Карта ролевой игры "Сказочные Вечеринки"

Мир вокруг будто растворился в сиянии. Лайс стояла, затаив дыхание, и не могла отвести взгляда от материализовавшегося клинка. Он не просто появился — он родился в воздухе, складываясь из света и энергии. Ее энергии. Золотая рукоять мерцала мягким, живым светом, а алое лезвие будто впитывало само пространство, отражая его тонкой дрожью.
Она чувствовала его — каждой частицей себя. Тепло, что поднималось от ладоней, сплелось с вибрацией меча, и между ними протянулась невидимая нить — живая, как дыхание. Мэй Хуа ответила ей. Не словами, а прикосновением — лёгким, как шелковый лепесток, касание души. В этом прикосновении было узнавание, тихое «наконец».
Лайс осторожно протянула руку — и когда пальцы коснулись рукояти, воздух дрогнул.

— Такая… красивая… — прошептала она едва слышно, не в силах подобрать слова.
Всё внутри наполнилось восторгом и благоговением, но не страхом. Этот меч не требовал подчинения. Он доверял. Мэй Хуа пульсировала в ладони, будто откликалась на каждую эмоцию — на восхищение, на нежность, на Свет, который ждал выхода. Лайс улыбнулась — чуть растерянно, но счастливо.
— Привет, Мэй Хуа, — прошептала она, и клинок, словно в ответ, мягко засветился, будто узнал голос. В этот момент она поняла: с этого дня они будут неразлучны. Меч Гармонии и девушка, умеющая чувствовать.

Лайс кивнула Ноа.
- Спасибо…
Она внимательно слушала и понимала, что ей и правда придется многому научиться. Если с короткими клинками управляться она умела, то этот для нее непривычен. Однако, то тепло с которым отзывался клинок, давало надежду на то, что все получится.
Она могла бы… нести Свет вместе с Мэй Хуа и тентаклей в паре. Нанося добро и причиняя справедливость в этой Тьме, где дети боятся внешнего мира, где монстры внутри гораздо безобиднее чудовищ снаружи, надевших красивые маски людей, где живых существ используют в качестве оружия, подавляя волю и взращивая ненависть. Ради всех тех, кто до сих пор находится на Калеоне. И у Альянса. И Магнетар еще знает где! Ради той девочки с белыми кудряшками, которая еще где-то живет внутри неё, и все еще боится. Вот — цель.
Но для этого — нужно научиться. Превращать материю в энергию… У нее точно получится. Лайс сделает для этого все. И однажды… Она принесет Гармонию в этот несовершенный мир.

Ты - часть меня. Я - то, что зовёт.
Лайс… возвращайся...

Воспоминание о снах и шёпоте в них пришли внезапно.
Зов.
Лайс замерла, глядя на мерцающее лезвие клинка, и всё внутри словно сложилось в единую ясную картину.
Тот шепот, что тревожил её ночами.
Тот Зов, который гнал сквозь пустоты, звёзды и страх.
Тот странный импульс, из-за которого она сорвалась в это путешествие — это был не случай. Не судьба, не пророчество, не игры чьих-то богов. Это она звала её. Мэй Хуа.
Теперь, когда клинок тихо вибрировал в её руке, когда алое свечение едва касалось её кожи, Лайс чувствовала — в этом свете жила знакомая энергия. Мягкая, зовущая, родная. Как будто часть её самой всё это время ждала возвращения домой.

Еще раз поблагодарив Ноа, Лайс покинула ее каюту, предварительно сконцентрировавшись и попросив Цветущую сливу скрыться от чужих глаз. То, с какой легкостью послушался клинок, ошеломило. Девушка не тешила себя мыслью о том, что так легко будет всегда, но сейчас была воодушевлена и преисполнена восторга.
Сначала кок собиралась пойти в камбуз, но, споткнувшись и едва не пропахав носом пол, все-таки развернулась в сторону своей каюты. Тапочки прекрасны, но я на них однажды убьюсь. Будут только для комнаты. Легкий намек на стыд, за то что разула Кисариуса, промелькнул и исчез. Подарю ему другие тапки! На этой планете, говорят, много магазинов. Выберу что-нибудь… эдакое.
Лайс разрывало от противоречий — с одной стороны не хотелось оставлять Мэй Хуа. Не хотелось выпускать ее из рук, наоборот, снова призвать и рассмотреть, касаться, впитывать ее энергию и делиться своей. С другой… интерес и желание изучить новую планету, тем более такую красивую! Лайс не бывала на таких шикарных планетах, скитаясь по окраинам. А ведь на Флостон-парадиз было что посмотреть. Быстро переодевшись в излюбленные штаны с ремешками и свободную футболку, девушка кое-как расчесала разноцветные кудри, надела чудесную зеленую шапочку и, спрятав клинок, покинула каюту.
Стоп! Капитан, собрав всех в кают-компании, говорил что-то про бал… М-дааа, в штанах и футболке вряд ли пустят туда. Придется… искать платье? Вот это задачка похлеще, чем управляться с клинком.

Их встретили полуодетые… полураздетые… в общем, представители планеты. Получив на шею венок из цветов, улыбнулась в ответ приветливым девушкам и юношам, кто-то подмигнул и она чуть смутилась. Подняв голову, замерла, разглядывая невероятные картины, и слушая о том, что есть интересного на этой планете.
Океан… здесь есть настоящий океан! — она почти физически ощутила, как под ногами могла бы ощущаться влажная песчаная крошка, а ветер путал бы волосы.
Спа-комплексы… интересно, каково это — просто лежать, ничего не делать, и чтобы кто-то заботился о тебе? Отголоском тоски пришло воспоминание о доме, кажется это было когда-то в другой жизни. После отъезда с Цереры о Лайс больше никто не заботился. Тряхнув головой, выдохнула.
Так, ведь есть еще музеи. Лайс представила длинные залы, тишину, витрины с древними артефактами и моделями звездных систем. Интересно, есть ли у них экспозиции про доисторические цивилизации? Или раздел, посвященный первому межзвёздному полету?
Где-то рядом, может быть, книжный — со старинными бумажными изданиями, запахом страниц, который нельзя подделать ничем. Ей было интересно как пахнут эти самые книги.
И, конечно… аттракционы! При одной только мысли глаза Лайс вспыхнули, как две крошечные звезды. В детстве она видела карусели только на голограммах — и то старых, дрожащих, с искажённым звуком. Вот бы покататься на всём сразу! На водной горке, где струи света превращаются в радугу. На колеснице, запряжённой механическими существами со всей Вселенной. На огромном колесе обозрения, где можно смотреть на закат, пока не включатся первые неоновые огни. Да, вот сюда она и пойдёт первой. В парк. К каруселям. Пусть кружит. Пусть всё кружится, как в детстве, как лепестки Мэй Хуа в весеннем ветре.
Проводив взглядом капитана и девушек из экипажа Сокола, приветливо помахала рукой Анжали и подошла к ней.
- Анжали, ты уже решила куда отправишься? У меня идея с аттракционами! Составишь компанию?
- Я не против, - улыбнулась танцовщица, - попрошу доставить свой багаж, - девушка отошла чтобы переговорить со служащими.
- Буду ждать тебя на выходе, - Лайс кивнула.
Пройдя дальше и получив метку, сначала вздрогнула, но поняла, что это просто печать, а не клеймо. Выдохнула. Замерла, изучая огромную карту планеты и прикидывая как добраться к аттракционам. Так, мимо огромного торгового центра с фонтаном, исполняющим желания, через рынок… Там можно будет как раз посмотреть тапочки. И платье.
При мыслях о тапках, Лайс послышался голос Кисариуса. Она оглянулась и правда — заметила проповедника, который общался с гуманоидами. Лайс улыбнулась, выдохнув — она не одна на этой планете отличается цветом кожи, значит привлекать внимание не будет. Хотя… Поправив шапочку, девушка невольно прислушалась и восхитилась витиеватой речью проповедника, который технично вел заблудшие души к Свету и пожертвованию во имя славного Ордена. Великого, да. Вот у кого стоит поучиться.
Когда гуманоиды поспешно удалились, Лайс, прыснув, подошла к проповеднику.
- Светоносный, - она улыбнулась, - твоему красноречию остается только позавидовать, в вашем ордене этому учат, или берут тех, кто сдает вступительные испытания придумав завлекательные речи и собрав больше пожертвований? - Лайс попыталась заглянуть в мешок, чтобы оценить много ли пожертвовали, но Кисариус закрыл мешок и отвел в сторону.
- Твоему умению выдавать сто слов в минуту — тоже, - хмыкнул мужчина.
- Объединим бренды? - широко улыбнулась церерианка, поправив шапочку и доставая тентаклю, - Пожертвуйте во славу Ордена им. Кудулухту. Идите в Свете! - взмахнув тентаклей, Лайс приложила ее ко лбу проходящего мимо невысокого гуманоида с лохматой головой. Тот на мгновение опешил, что-то буркнул в ответ, и поспешил ретироваться. Ладно, над этим поработаем.
- Ты нам сейчас распугаешь всех подающих.
Когда присоединилась Анжали, Лайс улыбнулась.
- У нас намечается мастер-класс! - она посмотрела на Деви, - по пути к веселью, будем в Свете собирать пожертвования.
- Таким я еще не занималась, - рассмеялась Анжали и кивнула, - будет интересно.
- Смотрите и учитесь, - хмыкнул Кисариус.
И Лайс смотрела, слушала и через пару-тройку отправленных в Свете, уже начала втягиваться.
- Вы хотите поговорить о… - и взгляд просительный-просительный, глаза большие-большие, в которых отражаются блики и, возможно, соседние галактики.

Проходя по не совсем главным, но вполне себе оживленным улицам, компания вышла к небольшой площади, на которой был он. Шикарный фонтан Желаний сиял, словно сотканный из света и воды. Его чаша была выточена из полупрозрачного камня — то ли хрусталь, то ли минерал, в котором играли крошечные искорки, словно пойманные звёзды. В центре поднималась изящная фигура — парнокопытное животное с развевающейся гривой и рогом посреди лба — сотканная, казалось, из самой воды. Тонкие струи воды поднимались спиралью, переплетаясь и падая вниз легкими вуалями, будто шелк, развевающийся на ветру. По краям чаши сидели крошечные полупрозрачные существа — то ли лягушки, то ли духи удачи, — и каждая капля, падая на их спины, звенела как колокольчик. Лайс залюбовалась и подумала, что такому фонтану она бы тоже загадала желание. Только нужно определиться — какое.
Рядом была небольшая площадка, где танцевали андроиды какие-то свои танцы, а на экран были выведены созданные искусственным интеллектом девы, двигающиеся под музыку.
- Анжали, уверена, ты танцуешь намного лучше безжизненных машин. Может, покажешь кто тут царица? - Лайс подмигнула.
Ей и правда очень хотелось посмотреть на те танцы, про которые рассказывала танцовщица.

Анжали с легкостью согласилась, кажется, она была совсем не против потанцевать для публики прямиком посреди площади. А вот Кисариус покусился на святое! В прямом, между прочим, смысле — на шапочку. Но Лайс была готова защищать свое право на владение ценным аксессуаром с боем. Однако, не понадобилось, проповедник быстро понял, что спор может затянуться, поэтому обратился к дроиду. Лайс перевела взгляд на другого и, ослепительно улыбнувшись, подхватила его кепку.
- Спасибо!

Лайс хмыкнула, пожав плечами. Никого она не раздевала, Кисариус же сам пообещал ей сначала шапочку, потом тентаклю. Да и тапочки она, по сути, ведь не просила именно эти. В общем, совесть ее была совершенно точно чиста.
Алластрия порхала вокруг толпы, улыбаясь и призывая не скупиться и жертвовать во имя Света. Прыснув, попыталась повторить движения проповедника, чуть не запуталась в ногах и бросила эту затею. Взгляд то и дело возвращался к сцене, где танцевала Анжали. В танце сплелись резкие и плавные движения, создавая эмоциональную картину — кажется, что танцовщица рассказывала историю своим телом, растворяясь в музыке. Кепки заполнились очень быстро, перекинув все собранное в мешок Кисариуса, девушка улыбнулась тому какую шикарную работу они проделали. Отдав кепку дроиду, поблагодарила и вернула свой взор на сцену. Когда танец закончился, Лайс присоединилась ко всеобщим овациям.
- Это было невероятно красиво! - улыбнулась она, когда Анжали спустилась со сцены.
- Благодарю, - Деви слегка склонила голову.
Лайс повернулась к фонтану и улыбнулась. Она так и не смогла определиться с желанием. Мир во всеми мире — как-то пафосно, спокойствие себе — слишком эгоистично. Пусть просто все будет так, как должно. Что ж, пришло время красоты материальной!

Показав язык в спину, все-таки спрятала тентаклю в карман и зашагала следом за проповедником. Добравшись до нужного места, рассредоточились по нему, условившись встретиться на выходе.

