросить. Промолчав, она так и сделала. Это было ожидаемо, но больно. Наверное, я оставил бы всё как есть, но судьба распорядилась иначе. Мы нашли гробницу Иситнофрет. Это был наш общий триумф! А успех опьяняет, притупляет бдительность. Так получилось, что я с Софией оказался в ловушке, которая могла стать нашей могилой, и там, в крошечном пространстве, где даже сесть обоим было затруднительно, София призналась, что тоже любит меня. Я подумал, что она хочет подарить мне веру в это перед лицом смерти, но она правда любила, и даже больше, чем прежде.

Спустя год и три месяца

Раскопки не заканчиваются вскрытием гробницы: с этого момента начинается не менее важная и ещё более кропотливая часть работы — фиксация, очистка, маркировка, консервация и перевозка. Закончив работу на месте, мы решили сопровождать груз, поэтому вернулись в Лондон всего три месяца назад. Находясь вдалеке, мы так скучали по дому и, только вернувшись, вспомнили затянутое дымом из каминов и фабричных труб небо, смог, шум, нищету – всё то непривлекательное, о чём не думаешь на чужбине. И всё-таки, чтобы профессионально расти, нужно давать оценить миру свои находки.
Мы не прерывали работу с того дня, как была вскрыта гробница, и понимали, что из-за преданности делу, вернувшись, можем снова отдалиться друг от друга. Так и случилось. София днями пропадала в лаборатории, а я занимался экспертизой и отчётами, но я не хотел терять её снова, не из-за работы. София дала себя уговорить и переехала ко мне при условии, что каждый вечер мы будем возвращаться домой, друг к другу, сколько бы тайн ни ждали своего открытия.
Мне казалось, что в моём возрасте я уже не смогу привыкнуть к новому жизненному укладу, но мне понравилось жить с Софией. Засыпать, держа её в объятиях, а проснувшись, чувствовать её запах и мягкое тело, уютно прижимающееся к моему. Мне нравилось, что она сделала из моего жилища дом, нравилось разговаривать с ней, смеяться, любить, быть. Оставаясь один, я стал ощущать одиночество, о чём прежде никогда не задумывался.

Мы с Софией сошлись во мнении, что до Лондона добрались не все найденные в гробнице предметы. Как реставратор, София контролировала очистку и консервацию абсолютно всех артефактов, но даже я, не державший их все в руках, заметил, что несколько ценных находок не было в числе экспонатов и среди тех предметов, которые сочли непригодными для выставки. Я сообщил об этом мистеру Колдеру, и с тех пор охранники путались у нас в ногах и слонялись между бесценными экспонатами, не отдавая себе отчёта в их хрупкости. Я перенёс часть своих исследований в выставочный зал, чтобы хоть как-то присматривать за сохранностью находок, не прерывая работу.
Не только представители полиции, но и другие посторонние часто крутились рядом с артефактами в ещё недооформленном выставочном зале. В первую очередь Колдер, его знакомые, попечители фонда Британского музея, учёные из Европы и отдельные лица, которых я не мог отнести ни к одной из групп. Всё это продолжалось до тех пор, пока не пропала погребальная маска Иситнофрет. Поднялась шумиха. Научное общество было потрясено, Колдер и хранитель музея рвали и метали. Открытие выставки отложили. В выставочном зале выставили усиленную охрану, а ручеёк желающих неофициально поглазеть на предметы из гробницы Иситнофрет перекрыли.
Ситуация была ужасной. Утрата такого ценного артефакта была поражением для всей команды, но апогеем для меня стало то, что я обнаружил пропавшую маску в своём домашнем кабинете. Я был возмущён! Мне, тому, кто заявил о пропаже предметов с раскопок, подбросили самый ценный из них! Я хотел вернуть маску немедленно, но меня остановил звонок неизвестного. Звонивший доходчиво объяснил, что если я не придержу маску у себя, пока не стихнет шумиха, меня просто убьют. Я негодовал, но должен был отдать должное похитителям: подсунуть маску именно мне — было довольно умным ходом. Кто стал бы искать её у того, кто первым заявил о пропаже? А если бы стали, то меня обвинили бы не только в воровстве, но и в лицемерии. Я был бы дискредитирован. Я не человек интриг и не расхититель гробниц, поэтому первой, второй и третьей мыслью было: незамедлительно вернуть маску в музей. И если бы не София, я бы так и поступил, но она просила меня не рисковать жизнью.
Я хранил маску два месяца, бессчётное количество раз собираясь сделать заявление. За это время я провёл экспертизу и убедился, что маска подлинная.