Рынок Флостона жил собственной жизнью: яркой, шумной, переливающейся всеми оттенками, которых на Церере она никогда не видела. Прилавки тянулись вдоль улицы, как разноцветная река.
Вот — целая стена из тканей: лёгкие, струящиеся, как вода; плотные, блестящие, словно металл; нежные полупрозрачные, переливающиеся от голубого к фиолетовому. На некоторых ткани были вышиты крошечные светящиеся узоры — то ли нити наноламп, то ли биолюминесцентные вставки. Лайс осторожно провела пальцами по одной такой — прохладной, тонкой, как дыхание. И невольно выдохнула.
Дальше — прилавок с украшениями.
Горстки стеклянных подвесок, похожих на капли, застывшие на ветру. Серьги из перламутровых пластинок, тонкие как крылья бабочки. Металлические браслеты, на которых резьба шла так мелко, что напоминала письмена звёздного света.
— Вот это да… — едва слышно прошептала она и позволила себе остановиться, разглядывая красоту. Продавец тут же принялся расхваливать товар и девушка не смогла удержаться — купила простое, но изящное колечко: две его части — большой и маленький полукруги, украшенные камешками, словно стремились соединиться друг с другом, но между ними было небольшое пустое пространство. Словно она сама, пытается примириться с собственным «я», но никак не может соединить две ипостаси.
У следующего прилавка — платья. Словно произведения искусства: одни струились, словно водоросли под водой, другие сияли встроенными камешками или нитью люмина, постепенно меняя оттенок при движении, третьи были украшены мелкой вышивкой — цветы, птицы, абстрактные спирали. Она ловила каждый оттенок, каждую деталь, как драгоценность, восхищаясь тем что видела. Чужое присутствие рядом полыхнуло алчностью и жаждой наживы. Стоящая у прилавка с тканями женщина, делала вид, что перебирает их, но сама косилась на торговку и когда та отвернулась, быстро смотала несколько воздушных, вышитых явно вручную, платков и сунула в сумку.
- Эй! - Лайс крепко сжала запястье воровки, - вы не свое взяли!
Торговка тут же подскочила и заметив кражу, всплеснула руками. Незадачливая воровка попыталась вырваться, но Лайс, хоть и едва устояла на ногах, но не отпустила. Заметив приближение дроида порядка, воровка вывернула ткани обратно.
- Пусти!
Но Лайс лишь покачала головой. Она знала каково это — не иметь возможности купить то, что хочется, но опускаться до кражи вещей… передав воровку в руки дроида, девушка улыбнулась.
- Ох, спасибо, дорогая! - заголосила торговка, - Тебя ко мне привел сам Кудулухту…
Атрау моргнула. Куду… чтоооо? Вот это новости, значит, женщина верит в этот самый Орден? Как тесен мир.
- Да, вы правы. Я состою в Ордене им. Кудулухту, и мы с… наставником, как раз собираем пожертвования для храма, - для подтверждения девушка достала тентаклю и сделала пасс в воздухе.
- Я отблагодарю Великого Кудулухту! Но погоди… - торговка прошлась вдоль вешалок и достала платье, - вот. Это для тебя, подарок для юной проповедницы.
- Нееет, вы что?! Это слишком дорого, и очень красиво, я уверена…
- Не оскорбляй Кудулухту, дитя, прими от всего сердца.
Лайс несмело улыбнулась. Ну, если оно само идет в руки, разве можно отказываться? Кивнув и взяв платье, девушка зашла за ширму примерочной, совершенно точно уверенная, что платье ей не подойдет. Когда-то давно она, стоя босяком на картонке в сером павильоне рынка Цереры, примеряла одежду. Улыбнулась воспоминаниям. Тут, вместо картонки, был мягкий коврик. Лайс быстро переоделась и, взглянув на себя в зеркало, замерла.
Платье было удивительно нежным — небесно-голубое, с лёгким, почти невесомым переливом, будто в его ткани поселилось дыхание моря. Длинные рукава мягко облегали руки, оставляя ощущение прохлады, а аккуратный вырез на груди придавал образу утонченность, открывая ключицы. Под искусственным светом платье оживало — волны переливов пробегали по ткани, как солнечные блики по воде. Чуть ниже колена подол расходился лёгкими волнами, а тонкая вышивка — морские цветы, выполненные нитью чуть светлее основного оттенка — добавляла изысканности. Цветы были едва заметны, словно проявлялись только для тех, кто смотрел внимательно. Она провела пальцами по ткани, улыбнулась, но подумала, что надевать это платье, по сути, некуда. Бал? Может быть, если получится на него попасть. Но даже если нет — всё равно. Она будет хранить его. Как напоминание о том, что может быть красивой.
Снимать платье не хотелось, но идти в нем не решилась. Переодевшись обратно, она вышла к торговке и улыбнулась. Женщина, не терпя возражений, упаковала платье и легкий платок в сумку которую Лайс легко перекинула через плечо, и передала еще небольшой мешочек с пожертвованием Ордену.
- Спасибо вам и… - достав тентаклю, улыбнулась, мягко коснувшись ею лба женщины, та просияла, - идите в Свете.
Покинув гостеприимную лавку, Лайс огляделась: Анжали заметила у прилавка с украшениями, а Кисариуса видно не было. Наверное, ему тут скучно и пошел… А оружие тут продают? Бластер в руке проповедника смотрелся весьма органично. Не все ж тентаклей наносить добро.
Лайс заметила палатку с обувью и поспешила к ней. Раз есть платье, значит нужны… туфли? Не было проблем же, зачем мне это все? Но, видимо атмосфера этого места, напомнила Алластрии о том, что она, вообще-то девушка и имеет право хотеть красивые вещи. Выбрав легкие туфли на крошечном каблуке, улыбнулась и, оплатив, сунула их в сумку к платью, а затем отправилась к следующему прилавку, где мягко манили пушистые...
- Знаете, мне нужны тапочки. Такие… большие, - Лайс попыталась прикинуть размер ноги проповедника, но не смогла. Поэтому попросила примерить те, что приглянулись, и только когда тапочки оказались в два раза больше, чем ее стопа, определилась с размером.
- Во славу великого Кудулухту, вы делаете доброе дело помогая детям его, - мягко приложив тентаклей слегка ошарашенного продавца, Лайс улыбнулась, - а хотите послушать о том, как Великий… - Лайс завела речь о Кудулухту, и покупатели начали расходиться, перешептываясь.
- Тапочки в подарок! - продавец протянул мешочек с обувью, когда стало понятно что покупатели передумали оставлять ему деньги, из-за того, что рядом странная личность в шапочке вещает о непонятной космической сущности.
- Нет, нет, как же так? Я заплачу, конечно, только послушайте… - еще несколько стоящих рядом покупателей поспешили оставить рассматриваемую обувь и ретироваться и продавец, кажется, начинал паниковать.
- У меня молоко убежало! И вообще — обед. Всего доброго.
- Идите в Свете, - взмахнув тентаклей, улыбнулась девушка и отошла от прилавка.
А быть адептом Ордена даже прибыльно. Пройдясь еще по нескольким палаткам, напробовавшись невиданных сладостей и заполучив несколько кульков с особенно приглянувшимися, Лайс направилась к выходу с рынка. Кисариуса она заметила издалека, благодаря росту и яркой шапочке.
- Это извинение за то, что разула, - Лайс улыбнулась, надеясь что Кисариус не станет вспоминать при каких обстоятельствах это случилось, и настрой проповедника не изменится, - подарок! - она сунула в руки проповедника сверток. В обувном мешочке лежали они — серо-розовые тапочки, пушистые и непременно с забавными ушками, очень похожие на те, что теперь стояли в ее каюте, - а еще! - девушка затараторила, рассказывая о том, что встретила уверовавшую в Кудулухту и отдала Светоносному мешочек с пожертвованием.
Когда к ним присоединилась Анжали, они поймали дроида-доставщика и, упаковав в его свои покупки, отправили восвояси на корабль. Но сумку с платьем Лайс оставила при себе - если дроида ограбят или еще что, сладости ей не будет слишком жаль, а вот платье... Оно единственное в скудном гардеробе, так что пусть будет при ней. Впрочем, пожертвования тоже будет жаль, но мешок с ними слишком тяжелый и неудобный.
- А теперь — веселиться!

Когда Светоносный, приняв тапочки, внезапно… мягко сказать, удивился, Лайс хмыкнула. На самом деле, она сама не поняла, почему не купила себе тапочки по размеру. Зато зачем-то купила туфли… Определенно, стоило побольше отдохнуть, а то странные решения принимать стала.

Заметив яркую ткань в руках Кисариуса, Лайс сначала хотела сказать, что этот яркий звездный принт очень подойдет ему, тот удивил, протянув ей. Мне? Подарок? Ух ты!
Взгляд засиял. Это оказалась совершенно милая пижамка-кигуруми, у нее была похожая очень-очень давно. Очень удобная и забавная — лавандового оттенка, с россыпью звезд, а капюшон венчали большие глаза и блестящий рог. Совсем как то животное на фонтане Желаний! Наверное, это талисман этого места? Интересно, как называется. Лайс представила себя в этой пижамке, в тапках на два размера больше — в одной руке поварешка, в другой — Мэй Хуа, на плече гордо возлежит тентакля, а голову венчает зеленая шапочка. Такого «Небесный Сокол» точно еще не видел.
- Делаешь из меня какую-то… захватчицу одежды! Ничего подобного же. Хотя… мне, конечно, нравится оверсайз… - хитро посмотрела на проповедника, почти физически ощутила, как ее лба касается тентакля, вырубая, поэтому поспешила рассмеяться, - шучу-шучу! Не претендую на халаты, тем более теперь, - обняв кигуруми, Лайс прижалась щекой к мягкому материалу, - спасибо.
Уложив подарок к остальным вещам, девушка была готова продолжать путь.

Лайс улыбнулась и пожала плечами. Дитя… Ну да. Иногда — да. Большую часть времени ей приходится быть собранной и сдержанной, пытаться не открываться, чтобы не потонуть в чужих мыслях и ощущениях. Когда мир вокруг — острый, как скальпель, когда нельзя смеяться слишком громко, нельзя радоваться слишком долго, нельзя верить слишком сильно…
А сейчас все так ярко! Так красиво! Невидимое присутствие Мэй Хуа ощущалось теплом в области сердца, а находящиеся рядом люди вызывали ощущение безопасности, так почему бы не отпустить внутреннего ребенка, чье детство было омрачено сводящими с ума мигренями и голосами? Кто знает, удастся ли еще когда-нибудь побывать в такой обстановке? Никто не знает что там — за Краем, и получится ли вообще вернуться. Да и захочется ли возвращаться? Дитя… Может, в этом и нет ничего плохого? Может, пусть эта девочка поживёт наконец? Пусть догонит всё то, что когда-то у неё забрали.
- Зато веселое, - улыбнулась она в ответ на реплику Анжали.

Первые шаги по территории парка заставили Лайс забыть даже о собственном дыхании. - настолько увиденное поражало воображение. Флостон-парадиз не просто построил парк развлечений — он создал микровселенную удовольствий, где реальность уступала место чистой фантазии.
Гигантские арки на входе, украшенные светящимися золотистыми линиями, складывались в узор, похожий на раскрывающийся цветок. Парк простирался на много километров — яркий, гулкий, переливающийся всеми оттенками галактики. Воздух был полон аромата сладкой карамели, жареных орешков, соли и цитрусов — как будто само настроение здесь было вплетено в атмосферу. Смешивались смех, музыка, рев механизмов и восторженные крики людей, летящих по головокружительным трассам.
Обилие аттракционов поражало воображение. На голографическом табло вспыхивали их названия, описания, и хотелось прокатиться вообще на всем!
- Да тут можно пропасть на неделю! - воскликнула Анжали.
- Это было бы слишком прекрасно, - счастливо улыбнулась Лайс.
- Вас начнет тошнить после третьей… ну, может, пятой карусели, - хмыкнул Кисариус, - и сами попроситесь на корабль.
Девушки переглянулись и ухмыльнулись, а проповедник, кажется, понял, что они из одной только вредности обязательно постараются обойти как можно больше каруселей.
- Сначала на самые крутые горки! - Лайс показала на возвышающуюся конструкцию.