Галерея, отведённая под выставку гробницы Иситнофрет, была ограждена канатами от нежелательных гостей. Тут же стояли два охранника. Каждый день, приходя на работу, я кивал им, а сделав шаг за ограждение, попадал в другой мир. Выставка начиналась с двух колонн из известняка, увенчанных каменной балкой, на которой было высечено предупреждение для нарушителей покоя усопшей. Если бы я верил в загробную жизнь, я не был бы учёным, но однажды прочитав эту древнюю вязь, больше этого не делал. Каждый шаг был шагом в глубь гробницы. Мы с большой тщательностью фрагментарно воссоздали обстановку залов, расставив базальтовые статуи, фрески и артефакты так, что они вели за собой к центру экспозиции — реконструкции погребальной камеры, в которой на возвышении стоял позолоченный саркофаг, окружённый погребальной утварью. Вырванное из песков Египта и восстановленное лишь частично, это место даже теперь вызывало благовейный трепет, а у некоторых — страх. Саркофаг пустовал, но я всё равно каждый раз останавливался перед ним, думая о треклятой погребальной маске, а потом занимал себя работой, улыбался, кивал и думал о своём. Звонки не прекращались, время сообщить о том, что маску мне подкинули, было упущено — я увязал в этой истории всё глубже. Так глубоко, что это стало душить меня сильнее, чем вероятность смерти.

День, когда я позвонил в полицию из университетской библиотеки, где проводил немало времени, настал. Сыщик приехал в штатском. К тому времени я уже неплохо знал его и верил в его честность. Я рассказал всё как было, а в заключение передал завёрнутую в полотно маску. Я просил обеспечить безопасность Софии, и он мне это обещал.
Мне казалось, что наша встреча осталась незамеченной. Очередной звонок раздался тем же вечером, и я, как и до этого, сказал, что маска у меня в целости и сохранности. Какое-то время всё было тихо. Я утвердился в мысли, что никто не знает о том, что маски у меня уже нет. Всё оставалось как прежде, за исключением того, что я сбросил со своей совести тяжёлую ношу.

В тот вечер шёл дождь: хлёсткий и острый, как осколки стекла. Я быстро шёл по улице, подняв воротник плаща и нахлобучив шляпу пониже. Холодный октябрьский ветер холодными пальцами хватал за руки, хлестал по лицу, пытался забраться под одежду. Из-за дождя улицы были пустынными, а видимость не превышала трёх шагов. Я не заметил, когда двое возникли на моём пути, а обернувшись наткнулся на ещё одного за своей спиной. Боль вспыхнула в затылке, а потом рвала и пинала тело, пока я не погрузился в благословенную темноту, куда боль пробраться не могла.
Когда я очнулся, было уже совершенно темно. Дождь всё ещё шёл, но уже не так сильно, как вечером. Я попытался приподняться и чуть не потерял сознание от полоснувшей по внутренностям боли. Наверное, я вскрикнул, потому что услышал вдалеке чей-то голос. Когда голос обрёл ещё и руки, перевернувшие меня с живота на спину, я снова потерял сознание.
Открыв глаза, я увидел перед собой расплывчатые лица двух мужчин. Один из них что-то залил мне в рот, и я конвульсивно сглотнул. Он говорил другому о больнице, но я не хотел в больницу, я хотел убедиться, что София в безопасности, что ей не причинили вреда. Я как можно чётче произнёс: «Домой» и свой адрес. Оба перестали перепираться и посмотрели на меня. Я снова повторил адрес. Они ещё что-то говорили, но всё-таки посадили меня в такси, и я услышал, как один из них назвал мой адрес.