"Крылья Астрофеникса" — целая гигантская сеть прозрачных, переливающихся арочных трасс, подвешенных высоко в воздухе. Казалось, будто в небе раскинулся огромный хрустальный лабиринт, по которому скользят светящиеся капсулы, оставляя за собой золотые, голубые и пурпурные хвосты, будто парящие перья легендарной птицы.
- Может лучше начнем с… - Анжали, кажется, немного умерила пыл.
- Нет! Мы выжили в метеоритном потоке, отбились от червей и зомби! Нас не испугают горки, - Лайс была преисполнена уверенности.
Кисариус собрался технично отделиться от компании, но девушки вовремя заметили и, подхватив проповедника под руки, вынудили того пойти с ними на посадку.
Платформа мягко вибрировала под ногами, едва касаясь невидимых антигравитационных подушек. Капсулы подъезжали одна за другой — вытянутые, обтекаемые, прозрачные, словно сделанные из чистого стекла, но при этом переливающиеся, как перламутр. Внутри — мягкие сидения, ремни безопасности. Когда их очередь подошла, капсула распахнулась так мягко, будто приглашала. Кисариус сел в первую — с тем выражением лица, что говорит “я точно умру, но виду не подам”. Анжали — грациозно, легко, будто в ложу театра. Лайс — почти запрыгнув от нетерпения. Система пискнула, оповещая, что ремни надежно затянуты, и девушка сжала ладонями поручень перед собой. Сердце стучало как бешеное. Спохватившись, Лайс завязала шапочку под подбородком, чтобы ее не сорвало ветром.
Капсула едва дернулась и сорвалась с места. Сначала мягко, плавно, почти вальяжно.
Они пролетели мимо первых дуг — широкие, золотистые, словно расправленные крылья. А потом капсула резко ускорилась, будто вспыхнула пламенем. Мир дернулся назад, ветер ударил в лицо, заставив подавиться вдохом и от силы разгона у Лайс заложило уши. Она задохнулась и тут же расплылась в широкой, шальной улыбке. Когда трасса сделала резкий вираж, тело на миг стало невесомым, дыхание сбилось, сердце взвилось к горлу, и несколько мгновений казалось, что тело осталось внизу, а вверх летит одна душа. В животе защекотало, а ноги чуть дрогнули, пальцы сами вцепились в поручень. А потом капсула ушла резко вниз, почти вертикально. Сначала охватил страх, на одну долю секунды, а потом — восторг, накрывший волной. Всё тело вибрировало от адреналина, а внутри разливалось ощущение, что она летит сама, без капсулы. И сразу снова взлёт. Такой мощный, что Лайс вжало в спинку сиденья, и снова падение. Капсулы метались на безумной скорости по невероятным траекториям, то взлетая, то переворачиваясь вверх ногами. Девушка, полностью растворившись в безумии момента, кричала от восторга и страха, который преобразовывался в предвкушение. С криком выплескивался стресс последних дней, азарт и безумие правили бал, и казалось, что весь мир перевернулся с ног на голову.
Когда их мягко опустило обратно на платформу, Лайс едва выбралась из капсулы. Колени подрагивали, сердце стучало слишком быстро, щёки горели. Но улыбка… Улыбка не исчезала.
— Я! — она показала на себя, едва переводя дыхание, — Хочу! Ещё! Раз!
Кисариус что-то пробормотал про слишком сильные удары по голове, Анжали покачала головой и рассмеялась, а Лайс ощущала только одно: она живёт по-настоящему. И это чувство… непередаваемо.

Зарядившись адреналином и опробовав самый страшный аттракцион, дальше пошли по более спокойным. Кисариус отказывался почти всегда, поэтому все самые интересные Лайс и Анжали посещали вдвоем. Проповедника девушкам удалось затащить в Комнату Смеха — там везде были зеркала, искажающие восприятие. Зеркальный коридор тянулся волнами, зеркала меняли форму от шага к шагу. Лайс то становилась крошечной, как трёхлетний гном, то длинношеей леди, способной заглянуть в окно третьего этажа. Анжали шла красиво в любой форме — даже когда зеркало вытягивало её в тонкую нить, она умудрялась выглядеть как абстрактное искусство. Плечи Кисариуса в какой-то момент одно зеркало увеличило так, что он казался мутантом из комиксов, онпосмотрел на своё отражение и хмыкнул. Следующее зеркало тут же уменьшило ему голову до размера яблока. Девушки расхохотались и направились дальше.
У аттракциона "Сфера Невесомости" - огромного блестящего шара, внутрь которого заходили люди, а гравитация выключалась и их носило в пространстве, заставляло плавать, кувыркаться, сталкиваться друг с другом мягкими толчками, Лайс пришлось уговаривать и Анжали составить ей компанию.
- Я в платье! Это совсем неприлично, - отнекивалась танцовщица.
- Ууууу, какие вы вредные! - показав язык обоим, Лайс направилась к Сфере.
А вот от «Межгалактического батута» Анжали не отказалась и девушки, скинув обувь, несколько минут бездумно и весело прыгали и падали на пружинящую поверхность.
Перенасытившись эмоциями, наконец опустились на скамейки, чтобы немного передохнуть и перекусить — оказывается, веселье пробуждало очень сильный голод.
- Тут еще есть огромное Колесо обозрения! С него видно весь-весь город и, - Лайс, оторвавшись от еды, улыбнулась, - океан. Настоящий!
- Там хотя бы, кабинки двигаются медленно, - задумчиво кивнула Анжали.
Восторг переполнял, улыбка не сходила с лица Лайс, но что-то внутри уже сорвалось. Будто предчувствие и предостережение, тонкое, легкое, и его так легко оказалось упустить в этом водовороте ярких эмоций.

Впечатления сменяли друг друга, неизменным оставалось одно — ощущение абсолютной свободы. Прижимая к себе сумку, девушка то и дело поглядывала на Кисариуса, который ранее намекал что собирается залезть в нее и нашел бы там… Лайс было немного неловко от того, что кто-то мог узнать что именно она посчитала важнее всего, чтоб таскать за собой везде. Впрочем, скорее всего этого бы не случилось - до нее только сейчас, когда увидела его отсутствующий взгляд у тира, стало доходить, что все эти прогулки по планете навевают на проповедника какую-то тоску, а заодно и злость. Почему-то показалось, что вместо мишеней в тире он видел чьи-то лица. Возможно, даже свои…
Идущая от Анжали легкая, мягкая энергетика немного сглаживала и уравнивала ощущения, поэтому у Лайс получилось не провалиться глубже в переживания мужчины — ей вовсе не хотелось снова вторгаться в личное пространство и видеть тяжелые воспоминания. Ей и своей боли хватает. Впрочем, нет! Не сегодня! Не сейчас!

Вот оно — Колесо обозрения. Кабинка мягко качнулась, и Лайс, замерев у стеклянной перегородки, затаила дыхание. Колесо подняло их выше крыш аттракционов, выше странных деревьев и светящихся вывесок… и вдруг перед глазами раскрылось небо — огромное, бескрайнее. А под ним — океан. Настоящий. Такой огромный, что казалось — он занимает половину мира. Волны катились, блестя, словно их посыпали жидким серебром. Вдали светилась дорожка отражённой звезды, тонкая, как золотая нить, тянущаяся от неба к горизонту. В груди поднялось что-то тёплое, лёгкое, почти щемящее — восторг, смешанный с удивлением. Такого она ещё не видела никогда. Океан выглядел… живым. Могущественным. И бесконечным — как будто звал её, манил, обещал тайны и чудеса. А колесо поднималось всё выше, открывая новые оттенки света, новые вспышки волн. И Лайс смотрела, не моргая, боясь упустить хоть миг этого чуда.Но все чудеса когда-нибудь заканчиваются.

А вот проповедник явно решил испытать их терпение! Отобрав у него мини-Кудулухту себе, а крокодила Анжали, Лайс покачала головой, и ткнула пальцем в грудь проповедника.
- Учти, за игрушки одним халатом не отделаешься! Разорю всю коллекцию кружев! - подхватив невесомую ткань, слегка потрепала, но быстро отпустила. Угроза вышла странной, но как будто подействовала — больше Кисариус не пытался выбросить игрушки.

Предложение Анжали застало врасплох. Лайс концентрировалась на ощущениях, и совсем забыла про… созерцание. Когда-то давно она смотрела что-то вроде голо-шоу про моделей, там девушки собирались в одном доме и проходили разные модельные испытания — фотосессии в абсолютно безумных местах и условиях. Посмотреть на подобное воочию показалось интересным и Лайс конечно же согласилась. Проповедник снова ушел в себя и решил не составлять им компанию, девушки оставили ему игрушки (Лайс взглядом на кружева напомнила - не стоит пытаться избавляться от них) и отправились в интеллектуальный корпус.
Анжали уверенно лавировала сквозь толпу, будто у неё встроенный радар, и наконец махнула рукой:
— Сюда! Пока никто не занял!
Устроившись в удобном кресле, Лайс крутила головой, разглядывая… интересно одетых людей. Атрау нервно сглотнула — она чувствовала себя в этом блестящем улье так же уместно, как тентакля на королевском балу. Атмосфера вокруг была пропитана пафосом и легким предвкушением, Лайс даже выпрямилась и попыталась придать лицу одухотворенное выражение художника, разбирающегося в том, что сейчас увидит. Кивнув Анжали на замечание про номера, девушка во все глаза смотрела на моделей, которые появились на подиуме. Но стоило свету погаснуть, как зал затих, и её тревога растворилась, уступая место заворожённому любопытству.
Нет, это был не просто показ — настоящее шоу. Модели в странных нарядах и еще более странных головных уборах, не менее странно танцевали, сохраняя совершенно невозмутимые лица. Лайс едва не вскрикнула от удивления. Она никогда не была так близко к подиуму, привыкла думать, что модные показы — это что-то далёкое, из журналов или голограмм. Но сейчас всё было настолько ярким, живым, нереальным, что казалось — она смотрит не на одежду, а на фрагменты чужих миров, чужих фантазий.
- А то что у них на головах… Неужели такое и правда носят?
Анжали тихо рассмеялась.
- Бывает и носят — это высокая мода.
Кто-то шикнул на них со стороны и Лайс совершенно хулиганисто показала напыщенному мужчине в перьях кончик языка. Тот задохнулся от такой наглости, но ничего не сказал.

Когда закончился показ и девушки вышли на улицу, Лайс улыбнулась.
- Это было… странно и захватывающе одновременно, спасибо что показала, - подхватив Анжали под руку, потянула обратно, - но я не уверена, что все это носибельно в реальной жизни. Хотя, тот желтенький плащик был ничего, и эти шляяяпы, - Лайс описала окружность над своей головой, - кажется, у меня гиперфикс на головные уборы.
- Я заметила, - рассмеялась танцовщица, игриво дернув за завязку шапочки, и Лайс расхохоталась
Кисариуса они нашли там же, где он остался. Игрушки тоже были на месте. Игривое настроение зашкаливало, Лайс уже думала о том куда отправиться дальше, когда почувствовала непреодолимое желание попробовать связаться с Ноа на большом расстоянии. Напитавшись энергией, решила, что сейчас самое время попробовать.
- Магистр, а вы где?
Ответа не было, и Лайс вздохнула — слишком оптимистично было полагать, что получится.
- Все закончилось, - потянувшись коснулась рукава проповедника, привлекая его внимание, которое вновь было направлено куда-то, будто в другую реальность. Наверное, мы его уже утомили…

- Стыдись, ты же проповедник Ордена им. Кудулух…
Лайс оборвала фразу не закончив ее, потому что ответ от Ноа все-таки пришел. И он совершенно ей не понравился.

Мама всегда говорила, что за большим весельем приходят большие слезы. Наверное, была толика правды в этих ее поговорках.
Мишенью? Крэп! Во что ввязались?! Не хочу мишенью, хочу конфетку и на ручки. Но, похоже, не в этой жизни. Ощутив прикосновение к плечами и то, как её разворачивает, выдохнула. Подобравшись, рассеянным взглядом обвела все вокруг, попыталась прикинуть сколько чистого времени может занять обратный поход к "Соколу" и поняла — могут не успеть. Мозг, получивший дикий заряд адреналина, начал работать на максималках. Зря… Тут же в голову ворвались голоса, а виски прострелило болью. Огромная лавина ощущений нахлынула снова — чужой восторг, страх, все сплеталось воедино и било в самую суть. Зажмурившись до кругов перед глазами, шла вперед, не замечая ничего вокруг, заставляла себя передвигать ноги. Шаг… Еще. Выдох. Еще шаг. Вдох.
Дыши со мной, - голосом брата в голове, - Ты сильнее, чем сама о себе думаешь. Я в тебя верю.
Цепляясь за отголоски собственной памяти, выныривая из мысленной черноты собственного рассудка, Лайс пыталась выстроить стены и выбраться. Кирпичик за кирпичиком. Шум в ушах сменился звоном, а потом и вовсе утих. Выдохнула и поняла, что они почти добрались.
Когда голова стала снова принадлежать только ей — вернулись мысли. Они играют, явно на что-то, с хозяином планеты, и собираются уходить с салютом? Крэп! Цепочка моментально сложилась - печать на руке, оплата расходов, отеля, мишень... Не просто гостеприимство. Регистрация. Фиксация. Привязка. Все, чтобы не только следить за командой и пассажирами «Сокола», но и при необходимости...
Как можно было быть такой беспечной дурой, Лайс?! Поддалась эмоциям, решила, что достойна чего-то хорошего и можешь повеселиться? Теперь — получай! Где было твое критическое мышление, когда позволила поставить себе клеймо и даже использовала его для оплаты? Куда делась девушка, которая годами выживала в бегах, вздрагивая от любого сканера, от любого подозрительного звука? Глупая, глупая девчонка! Ты сама, своими руками занесла себя в их базы. Если хоть на одном сервере где-то пересекаются данные с теми, что когда-то вели лаборатории Калеона… Если хоть одна система безопасности заметит совпадение биоритмов, энергии, метаданных… Если кто-то из тех, кто её "потерял", внезапно увидит сообщение о том, что объект №394 обнаружен, активен, функционирует… Её найдут. Не сегодня. Не завтра. Но найдут. Чтобы проверить, как "развивался эксперимент", как росли пси-способности вне контролируемой среды, как реагирует объект во взрослом состоянии.
Они захотят вскрыть, изучить, разобрать слой за слоем. Страх накрыл не волной — ледяным мешком, который упал сверху и затянулся узлом вокруг рёбер. Тяжёлый. Тугой. Холодный. Он просочился под кожу, забрался между позвонками, заставил руки чуть дрожать, а взгляд — метаться, как у животного, которое уже слышит лязг захлопнувшейся клетки.
Взбежав по трапу и попав на корабль, попыталась выдохнуть. Хватит бояться, нужно думать что делать дальше.
- Пожалуй, стоит отдохнуть, и никуда пока не выходить с корабля, - выдохнула, постаравшись улыбнуться как можно теплее, - Оказывается, я все-таки и правда устала. Но это было очень круто! С вами весело, - она все-таки показала язык проповеднику, - когда кое-кто не пытается выкидывать игрушки.
Она не может напрямую сказать Анжали и Кисариусу, что возможно вот-вот придется срываться и снова улетать впопыхах. Главное, чтобы они остались в безопасности внутри корабля.
Забрав у Кисариуса игрушку и помахав своим спутникам, двинулась в сторону своей каюты. Нужно добраться до Мэй Хуа и быть готовой, если придется отбиваться. Мысль о клинке принесла импульс тепла и напряжение немного отпустило.
- Отбой, юный падаван, отлет откладывается.
- Все хорошо? Что это за хозяин и игра с ним? Насколько все опасно?
- Отчасти. Расскажу позже.
- Наверное все голодные…
- Ты будешь нужнее в другом качестве. Потренируйся с Мэй Хуа.
Лайс остановилась в коридоре. Съехала по стене и опустилась на пол. Сумка с платьем упала рядом, а она сама уткнулась в игрушку, похожу на самого Кудулухту. Интересно, если призвать его, услышит? Крэп! С разумом точно что-то не так. Она вздохнула. Пара минут и она точно встанет, точно дойдет до каюты и примется за тренировки. Пара минут...
Кружись. Команда Мэй Хуа — кружись. Лайс улыбнулась. Как они все-таки похожи. Странная девушка и клинок, способный закружить до беспамятства. Мэй Хуа отозвалась дрожью и перед глазами возникла картинка — вихрь кружит, снося все на своем пути, ломая строения, поднимая цунами, закручивая вокруг себя все и всех. Да, они и правда очень-очень похожи.

Усилием воли заставив себя встать, Лайс отправилась в каюту. Устроив на койке нелепую игрушку, выложила на ее голову тентаклю. Прыснула. Вышло неплохо. Открыв сумку, аккуратно достала платье, легко встряхнула его и улыбнулась, разглядывая переливы ткани. Нужно заняться делом, а не любоваться! Нехотя направилась к шкафу и, взяв вешалку, аккуратно повесила обновку. В шкаф же отправились и туфли. Потом сбегала за теми вещами, что отправили с дроидом с рынка, и снова вернулась. Вкусняшки — в тумбочку, кигуруми — на кровать, чтобы переодеться перед сном. Оглядев каюту, улыбнулась, вдруг подумав о том, что у нее уже очень давно не было своей комнаты. Впрочем, и эта лишь на время. А хотелось бы где-то осесть и иметь место исключительно свое, обставлять его по желанию, может даже что-то коллекционировать… Но когда ты в постоянных бегах сложно остепениться. Вот и сейчас, наверняка, ей придется покинуть Сокол, снова куда-то прятаться, чтобы не нашли и…
Следующая мысль пришла тихо, почти стеснительно — как робкий стук в дверь, который легко было бы не услышать. Но Лайс прислушалась.
А если… меня никто и не ищет?
Она замерла. Всё это время страх был таким огромным, что перекрывал собой любые другие варианты. Она пряталась, оглядывалась, вздрагивала от каждого чужого голоса, уверенная: за ней идут, её ищут, её хотят вернуть. Но… что, если нет? Что если она была просто одной из сотен экспериментов — неперспективной, списанной, лишней? Маленькой ошибкой в отчёте, о которой забыли в через пару дней. Что если её побег стал лишь крошечной пустотой в системе, которую никто даже не заметил?
Мысль была странно освобождающей — и больной одновременно. Может, я бегу от призраков, которых сама же и держу за горло?
Она вспомнила, как жила всё это время: ночёвки в случайных местах, чужие имена, попытки скрыться, сдерживать себя. И за все эти годы не было ни агентов, ни дронов, ни наёмников — никого. Только она сама. Её страхи и убеждение, что мир охотится на неё. Бежать проще, чем жить. Прятаться, ожидать беды — привычнее, чем строить будущее. Даже боль привычнее, чем счастье — потому что боль она знает, она в ней выросла. Девушка провела пальцами по коже на предплечье, ощущая рубцы шрамов. Когда голоса были сильнее, чем ее возможность выдержать, приходилось заглушать их физической болью. Подростком она не понимала, как еще можно решить эту проблему, нашла выход случайно и он показался приемлемым.
Но... если сейчас никто не охотится… если меня давно вычеркнули… что тогда мешает жить?
Ответ всплыл без жалости: Я сама. Она сама себе запрещала жить. Шок от этого понимания заставил замереть.
А ведь это было так просто, почти обидно просто. Бессознательная часть её — та, что жила глубже страха, — всегда тянулась к новому, к переменам, движению, сиянию звёзд, знакомствам и общению, океану, смеху, аттракционам… Эта часть — яркая, упрямая, вдохновенная — тянула её вперёд, как росток тянется к свету, даже пробиваясь сквозь камни.
Но другая жила в вечной тени. Она хватала Лайс за плечи каждый раз, когда та делала шаг.
Шептала: «Стой. Опасно. Не смей. Запомни, что бывает, когда радуешься». И сильнее всего — дёргала назад, будто поводок, заставляя прятаться и снова и снова бояться. Редкие вспышки — искры живого, настоящего — она, по возможности, давила, топтала, тушила. Любопытство рвалось наружу — страх накрывал. Радость поднимала голову — тревога глушила. Желание жить появлялось — привычка прятаться удушала.
Но сейчас… Сейчас, когда Лайс позволила себе дышать полной грудью, знакомиться, смеяться, кататься на аттракционах, примерять платье, чувствовать связь с клинком, который выбрал её, — всё стало яснее, чем когда-либо. Она сама выстроила стену из «а вдруг», «нельзя», «опасно», «я не смогу». Сама поселила в себе голос, который звучал увереннее любого охранника лаборатории. Сама держала себя запертой в тени, даже когда дверь давно была открыта.
Да, возможно она и ошибается, опьяненная ощущениями и впечатлениями, но вдруг все именно так и есть? Её просто никто не ищет. Она просто никому не нужна.
Шумно выдохнув, Лайс резко поднялась. Хватит рыться в себе, жалеть и сомневаться. Правда или нет — важно лишь то, кто ты есть. И Лайс — сильная. Главное, не бояться себя самой и… она покорит мир? Пафосно, но почему нет? У нее есть все шансы.
Ухмыльнувшись, тряхнула головой. Что ж, если ее и правда никто не ищет… У нее есть фора. Если забыли о ней, это не значит, что забыла она сама.


Мыслесвязь с Ноа немного озадачила. Лайс даже не сразу нашлась, что ответить по поводу сдерживания эмоций. Логично, что это необходимо, но… как их сдерживать, когда вокруг все такое… интересное? Это же будет бал, и если он хоть сколько нибудь похож на те, которые показывают по головизорам, сдерживать эмоции вряд ли получится. Значит, нужно придумать что делать и как отвлекаться. И обязательно — потренироваться.
Мэй Хуа…
Прикрыв глаза, Лайс потянулась к желанной энергии. Кончики пальцев слегка дрогнули — едва заметно, как будто в кожу вплелся импульс. В следующий миг пространство между ней и Мэй Хуа ожило — двинулся воздух, сместилась тишина… Алластрия чувствовала каждый шаг чётче, чем раньше. Она следовала за Мэй Хуа уже не как ученик, боящийся ошибки, а как человек, выбирающий идти вперёд. Протянула руку — неуверенно, как к человеку, которого хочется коснуться больше, чем стоит признаться, и стоило кончикам пальцев приблизиться, как в воздухе между ними дрогнуло тонкое, почти ласковое притяжение. Мэй Хуа откликнулась и проявилась, словно почувствовав призыв.
— Здравствуй, — прошептала Лайс, даже не замечая, что говорит вслух.
Улыбнувшись, девушка рассматривала клинок, легко касалась его подушечками пальцев, изучая. Аккуратно перехватив клинок одной рукой, встала в более удобную позу, прикинув, что если вдруг не получится с энергией, она вполне себе будет способна использовать Мэй Хуа в качестве холодного оружия.
Выдохнула, не сводя взгляда с клинка, снова потянулась к нему мысленно и энергетически — попросив спрятаться. Вышло не сразу, но Лайс пыталась не дать волю своему нетерпению, и в какой-то момент получилось. И снова призвала. Повторив это несколько раз — решила, что пора усложнить процесс.

Оставив клинок в комнате, Лайс вышла в коридор и направилась на камбуз. Хотелось проверить: сумеет ли она призвать Мэй Хуа на расстоянии.
Первым в дверях кухни её встретил Мурзик, величественно и крайне деловито тащащий за собой целую консерву, как стратегический трофей. Он прошёл вперёд, гордо, а Лайс почтительно посторонилась, улыбаясь.
— Какой же все таки красавчик.
Ксеноморф проигнорировал, но хвостом всё же качнул: демонстративно, как подобает существу, которое не сомневается в собственном великолепии.
Чай… успокоительный… так, напитки у меня хотя бы получаются.
Лайс вихрем прошлась по камбузу, распахивая ящики, касаясь банок, заглядывая в каждый контейнер. Шумела настолько, что сама удивилась — будто ее стало двое.
— Что ты тут творишь?! — раздался возмущённый голос призрачного кока, и Лайс привычно поморщилась от боли в висках.
— Я ищу! Где всё для чая?! Почему нет лепестков… — она рывком открыла очередной ящик, едва не сломав ручку.
— Да вот же, в банке с надписью «перец»! — гаркнул голос.
— Сомневаюсь, что перец в чае меня успокоит хоть немного, — мрачно заметила она.
— В банке! — в голосе зазвенело раздражение.
— В перце?! — искренне возмутилась девушка вслух.
— В. Банке! Где надпись! — простонал кок, как человек, потерявший веру в молодёжь.
И чай и правда нашёлся — пахнущий травами, мягкий, с цитрусовыми нотами. За ним — мед. За мёдом — ещё какие-то странные ингредиенты, о которых кок ворчал с видом старого мастера, объясняющего очевидное. Лайс смешала всё вместе. Скептически посмотрела в светло-янтарную жидкость. Пахло хорошо.
— Ладно… если что, я хотя бы умру со вкусом,- пробормотала она и сделала осторожный глоток, - Ой! А вкусно! - она искренне улыбнулась, - Намного вкуснее, чем варево из пыли когтя шипохвоста.
Повисла пауза.
— Чего?! — взвыл кок.
— Что? Это нормально! Истолчённый коготь считается лучшим успокоительным на Церере, — она сделала ещё один глоток, зажмурилась от удовольствия. — Хотя на вкус как… наказание.
Чай мягко расплылся теплом по телу, словно развязал тугой узел под рёбрами, собравшийся там при мыслях о том, что ее ищут. Сейчас та вспышка страха показалась глупой. Лайс поставила чашку, выдохнула, закрыла глаза и направила мысли к Мэй Хуа.
И стоило лишь подумать, как клинок — словно прочитав не мысль, а желание — мгновенно возник в её руке, горячий, живой, слишком отзывчивый. Лайс вздохнула. Крэп! Слишком быстро… так нельзя. Так точно кого-нибудь на балу прирежу…
— Ноа… — она прикрыла глаза, направляя мысль, — кажется, я всё-таки готова наведаться в кэпову качалку.
Сказала — и сама удивилась тому спокойствию, которое появилось внутри. Спокойствию, но не без решимости. В конце концов, если она собирается жить, а не просто выживать, нужно учиться держать себя в руках. И учиться красиво.