Когда я в следующий раз открыл глаза, то увидел перед собой лицо Софии.
— Мейсон, ты слышишь меня?
Комнату заливал солнечный свет. Он струился через окно, пронизывал тонкими лучиками волосы Софии, окружая ореолом её голову. Лучшее из всех возможных видений. Мой взгляд задержался на прилипшей к виску тоненькой пряди, переместился к её встревоженным глазам, скользнул вниз по губам к горлу. Она была обеспокоена, но невредима.
— Меня хотели убить, — пошевелил пальцами, пытаясь взять Софию за руку.
Мне хотелось почувствовать её тепло — убедиться, что глаза не врут и она цела.
— Пришлось зашивать, — София легонько коснулась моей головы и я почувствовал боль и сонливость, снова прикрыл глаза. — Нож не задел жизненно важные органы, но ты потерял много крови.
От неё привычно и вкусно пахло растворителем, жасмином, клеем и ей самой. Мне хотелось завернуться в запах и ощущение близости Софии, как в одеяло.
— Мейсон, отдай им маску, пусть делают с ней что хотят, — сменила тему София. В её голосе звучал страх.
Я снова попытался найти её руку своей, чтобы хоть как-то успокоить. Сжал добела губы, почувствовав резкую боль в животе, и замер, пережидая:
— У меня её больше нет. Я отдал её.
— Кому?
— Полиции.
Я пытался удержаться в сознании, но темнота ласково звала в свои объятия, и я не мог ей сопротивляться.
Не знаю, сколько прошло времени: минута или два часа — голова всё так же гудела, комната плыла, а звук собственного голоса действовал на меня как удары тарана в гонг, но я разлепил глаза и снова увидел Софию.
Господи Иисусе, что за женщина! Синтез сексуальности и ума, красоты и независимости, терпения и решительности. И эта потрясающая женщина со мной. Я приподнял руку, и она поймала её в свою. Слабо улыбнувшись, сказал, устало ворочая языком:
— Давай уедем. У нас будет незабываемый медовый месяц, а когда вернёмся, всё останется позади.
— Медовый месяц?
Да, я точно её не достоин. Как был косноязычным ослом, так им и остался. Я ведь так и не сделал Софии настоящее предложение. Сколько раз говорил о нашем будущем, как о чём-то само собой разумеющемся, но ни разу не спросил хочет ли она его со мной разделить? И ведь она ни разу за все эти месяцы не выказала нетерпения или недовольства. Разве она не заслуживает более внимательного мужа, чем я?
Я попытался приподняться, за что тут же был наказан вспышкой нестерпимой боли. Стараясь не отключиться, я чувствовал её удерживающую руку на своём плече, другую в ладони, и слышал её просьбу не двигаться. Сухо сглотнув, я посмотрел в слегка расплывающееся перед глазами лицо Софии:
— Я задолжал тебе это, правда? — Кивнул, подтверждая, что это так. — Давай поженимся?
— Давай.
Улыбка преобразила обеспокоенное лицо Софии. Она сжала в своих тёплых ладонях мою, и я снова погрузился в сон.

За недели, которые я провёл в постели, арестовали похитителя маски. Им оказался добрый знакомый мистера Колдера — фанатичный коллекционер сэр Уильям Тэтчер, чья коллекция приводила в восторг всех знатоков Египта, в том числе и меня. Оказалось, что на виду была только часть его великолепной коллекции, а настоящие сокровища он прятал в одной из закрытых комнат своего дома.

Мы поженились через шесть недель. Лондон не видел невесты красивее моей Софии и более счастливого мужа, чем я.
В тот вечер, когда я, окровавленный и насквозь промокший, ввалился в дом, София ждала меня, чтобы сообщить о том, что у нас будет ребёнок. Ребёнок, о котором я мог не узнать; который не узнал бы отца. Я еле дождался, когда смогу встать с кровати, чтобы оформить наш брак.
София родила мне сына меньше чем через шесть месяцев после свадьбы, и наше счастье стало полным. Я не мог помыслить, что, перевалив за сорок и не покидая стен собственного дома, открою для себя что-то более захватывающее, чем затерянная гробница в залитой солнцем Долине Царей. Но вот он — самое большое чудо мира — мой сын! Здоровый, шумный и, надеюсь, в будущем очень счастливый.

...

Танюшка:

По заказу к буквам)))

...