Лайс проснулась удивительно мягко — как будто кто-то аккуратно подтолкнул её к поверхности сна. Не дернул, не вырвал, а просто… провёл ладонью по плечу, шепнув: поднимайся, уже светло. Глаза открылись сами собой — без тяжести, без привычного ощущения, что утро наваливается сверху всей массой мира. Воздух показался тёплым и чуть сладковатым. Тело не ломило, не тянуло — наоборот, оно было словно после мягкой, заботливой перезагрузки: мышцы легкие, дыхание ровное, голова чистая. Сон, удивительно спокойный, медленно отступал, но оставлял за собой приятное эхо — ощущение, будто всю ночь рядом кто-то следил, чтобы ей ничего не мешало. Тишина в каюте была мягкой, уютной, почти домашней. Девушка улыбнулась и потянулась, мягко выбираясь из одеяла. Койка в комнате бывшего кока оказалась вполне себе удобной, и даже просторной для нее — поместилась и Лайс, и трофейный Кудулухту со всеми его тентаклями.
Вчерашний шикарный и наполненный впечатлениями день закончился совершенно невероятно. Мэй Хуа не просто отозвалась! Она показала, что готова открыться и дала ощутить присущую ей мощь. Пусть и на совсем короткое время, зато теперь Лайс знала, что именно может, если хорошенько постараться.

На то, чтобы увидеть тонкие потоки, ушёл почти час, но сам час пролетел, как миг. Сначала Лайс видела лишь туман. Размытые, то исчезающие, то вспыхивающие полосы. Но она пробовала, терпеливо, даже упрямо. Вдох… выдох… И вдруг — нити проявились. Тонкие, сияющие, как волоконные лучи, скользящие по воздуху. Алые всполохи, каждый со своим ритмом: одни дрожали, будто от смеха, другие тянулись плавно, как вода, некоторые были подрагивающими, нервными — словно не хотели, чтобы их трогали. Лайс выдохнула, не заметив, что задерживала дыхание. Но увидеть было одной задачей. Воздействовать — другой.
Она вытянула ладонь — медленно, так осторожно, будто боялась спугнуть птицу. Энергия будто прислушивалась. Потоки колыхнулись, словно от ветра, которого нет. Попробовать воздействовать оказалось куда труднее - энергия сопротивлялась, то ли не доверяла, то ли просто не привыкла к её вмешательству. Лайс хмурилась, кусала губу, направляла силу вперёд, но потоки расползались, ускользали, рассыпались, как песок.
- Ты давишь, - отметила Ноа. - Попробуй вести, а не толкать.
Она не разобралась, что это значит, но… попыталась. И на третьей пробе — получилось. Её энергия легла поверх потока, словно перышко на воду, и вместе они закружились, медленно, нерешительно. Потом быстрее. Потом — в спираль. И это было… красиво. Но восторг слишком легко превращается в азарт. Лайс почувствовала, как клинок тихо вибрирует, как будто подбадривает, словно подначивает. Она усилила воздействие. И ещё. И чуть-чуть… Воздух закрутился и возникший силовой вихрь ухватился за капитанские гантели — огромные, на магнитных фиксаторах — и те дрогнули, покачнулись, ещё чуть-чуть — и они бы сорвались. Лайс ахнула, но вихрь тут же затих, она так и не поняла — сама ли его усмирила, испугавшись, или Ноа сдержала. Воздух рухнул вниз тяжёлой волной. Лайс стояла, широко раскрыв глаза, щеки пылали, дыхание сбилось. И… ей хотелось продолжать — внутри у неё всё пульсировало — восторгом, силой, чувством, что мир стал чуть-чуть шире.

Но коварная Ноа заставила пойти спать, и вот сейчас Лайс понимала, что это было верным решением, которое она сама вряд ли бы приняла. Зато теперь, выспавшись и отдохнув, она вполне себе прекрасно сможет… Сегодня же бал!
Подскочив на кровати, девушка посмотрела на время. Так, ну они наверняка не с утра балятся… Или да? А что про время-то никто не сказал? Балы обычно к вечеру. Вроде бы… Что ж, время еще, определенно есть. Как раз на «поесть»!
Умывшись и переодевшись в теплый кигуруми, со вздохом посмотрела на тапочки, но обувать не решилась — споткнуться и пробить лбом стену будет не столь обидно, как появиться на своем первом в жизни балу с огромной шишкой. Обув свои шлепки, отправилась на кухню, потому что голод был зверский.
На кухне, достав планшет и полистав сначала рецепты, потом изучив остаток продуктов, Лайс выбрала горячие бутерброды «Неоновый пикник» - они выглядели самыми странными, самыми яркими и… самыми похожими на настроение, с которым она сегодня проснулась.
- Ну? Что сегодня уничтожим? - буркнул призрачный кок.
- Настроение. В хорошем смысле, - хмыкнула Лайс в ответ.
Она вытащила светящийся хлеб, похожий на мягкий прямоугольник, слегка мерцающий голубыми искрами, в темноте он наверняка светился бы ярче — как ночные вывески станционных улиц. Дальше - сыр лаймово-мятный, который при разрезании пахнул свежестью так сильно, будто кто-то открыл окно в тропический лес. И неоново-розовая креветочная паста. Лайс щедро намазала пасту на хлеб — она ложилась ровно, будто создана для этого.
- Не переложи, - хмыкнул голос в голове, - Паста при жарке расширяется.
- Как моя самооценка после комплимента? - Лайс улыбнулась.
- Ха! Не настолько.
Следом пошла зелень из гидропоники - тонкие листочки, пахнущие чем-то между базиликом и холодным туманом после дождя. Сложив бутерброд, она аккуратно прижала ладонью верхний слой. При жарке неоновый хлеб начал тускнеть на поверхности и ярче светиться по краям. Креветочная паста потрескивала, словно искры проскакивали под коркой. Воздух наполнился запахом.
Кок только одобрительно хмыкнул. Лайс ловко поддела бутерброд лопаткой и перевернула — идеальная хрустящая корочка, чуть карамельная, с мягким голубым сиянием по шву. Когда бутерброд был готов, она переложила его на тарелку, горячий, тяжёлый, уютный, будто маленькое солнце в хлебной оболочке.
- Удивительно… — пробормотала она, откусив.
- Что вкусно?
- Что я могу вот так. Прямо утром. И что всё получается.
- Ха! - усмехнулся кок, - Кто-то начал жить, а не прятаться.
Лайс только улыбнулась — и сделала ещё один большой, жадный, счастливый кусь.
На этот раз на запах еды никто не пришел. Наверное, не все вернулись на корабль, а может просто наелись в приличных, или не очень, заведениях. Лайс с аппетитом перекусив и выпив чаю, оставила горячую закуску на столе — вдруг кто-то все таки подтянется на запах, но положив еще пару бутербродов на тарелку и подхватив чашку с чаем, направилась обратно в свою каюту.
Поворачивая из одного коридора в другой, чуть не впечаталась в вышедшего, явно на вкусный запах еды, проповедника. Тот быстро оценил ситуацию и перехватил у резко затормозившей Лайс тарелку и чашку. Ухмыльнулся и развернулся, чтобы уйти обратно.
- Ты украл мою еду! - девушка двинулась следом, - снова, между прочим.
- Не все тебе у меня таскать, - хмыкнул в ответ, явно принюхиваясь.
- Вообще-то, я ничего не таскала! Ты сам все отдал. Кроме халата…
- И не мечтай.
- Лаааадно! - Лайс махнула рукой, - кстати о халатах. Ты на бал идешь?
Взгляд Кисариуса повеселел.
- Ты собралась на бал в халате?
- Нет! - ну до чего сложный человек, - просто интересно. Я вот пойду.
- Не пристало воину Света по танцулькам скакать, - хмыкнул проповедник, делая глоток её (!!) чая.
- Звучишь очень скучно, - поморщилась Лайс, - признайся, вчера на аттракционах тебе было весело. На балу тоже будет. Наверное...
Кисариус только пожал плечами, поворачивая к своей каюте и останавливаясь. Он посмотрел на свои руки — с тарелкой и стаканом, что-то прикинул и сунул ей в руку обратно чашку. Лайс моргнула и собиралась спросить чего это ему чай не понравился, как вдруг ее лба снова, с легким чпоком, коснулась реликвия.
- Иди в Свете, дитя, на бал благословляю, - ухмыльнувшись, тут же забрал чашку и повернулся чтобы уйти в свою каюту.
- Вот же! - прыснула, но тут же выдохнула, - ты только с корабля не уходи тогда. Мало ли… что.
Кисариус резко развернулся и прищурился.
- Мало ли… что?
- Не знаю, - девушка замялась, - слышала что-то типа улетать быстро будем… Не злоупотреблять, так сказать, гостеприимством. Короче! Если не на бал, то лучше на корабле, - махнув рукой, она быстрым шагом направилась в свою каюту.

Приняв душ, Лайс наконец-то решилась и достала платье. Надев его, девушка на мгновение замерла. Оно скользнуло по телу так, словно создано было специально для нее: облегало талию, подчеркнуло ключицы, полупрозрачной мягкостью обхватило плечи и руки — хрупкие на вид, но она знала, что под кожей дрожит сила. И когда она посмотрела в зеркало, то в нем отразилась девушка, у которой внутри — целый шторм, готовый развернуться в сияние. И пусть страх ещё сидел под сердцем — рядом с ним теперь жило странное, тёплое предвкушение.
Секунда — и внутренний голос напомнил: будет бой. Не обязательно кровавый, но — настоящий. Лайс выдохнула, скользнула ладонью по изгибу ткани на бедре.
- И что? - тихо сказала она своему отражению, - Я готова.
Платье мягко колыхнулось, будто соглашаясь. Мэй Хуа отозвалась легким покалыванием на кончиках пальцев, а в груди вспыхнуло знакомое пламя — не страха, но боевого духа. И… маленькой девичьей радости: сегодня она будет красивой. Возможно, даже смертельно.
Оставался один незавершенный штрих, но и тут, она надеялась, ей кое-кто поможет. Ноа — вряд ли согласиться провести ей мастер класс по подготовке к светскому мероприятию, а ни с кем из остальных членов команды и экипажа девушка пока не сдружилась. Но ведь здесь есть та, кто совершенно точно умеет выглядеть роскошно.
- Тук-тук-тук, - Лайс постучала в дверь каюты Анжали, которую нашла, уловив мягкую энергетику, - не помешаю?
Толкнув дверь, она оказалась в каюте и увидела танцовщицу перед зеркалом — очевидно, та тоже собиралась на бал.
- Ух ты… - протянула Лайс, улыбаясь и разглядывая наряд Анжали, - ты такая красивая! - скользнув в каюту девушка улыбнулась, - и только ты можешь мне помочь! Мне нужно что-то сделать с этим вот, - она тряхнула головой и разноцветные кудряшки игриво растрепались, - я абсолютно не умею в прически.

Устроившись на стуле, перед большим зеркалом, Лайс завороженно наблюдала за тем, как руки Анжали порхая над ней, что-то аккуратно творили с её непослушными волосами. Когда тёплые пальцы коснулись волос, девушка вздрогнула, но неожиданно расслабилась. Это было странное, почти забытое ощущение — когда кто-то просто заботится о тебе. Она слушала, как Анжали рассуждает, выбирает, что подойдёт. Каждый раз, когда гребень мягко проходил по волосам, уголки ее губ слегка дрожали. Когда-то очень-очень давно у нее были длинные волосы, которые светлыми прядями спускались почти до поясницы. После затяжной серии приступов мигрени, как раз во время лютейшей магнетарной вспышки, когда Лайс несколько недель провалялась в полузабытьи, волосы сбились в такие колтуны, что расчесать их было невозможно, а поэтому пришлось срезать. Сначала до лопаток, потом по плечи. После побега она сама сбрила волосы под ноль, и вот теперь они потихоньку отрастали, а она уже совсем забыла как с ними управляться.
Когда прическа была почти готова, Лайс даже боялась шевельнуться. Будто в зеркале отражалась не она, а кто-то… какой-то другой вариант Лайс, из тех жизней, которые у неё могли бы быть. Или, быть может, будут?
Легкие волны, аккуратные косы с мелкими бусинами, маленькие лучики света, отражающиеся в каждой пряди… Это было одновременно просто и изящно. Она медленно коснулась кончиками пальцев волос, чуть повернула голову, чувствуя, как отдельные локоны мягко касаются её шеи.
Алластрия… Вот кто в отражении. И, кажется, настала пора признать эту часть себя.
- Ты настоящая волшебница! - лучезарно улыбнувшись Анжали, девушка встала, - спасибо, мне очень-очень нравится.

От приятных слов Лайс слегка побелела щеками, смутившись.
- Скажешь тоже, - отмахнувшись, улыбнулась, - зачем кому-то смотреть на странную принцессу, если в поле зрения есть настоящая королева?
Анжали действительно выглядела именно так — как Дива, излучающая уверенность в себе и женственность каждым своим движением.
- Шляпка - ну очень хороша!
- Не отдам, - рассмеялась Анжали, - помню про твой гиперфикс.
- Нет-нет, не надо, - в ответ рассмеялась девушка, - у меня есть орденская шапочка, мне достаточно… Наверное…
Вот так — смеясь, и болтая ни о чем, девушки шагнули в роскошную залу, где воздух уже дрожал от предвкушения выступления. Свет струился мягкими потоками сверху, отражаясь в тысячах стеклянных пластин, словно в кристаллах замёрзшего света. Лайс старалась держать себя в руках. Очень старалась. Но взгляд то и дело цеплялся за каждую мелочь: за орнаменты на полу, за хрустальные подвески на люстрах, за шлейфы платьев, что тянулись, как волны разноцветного тумана. Она чувствовала, как внутри поднимается лёгкое, почти невесомое, но восхищение. Как будто её впустили в мир, где красота — не роскошь, а обязательная часть реальности.
Нужно выдохнуть, держать эмоции под контролем.
Скользнув взглядом по гостям мероприятия, выхватила знакомые лица. Увидела девушек из команды экипажа в компании мужчины явно не с борта «Сокола». Вот кто времени зря не теряет, уже новые знакомства заводят. Капитан Ривз обнаружился в компании красивой женщины — со стороны пара казалась весьма гармоничной. Среди гостей зала были и Натаниэль с Гурдом, которые, внезапно, весьма органично смотрелись в этом антураже. Девушка, назвавшаяся принцессой, и правда выглядела по-королевски рядом с мужчиной в короне. Какой все-таки интересный головной убор… шапочки это хорошо, а корона… Ой, а вот и шапочка. Лайс улыбнулась, заметив Кисариуса, который все-таки решил, что даже воинам Света не чужды светские увеселения.
Когда свет погас, в зале пробежала волна тишины — глубокая, плотная, как вакуум. Сначала Лайс увидела на сцене только свет. Мягкий, переливчатый, похожий на биолюминесценцию глубоководных существ. Потом — силуэт. Стройный, высокий, словно сотканный из лазури и шелка. А потом Плавалагуна запела. Лайс невольно качнулась вперёд, словно этот голос потянул её на себя, как гравитационная воронка. Голос был слишком чистым, чтобы быть возможным, слишком сильным, чтобы не разрушать и слишком нежным, чтобы защищаться от него. Дива словно пела не своим, а голосом самого Космоса — вибрации шли через пространство, точно по нервным путям. И Лайс почувствовала, как глубоко внутри, там, где таятся её способности, что-то откликается. Мягко. Неопасно. Почтительно. Как будто даже Мэй Хуа… слушала. Когда последняя нота растворилась, зал долго не мог вдохнуть, а Лайс поняла, что теперь знает, как звучит нечто по-настоящему совершенное.
Мероприятие явно предполагало разные увеселения, Алластрия огляделась в поисках чего-то вроде голограммы с программой — было очень интересно узнать, что еще ждет их на этом роскошном празднике жизни. Хотелось увидеть больше, прежде чем придется покидать гостеприимную планету с боем. Она надеялась, это не придется этого делать, но не верить Ноа причин не было.

Изучив программу мероприятий, Лайс попыталась понять что именно хочет посмотреть. Ответ — все! — был ожидаем, но нужно было определить последовательность. Танцы она уже вчера видела, а вот в театре, хоть и устроенном ИИ, ни разу не бывала. А еще, наверняка безумно красиво будет выглядеть лазерное шоу! Кажется, это проходит где-то рядом… Девушка огляделась в поисках знакомых лиц, но похоже, что все разошлись — где-то возле сцены мелькнуло платье Анжали, а на выходе ярким пятном — шапочка Кисариуса, Ноа она не видела и не слышала, наверное мыслесвязь в таком месте была не очень оправдана.
Объявление о кулинарном конкурсе тоже привлекло внимание, когда девушка выбралась из зала. Голографические буквы вспыхнули над сценой, официанты услужливо очистили пространство, и гости начали оживлённо переговариваться, явно выбирая между «поучаствовать» и «понаблюдать». Лайс собиралась выбрать второе — ровно до того момента, когда в голове раздался голос.

- Девчонка… Лайс! Слышишь! Мы идём! Мы участвуем!
- Ты как тут вообще?! - вздрогнула Лайс, поморщившись, - Я думала слышу тебя только на «Соколе».
- Это не важно! Ты не понимаешь… Я мечтал поучаствовать в этом конкурсе, когда был здесь, очень-очень давно.
- Почему не поучаствовал?
- Хватит уже вопросов! Мы идём! Мы участвуем! Мы сделаем такую закуску, что эти светские штучки будут вспоминать с благоговением!
- Я даже не… — начала она, но кок уже загрохотал в мыслях:
- Быстрее, быстрее! Пока эти пижоны все хорошие ингредиенты не расхватали!

Его энтузиазм был таким заразительным, что Лайс вдруг почувствовала, как у неё внутри начинает подниматься озорное желание попробовать. Да и… Что она теряет?
- Ладно…
Не давая себе возможности передумать или испугаться, Лайс решительно направилась к стойке регистрации участников. Их набралось всего пятеро, а вот зрителей… Ох. Среди присутствующих разгорелся спор за то, кто будет входить в состав жюри. Нужно было по крайней мере трое, и если две первых кандидатуры никто оспаривать не собирался, то за третье место разразилась словесная битва. Да я вы знаете кто я?! Да я лучший критик по версии …
- А вы знаете, что среди нас есть проповедник? Я сама видела — вооон там. Давайте пригласим его, проповедники они… честные и, - Лайс сама едва не прыснула, пытаясь подобрать эпитет подходящий и Кисариусу и адепту святого ордена, но не смогла, - и совершенно непредвзяты.
Ведущий кулинарного конкурса схватился за предложение девушки и кивнул.
- Разумеется! На Флостон-парадиз чтят все религии и пусть наше шоу осенится Священным знамением. Ведите, дорогая.
Лайс важно кивнула и выскользнула из толпы.

- Куда тебя понесло? - кок был недоволен.
- Не переживай, я нам победу добываю.
- Мы и так справимся!
- Конечно! Но мало ли… Я намерена победить любой ценой, раз уж участвую в этом безумии.
- Искусстве.
- В нем.

Кисариуса она заметила издалека — яркая шапочка и кружева на груди проповедника влекли, словно сигнальные огни. Метнувшись в сторону проповедника, девушка бесцеремонно ухватила его за руку и попыталась увлечь за собой. Расчет был на то, что Кисариус будет захвачен врасплох и одумается уже когда будет поздно, но у Светоносного были другие планы. Ну вообще… Замечание о том, что он догадался о содержимом ее сумки заставило слегка смутиться, Лайс все еще считала свою реакцию на платье слишком эмоциональной. Сам-то вон! Шапочку новую, кажется, другого оттенка, и кружавчики с новыми завихрениями надел, а меня подкалывает! Ну теперь точно не отделается. Лайс включила все свое… упрямство? обаяние? умение убеждать? И таки уговорила! Светоносный сдался под ее напором, позволив увести себя к месту проведения конкурса, где его тут же обступили зрители, а участники наперебой просили благословения.
- Ваше имя? - поинтересовался распорядитель конкурса, чтобы внести её в списки.
- Ла…, - девушка улыбнулась, - Аженор. Аженор Истри, - вместо своего девушка назвала имя своего призрачного учителя. Виски прострелило болью, но внутри поселилось ощущение тепла, кажется, осколку памяти понравилось, что она его упомянула.
Руки слегка дрогнули, когда ей вручили фартук — тот был сделан из нановолокна, что подстраивалось под цвет и фасон одежды, поэтому казалось со стороны, что Лайс так и осталась в своем платье, но на самом деле оно было надежно прикрыто невесомой тканью фартука.
Стол перед ней превратился в разноцветную россыпь экзотики, будто кто-то собрал корзину с разных уголков Вселенной и высыпал всё разом. Первое, что привлекло внимание — прозрачные, словно стеклянные, лепестки морских растений с Гидры. Призрачный кок мысленно провел ликбез и рассказал, что их используют как деликатесные основы для холодных блюд — тонкие, нежные, почти весомые. При малейшем движении в них вспыхивали зеленоватые искры, будто внутри прокатывались маленькие волны биолюминесценции. Чуть дальше лежали плоды люмин-цитры — очень питательные, округлые, слегка упругие, светящиеся мягким фиолетовым светом, как маленькие сросшиеся кометы. И ещё — миска с золотистыми семенами гравийного перца.

- И что… - Лайс растерянно оглянулась. - Из этого можно сделать?
- Искусство, девчонка, - тон кока был театральный, торжественный, тот явно был в своей стихии, - Начни с лепестков. Аккуратно! Они нежнее нервов ревущего дракона.
- Не думаю, что нервы у драконов… — начала она, мысленно.
- ЛАЙС!

Она осторожно взяла один лепесток. Он мерцал под светом, будто отзываясь на каждое действие. Слегка обжарив их на накрытой защитным куполом, чтобы не забрызгать гостей, сковороде, новоиспеченный кок перекладывала готовые на отдельную тарелку. Укладка шла слой за слоем, словно рисование прозрачными мазками, каждый лепесток ложился так легко, что казалось, дуновение воздуха может сместить всю композицию.
- Это красиво, - прошептала девушка, заворожённо.
- Конечно красиво! Но ты давай не спи — нам ещё резать. Люмин-цитру бери. И режь вот так — наискось, тонко. И не болтай, а то странно выглядишь.
Она взяла плод и поднесла нож, словно решившись на что-то очень важное. Ломтики получались гладкими, ровными, будто полированными, и свет внутри них разливался шире, ярче. Выкладывала ломтики поверх лепестков — и казалось, будто собирает миниатюрную туманность на тарелке. Теперь настало время самых сложных — прыгучих — семян. Она попыталась взять горсть, но одно семечко выстрелило вверх, как миниатюрная ракета, и отлетело. Лайс элементарным рефлексом поймала его двумя пальцами.
- Та-а-ак. В сковороду их, только без масла. Они сами выделят ровно то, что нужно. Но следи! Минуту — и взорвутся, как дурной попкорн.
Гравийные семена, попав на поверхность раскалённой сковороды, сразу зашипели. Их золотой цвет углубился, стал тёплым, медовым. От них пошёл аромат — сладковатый, но с лёгкой пряной сухостью. Лайс вдохнула и почувствовала, как внутри становится теплее.
- И что дальше?
- Дальше — моё любимое. Соус.
Он заставил её взять люмин-цитровый сок и добавить каплю странно зеленоватого фермента из бутылки, которая подозрительно хлюпнула, когда Лайс коснулась её и девушка вздрогнула.
- Налей капельку. Нет, не так много! Ты хочешь всех тут усыпить на трое суток или что?
Она нервно уменьшила дозу. Смесь вспыхнула бледно-голубым, зашипела и превратилась в плотный, но текучий полупрозрачный соус. Он светился, будто жидкий воздух.
- Теперь тонкой струйкой. Представь, что рисуешь.
Она вылила соус на блюдо — и он лёг идеально, будто сам знал, куда нужно растечься. Затем она рассыпала золотистые, ещё тёплые семена поверх. Они вспыхнули, соприкоснувшись с соусом, и стали мерцать маленькими огоньками. Когда Лайс отступила на шаг, она увидела, что создала. Перед ней была миниатюрная, живая галактика: прозрачные лепестки — материя, фиолетовые ломтики — звёзды и планеты, золотые семена-кометы и мягкий светящийся соус — словно эфир, связывающий всё воедино.
Она ахнула — тихо, взволнованно и счастливо улыбнулась.
- Это… не блюдо. Это космос.
- Конечно космос! Мы же не дураки просто нарезанные овощи подавать на конкурс, - голос призрачного кока дрожал от гордости.
Остальные участники тоже закончили и жюри уже приступило к осмотру представленных композиций и оценке вкусовых качеств блюд. Мило улыбаясь членам жюри, Лайс почти слышала все то «хорошее», что думал о ней сейчас Кисариус. Если бы взглядом можно было убивать, от нее бы не осталось даже тапочек, то есть, туфелек. Девушка вернула проповеднику взгляд, мысленно говоря «не подыграешь — разграблю гардероб».

Лайс с интересом наблюдала за тем, как жюри пробовало приготовленные блюда и когда в сторону ее шедевра раздавались приятные комментарии — девушка цвела. Пусть это и не полностью ее заслуга, она ведь была всего лишь руками, но благодаря тому, что умеет держать связь с потусторонним, подобное вообще стало возможно. А значит, она тоже молодец.
Светоносный проповедник очень хотел избежать возложенной на него миссии и Лайс подумала, что удастся, но ведущий был мастером своего дела и не дал тому ускользнуть. Девушка улыбнулась и наблюдая за Кисариусом, совершенно необдуманно направила мыслеформу прямиком в его разум. Слишком много впечатлений, ощущений, восторга и вот, как итог, её Дар не просто пробудился, он требовал выхода. То, что Кисариус ее слышит девушка поняла не сразу, просто думала в его сторону, но когда тот начал отвечать…
Азарт от того что у нее вообще это получилось — телепатически поговорить с живым человеком — захлестнул волной восторга. Она ловила ответы проповедника и с легкостью отбивала в его сторону свои мысли. Это пьянило и волна веселья накрывала, заставляя тихо хихикать. У нее получилось! Вот так легко, в какой-то мере даже изящно, и совсем не напряжно. Хотелось смеяться, танцевать и веселиться!

Когда ее объявили победителем, Лайс даже не сразу вспомнила, что Аженор Истри — это она. Толпа зааплодировала, а девушка застыла с выражением лица, которое обычно бывает у котёнка, внезапно осознавшего, что тот огромный кусок мяса — правда его. Призрачный кок, впрочем, загоготал в голове так, что сомнений не осталось: он воспринимал награду исключительно как подтверждение своей посмертной гениальности. Она шагнула к ведущему, слегка смущённая, но с той самой широкой улыбкой, которую уже не могла спрятать. В толпе наблюдателей заметила знакомые лица и помахала рукой.
Сначала ей торжественно вручили грамоту — украшенную золотой печатью, завитушками, и в целом настолько официальную, что казалась не грамотой, а приглашением в тайный магический орден. Вторым — огромный блестящий медный таз, идеальный для варенья, джема или, судя по размеру, для купания среднего Мурзика. Публика откровенно веселилась, а Лайс смотрела на таз с тем выражением, как будто пыталась понять правила игры, в которой не участвовала.
Надеюсь, варенье варить не обязательно… Может, хранить в нём консервы? Или Чуббака будет мешать в нем пунш во время вечеринки? А, может, Ноа найдёт применение… например, как щит от особо буйных гостей кают-компании? А сколько пожертвований в него влезет!
Но третья награда была вершиной этого сюрреалистического торжества. Половник был великолепен. Чёрный, с яркими алыми ягодами и золотыми завитками — казался не кухонной утварью, а ритуальным артефактом, который можно использовать для призыва древнего духа варенья. Толпа захлопала ещё громче, а Лайс осторожно взяла половник и помахала им.
Ну всё. Теперь я — вооружена. С клинком, половником и тентаклей меня точно никто не остановит!

Она отошла от места проведения конкурса, нагруженная как странствующий продавец кухонных чудес, и едва удержалась от смеха. Призы были абсурдными, неожиданными… и такими тёплыми, домашними, что почему-то стало очень хорошо внутри.
- Где отведать ваши шедевры, милая Аженор? - послышалось со стороны кого-то из жюри.
- О, я готовлю только для избранных, - Лайс пожала плечами, - они знают где меня искать.

Оставив за собой легкий флер загадочности, девушка шагала прочь вместе с Кисариусом, который, кажется, был рад, что остался жив.

Его слова, о ее голосе в голове, девушка перевела в шутку, но внутри что-то сбилось. Тентакля, коснувшаяся лба, принесла легкое просветление и… понимание.
Уйти удалось совсем недалеко, потому что сердце застучало с безумной скоростью, а ноги начали подкашиваться. Осознание накрывало постепенно, стоило сойти первой волне восторга. Она ворвалась в разум другого человека и могла натворить такого… это было неосознанно, даже в какой-то момент забавно, потому что раньше она связывалась только с киборгом Ноа или осколками памяти, но еще ни разу с живым организмом. Тот раз когда она поймала воспоминания проповедника сложно считать взаимодействием, тогда она просто наблюдала, но в этот раз все было иначе. Ворваться без приглашения в чужую голову, да еще телепатически воздействовать так чтобы передать и получить обратно мысли… было слишком безрассудно и опасно. Всего лишь один небольшой импульс сильнее и от разума Кисариуса могло ничего не остаться. Эта мысль принесла за собой волну страха. Раньше Лайс боялась что ей кто-то навредит, а теперь поняла что сама может навредить кому-то. Просто потому, что не сдержала эмоций. Ее резко затошнило, когда пришло воспоминание о том, что подобное случилось на Калеоне, когда один из подопытных разозлился и всего одним импульсом убил охранника. На мгновение перед глазами возникла картинка того, как она сама убивает проповедника. К горлу подкатил ком, а пространство вокруг неуловимо завибрировало. Нет, нет, не сейчас!
Сунув в руки Кисариуса свои трофеи и пробормотав что-то вроде «в дамскую комнату», девушка рванула прочь. Влетев в какую-то темную нишу, замерла прижимаясь лбом и руками к холодной стене. Попыталась дышать, считая про себя. Медитировать, Ноа говорила это может помочь.

Сделала вдох — короткий, дрожащий. Выдох — длиннее.
Раз.
Представила, как воздух входит в неё прохладной волной.
Два.
Как вытекает обратно, забирая панику, шум, тот внутренний хаос, который рвался наружу вместе с силой.
Три.
Лайс попыталась найти в себе «центр», тот самый тихий узелок, место, где энергия не бушует, а течёт ровно. Она тянулась к нему осторожно, как к живому существу — чтобы не спугнуть.
Четыре.
Мэй Хуа откликалась где-то на периферии сознания — тонким вибрирующим звуком, будто от натянутой струны. Слишком близко, слишком активно. Лайс мягко отстранилась, не отталкивая, а… успокаивая.
Пять.
Мысленно опустила всё напряжение в сторону стены, как если бы могла пропустить его сквозь себя в пустоту. Плечи сами расслабились, дыхание стало ровнее. Остается надеяться, что за этой стеной никого нет и никого не собьет этой волной.
Шесть.
Пульс уже не бился в висках. Мысли хоть и оставались спутанными, но перестали кусаться.
Я в порядке… я контролирую…
Семь.
Позволила себе один долгий вдох — и впервые за последние минуты тот не дрогнул.

Когда волна паники начала стихать, Лайс медленно повернулась и прижавшись спиной к стене, съехала по ней и уткнулась в колени. Что я сейчас сделала? А если сигнатуры засекут и я подставлю всех под удар? Было очень наивно думать что справлюсь с этим, нужно было остаться на корабле и…
Нет. Хватит. Она не может постоянно прятаться. Она больше не ребенок, а взрослая девушка способная контролировать себя. Лайс глубже вдохнула.
Эмоции — не её враг. Паника — не шторм, который унесёт её, если она вовремя выдохнет.
Всё это — часть её самой. И если это её часть, значит, она может держать равновесие.
Она расправила плечи, ощущая, как возвращается ясность. И сколько бы ни было впереди неожиданностей — она не позволит чувствам разорвать контроль. Потому что силы у неё достаточно.
Девушка выбралась из ниши и, отряхнув платье, резко выдохнула. Улыбнулась. Я справлюсь.
Не успела сделать пары шагов, как едва не врезалась в вставшего на пути Кисариуса. Тот смотрел очень внимательно и даже… грозно?
- Просто переволновалась...
Проповедник ничего не ответил, а взгляд стал еще более настороженным.
- Я расскажу когда вернемся на корабль, ладно? Пойдем смотреть на танцы, - Лайс улыбнулась, - и вообще, это мои награды, - она потянулась чтобы их забрать.
- Уж сделай милость, избавь меня от них.
Девушка перехватила трофеи и показала Светоносному язык. Кажется, немного удалось успокоиться.
Когда они добрались до сцены, Анжали как раз начинала свой номер. Подкатившийся дроид предложил забрать у девушки награды и доставить на корабль, она помялась пару секунд, но все-таки решилась. В целом, этим всем вполне себе можно отбиваться, но таз уж слишком огромный…
- Только прямо сейчас отвези, передай Чуббаке, может… сделает пунш? Прямо вот в нем, - девушка сунула таз дроиду, в него отправилась грамота. Половник девушка оставила при себе, на всякий случай, увесистая штуковина вполне могла кого-нибудь вырубить при правильном применении. Дроид укатился, а Лайс вернула взгляд на сцену. Номер был фееричен и конечно Анжали сорвала бурные овации. Лайс улыбалась и аплодировала вместе со всеми, полностью переключившись на созерцание, но что-то внутри уже сбилось с хода. Возможно, это было отголоском схлынувшей панической атаки.
- Светоносный, а ты умеешь танцевать?
Кисариус молчал, но девушка ощущала идущую от него волну раздражения.
- У меня аллергия на перепады твоего настроения, - процедил тот, - если сейчас решишь потащить меня еще куда-то… - договаривать он не стал, но девушка и так поняла, что терпение проповедника на пределе.
- Не буду я никуда таскать. Вот даже на танец пригласить нельзя, да? - чтоооо она такое несет?!
- После той… еды, что мне пришлось съесть. Нет, никаких танцев.
Лайс вздохнула и улыбнулась уголками губ. Неосознанно потянувшись, она коснулась руки проповедника вновь, на этот раз не вцепляясь в ладонь, а просто легко касаясь пальцев и слегка сжимая.
- Спасибо. За то что помог и… вообще, - убрав руку, она выдохнула и улыбнулась спускающейся со сцены Анжали, которую, кажется, обступили поклонники.
Атмосфера вокруг как будто вовсе не изменилась, но Лайс ощущала — буря скоро грянет.

Началось. Лайс даже не вздрогнула, когда в праздничном зале начался переполох и вошли солдаты Альянса, попытавшиеся взять под арест пассажирку «Сокола», которая, видимо и правда оказалась принцессой, как и заявляла. Или все-таки повстанкой? Это вряд ли.
В детстве Алластрия много смотрела различные голо-шоу и фильмы, и разворачивающиеся там события казались слишком стремительными для реальной жизни. Что ж, оказалось, там не врали, в реальности тоже все происходит так быстро, что не успеваешь моргнуть и тут…

Обзор заслонила спина Кисариуса, который мягко, но настойчиво оттеснял их с Анжали подальше. Маневр Лайс разгадала сразу — все двери, ведущие прочь из этого зала были надежно перекрыты не только замками, но и охраняющими солдатами. Куча вооруженных людей это вам не черви и не зомби. Но было интересно, что творится там — на импровизированном ринге, куда вышел капитан Ривз и… ох, какой огромный, этому только на завтрак пара шипохвостов, не меньше! Возгласы толпы, звуки борьбы, крики боли. Лайс на миг зажмурилась — нет, этого видеть она не хотела. Поэтому отвела взгляд и принялась осматривать помещение, отмечая, что есть несколько широких окон, которые можно выбить при необходимости. Нет, будут осколки и кто-то может пораниться, этот вариант лучше оставить на крайний случай.
Удивительное дело, пока все было более-менее спокойно, Лайс испытывала страх, переживала, прокручивала в голове всевозможные ужасные сценарии, а теперь пришло странное спокойствие. Как будто она пребывала в режиме ожидания чего-то плохого и когда оно случилось — она уже готова. Мозг переключился в режим выживания, она словно оказалась в своей стихии — прятаться, бежать, исчезать. Но в этот раз был один, ало-желтый, нюанс. Мэй Хуа ощущалась все отчетливее, и девушке не терпелось попробовать то, чему училась половину ночи.

Пробираясь следом за Кисариусом к выходу, Лайс оглядывалась, держа половник на манер биты. Пару раз даже получилось приложить кое-кого по лбу. Незаменимая вещь! В мыслях снова возникла Ноа и Лайс ответила ей со всей готовностью. Время пришло. Выдохнула, прижавшись к стене, пока Кисариус отстреливался, прикрывая их с Анжали. Самое время.
Мысль родилась как приказ: закрытые двери — ловушки. Если не распахнуть их сейчас, толпа будет давиться в центре, никто не сможет сбежать, и разделаться с неугодными будет проще в закрытом пространстве. Нужно больше вариантов отхода, если снова перекроют тот вход, что уже открыл… Мурзик?! Вот это да! Ксеноморф успел и расплавить двери, и даже перекусить. Вот что значит хороший аппетит!
Лайс ощутила, как внутри всё сжалось в тугой узел решимости. Никаких колебаний — только расчёт. Она призвала Мэй Хуа и та откликнулась с готовностью, проявляясь в руке. Клинок откликнулся на её волю не как холодный предмет, а как инструмент мысли. Энергия вокруг неё стала плотнее, она втянула её, направив как сеть на рукоять.
- Кружись!
Мэй Хуа в её руках зазвучала, нитями света выстроив вокруг себя вихревой контур и растворившись в нем. Теперь это уже не клинок — полноценный вихрь, пусть и не промышленных масштабов.
Вихрь ударил по одной из оставшихся запертыми дверей — она не просто оторвалась, а развернулась, как картон, рванулась в сторону, смятая вихрем, открывая пространство для бега. Она мысленно разделила тот поток собственных эмоций, которыми напиталась в последние дни, и направила дальше, воздействуя через Мэй Хуа. Восторг, радость, предвкушение, восхищение — все это преобразовывалось в маленькие, но очень резвые вихри. Одно движение — и вихрь отрывал защёлки электронных замков, другой — подрывал петли, третий — рассекал сварные швы, четвертый — отбрасывал особо настойчивых стрелков, мешая целиться. Облаченные в энергетическую форму эмоции вились, срывая с дверей обшивку, выхватывая болты и разнося двери в щепки, которые вихрь тут же перемалввал в пыль.
В этом хаосе Лайс чувствовала, как ответственность разделяется — она дала путь и сразу взяла на себя ещё одну задачу: направлять поток, держать вихри точными, чтобы не ранить тех, кто бежит. Мэй Хуа откликалась на каждую мысль, каждую корректировку: чуть наклонила запястье — вихрь сжался, подняла локоть — он повернул. Это была не слепая ярость, а тонкая, нервная работа: энергия, которую она направляла, должна была вырывать замки, а не рвать плоть, должна была распахивать двери, а не сносить стены.
Все это происходило быстро, слишком быстро. И так красиво! Она почти полностью растворилась в этом действе, почти сама стала вихрем, еще чуть-чуть и закружится. Одновременно с тем, как она расправлялась с одной дверью, Кисариус технично вынес другую, рядом с которой они были. Лайс вздрогнула и выдохнула, призывая вихри и те моментально растворились, соединяясь снова воедино, проявляясь всполохами и материализуясь в клинок. В этот же момент рухнула целая стена, снесенная энергией клинка Ноа. Вот это размах!
Смешавшись со спешащими покинуть некогда гостеприимное помещение, выскочила, следом за Анжали.

- Я догоню, поспеши, - кивнув Анжали, сунула ей в руки половник, - если что — бей, как тогда консервами, - сама развернулась лицом к зданию, вдруг все-таки понадобится помощь?
- У тебя уши заложило? За командой — быстро! - проповедник бросил на Лайс быстрый взгляд и вернул его обратно, снимая какого-то стрелка сверху.
- Пригожусь, - хмыкнув, Лайс направила энергию в сторону бегущих следом за командой солдат, пока Кисариус отстреливался с другой стороны.
Вихрь снова поднялся, на этот раз больше и сильнее, метнулся, разнося нестройный ряд солдат и лишая их возможности преследования, затем стих, возвращаясь в материальную форму и оставаясь клинком в руке.
- Идите в Свете!
Им удалось! Кажется им и правда удалось отбиться, хотя бы пока, и дать фору своим. А теперь пришло время к ним присоединиться, потому что едва все доберутся до «Небесного Сокола», явно ждет моментальный и резкий взлет. Наверняка, откат будет неслабым, наверняка она проваляется с жуткой мигренью не один день, но, Пресвятой Магнетар! Как же это было круто!

I'm unstoppable
Feel the strength in my soul
Every step that I take
I'm seizing control
Through the chaos I'm climbing

Obsidian Swing - Unstoppable (Extended)

В какой-то момент показалось, что у них и правда получилось уйти целыми и невредимыми, но радоваться было рано. Коридор в космопорт был перекрыт не просто солдатами, а роботами, наверняка из всяких прочных сплавов и с программами и схемами вместо мозгов и сердец. На самом деле Лайс иногда поражалась тому, что до сих пор еще существуют армии разумных, живых, существ, когда всех можно было бы давно заменить вот такими роботами, не знающими ни пощады, ни сомнений, и убить которых или вовсе невозможно, или очень-очень сложно. Наверное, все упирается в деньги — живые солдаты обходятся дешевле.
Лайс прижалась спиной к стене и выдохнула, прижимая к себе Мэй Хуа в ее физическом воплощении — алый клинок на желтой гарде — стараясь держать его так, чтобы никого не поранить. Она опасалась отзывать клинок, потому что не была уверена, что второй раз успеет призвать вовремя. Чужие эмоции крутились вокруг — страх, вспышка боли, опасение, азарт, воодушевление, вина… Девушка попыталась отвлечься и ухватить каждую, чтобы, словно в детской головоломке, соединить с тем человеком, от которого ощущалось, но нити ускользали. Оглядела присутствующих — все в пыли, крови, сосредоточенные и все еще готовые бороться. Внезапно пришло понимание, что в компании этих людей, одного вуки, одного очаровательно-смертоносного Мурзика и одного говорящего необычного цветка, она ощущала себя не одинокой. Неуместная улыбка коснулась уголков губ. Мы справимся все вместе.

Лайс легко перехватила и сжала ладонь стоящей рядом Анжали, словно обещание, что все будет хорошо. Тепло улыбнулась в спину Кисариуса — как-то само собой вышло, что проповедник даже сейчас встал так, чтобы прикрывать их с Деви, и девушка чувствовала себя под защитой. Поняла, что они с Ривзом, который после такого жуткого боя еще как-то умудрялся держаться на ногах, стреляют, но это в сущности бесполезно. Посмотрела на Ноа. Та была расслабленна, в отличие от всех остальных, впрочем, это и не удивительно. Интересно, она была человеком когда-то? Выдохнув, перевела взгляд — принцесса Лея, испуганная, но решительная, вжималась в стену рядом с воинственной Грейс и, кажется, Джо? Не познакомились толком, а теперь можем погибнуть тут все вместе. Нужно будет наверстать, если все закончится хорошо. Когда все закончится хорошо. Подмигнув слегка потрепанному Гурду, дернув уголками губ в легкой улыбке Натаниэлю, подняла взгляд на ползущего по потолку Мурзика и улыбнулась шире. Герой! Все консервы — твои, красавчик.
Невидимые крючки неосознанно заброшены.
Удалось немного перевести дыхание, прежде чем Ноа снова коснулась мыслей. Лайс просто кивнула, приняв команду, и оттолкнувшись от стены, вышла чуть вперед, чтобы не задеть никого, но и не показываясь роботам. Просто нужно было чуть больше пространства. И обратилась к Мэй Хуа снова.
- Кружись!
Незаметно для самой себя потянув крючки-ниточки эмоций от окружающих, усилила собственную энергию, щедро соединяя её с растворившимся в вихре клинком.
Она представила, как энергия вокруг нее собирается, закручивается, становится плотной, почти осязаемой бурей. Вихрь, который бьёт от её ладони вперёд, как ураган, рождённый одним вздохом. И этот вихрь врывается в ряды роботов. Не разрубая, нет. Разбирая.
Мэй Хуа не была грубой силой. Она — тонкость. Точность. Гармония… И сейчас в воображении Лайс энергия меча поддевает болты, словно пальцами, выкручивает их на лету. Потоки силы проходят через корпуса роботов, вытягивая схемы, кабели, платы. Один за другим бездушные убийцы рассыпаются на составляющие. Куски металла, искры, извлечённые микросхемы винтом поднимаются в воздух, кружатся вокруг вихря. Машины, ещё секунду назад угрожающие, превращаются в груду деталей — будто кто-то разобрал их по чертежам. Жаль, их слишком много, а времени в обрез. Выдыхает, отпуская Мэй Хуа и вихрь становится резче, проходит, сметая еще нескольких роботов.

Раздавшийся взрыв едва не сбивает с ног, Лайс упускает контроль и вихрь танцует, выбивая стекла. Она чувствует рывок, но ничего не слышит — в ушах все звенит от грохота взрыва. Перед глазами пелена, она бежит, ощутив ускорение, пытается ухватить энергию и призвать за собой, нельзя упустить! Мэй Хуа словно дитя, что выпустили на простор, кружится, кружится, сметая все на своем пути. Словно сама Лайс. И сейчас они одно целое. Еще мгновение и она сама растворится в этом вихре…

Кто-то крепко сжимает плечи и встряхивает. Лайс фокусирует взгляд, но не понимает кто это.
- Браннис? - шепчет, вглядываясь и рвано выдохнув, прижимается, крепко обнимая и утыкаясь в грудь брата. Биение его сердца всегда помогало не ускользать.
Теплая ладонь касается спины, на мгновение, а может чуть дольше - время тоже не ощущается. И вот ее уже отстраняют, прислоняя к стене. Сквозь шум в ушах слышит голос. Не Браннис. И правда, откуда бы ему тут взяться? Ох…
- Нормально, - девушка кивает, все еще не слыша что ей говорят, но выдыхая и снова открывая глаза, - все хорошо.
Лайс фокусируется на пропаленном ушке шапочки. Изверги! Такую шапочку испортили! Рядом — Кисариус. Кажется, это он помог взобраться на корабль, пока она… Пресвятой Магнетар! Могла она сама раствориться в энергии? Или просто отдать всю свою, оставшись пустой оболочкой? Стоит побольше тренироваться. И медитировать. Хорошо, что неосознанно хватанула чужих эмоций, на своих, наверное, не вывезла бы.
Выдыхает, вновь беря контроль в свои руки и призывает Мэй Хуа. Та, напоследок пройдясь по осколкам, растворяется. Её тепло рядом, при необходимости она снова проявится, но пока… можно немного отдохнуть.

Альянс и не думал отступать, им позарез была нужны принцесса и Ноа, они даже — ха! - пообещали, что остальных помилуют и отпустят. Конечно. Конееееечно, конечно. Верим.
Девушка с любопытством осмотрела присутствующих и легко улыбнулась, поняв, что никто не повелся на россказни командира и не решил оставить «Небесный сокол».

Выдохнула и кивнула, поднимаясь. Да что ж такое, сначала принцесса, а теперь капитан Ривз собирается героически погибнуть, в попытке спасти «Сокол» и всех на нем, чтобы был шанс уйти от преследования. Какие-то суицидальные настроения витают в воздухе, не иначе.
Наблюдая за тем, как капитан втискивается в скафандр, выдохнула, направляя импульс энергии и в его сторону, словно делясь удачей. Наверняка, все это глупости, и мысли, пусть и помноженные на клокочущую внутри нее энергию, не могут никак воздействовать, но… во что-то же нужно верить. Она выбрала эгоистично верить в себя и в людей, что рядом.

- Светоносный! - сама не заметила, как стянув туфлю с ноги, пульнула её в сторону проповедника, - твое чувство юмора убийственно, - поймав туфлю обратно, нацепила её обратно, - на такую микроволновку нужно будет выделить целый отсек. Зато… - девушка задумчиво покрутила выбившийся из некогда красивой прически локон, - потом можно будет в ней греть еду сразу для всех. Удобно…
Корабль тряхнуло и Лайс ухватилась за поручень, пытаясь устоять. Дурацкие туфли! А другие девушки вообще на высоких каблуках бегали, это конечно высший пилотаж — не переломать ноги. Этому с детства учатся или умение приходит в каком-то прекрасном возрасте?
В голове крутились глупые мысли, потому что реальность была слишком напряженной.

Как щиты?! А ты же… А как же…

Кисариус был сосредоточен и нацелен только на одно — возвращение капитана на корабль. Лайс уже как будто привычно направила в сторону проповедника энергию — вдруг это все-таки работает и чуточку поможет?
Едва шлюз за капитаном, умело втянутым на борт, закрылся, Лайс моментально рванула рычаг. Тот откликнулся сразу, мягко щелкнув, и щиты поднялись. Ура! Вспышка радости внутри заставила улыбнуться, а представление Мурзика с тентаклей вынудило хихикнуть. В общей суматохе этот смешок показался ей самой каким-то истеричным.

Её губы дрогнули, сначала в обиде, а потом то ли в смешке, то ли в попытке удержать лицо. Глаза блеснули — то ли от облегчения, то ли от слишком резкого перепада эмоций. Она выдохнула, чуть нервно, будто после долгого забега.
- Обращайся, кэп, - фыркнула в ответ и показала язык.

Но тут же веселость сошла на нет, когда Ноа коснулась мыслей.

Лайс повернулась к иллюминаторам и… сначала почувствовала дикую энергию. Пришлось ухватиться за поручень, чтобы не быть сбитой ею с ног. А затем увидела — и в какой-то момент поняла, что забыла дышать.
Пространство вокруг вспыхнуло живым светом, яростным, сотканным из чистой мощи. Сияние Цукихимэ ударило по глазам настолько сильно, что зрачки болезненно сократились, но взгляд Лайс не отвела — будто боялась пропустить миг, когда сами законы мироздания послушно гнутся под волей одного разума. Истребители Альянса — грозные, неуязвимые — в одно мгновение превратились в беспомощных насекомых, мечущихся в попытке уйти от жара, способного пережечь броню. Чернильные росчерки пронзили пространство так, будто рассекли не воздух — время, материю, саму основу реальности. Тяжелый, пульсирующий удар — и на долю секунды пространство рядом вывернулось, как живая ткань. Лайс едва удержалась на ногах — почувствовала, как в ушах звенит. Пространство вспыхнуло так ярко, будто кто-то вывернул солнце наизнанку. Лайс инстинктивно зажмурилась, прикрыв глаза ладонью, но вспышка прожгла веки — она увидела её через закрытые глаза, ослепляющую, беззвучную. Крейсер распался — без взрыва, без обломков — будто их никогда не было, будто они были тенью, а кто-то одним касанием сдул их, как пыль со стола. Лайс с трудом сглотнула. Горло стало сухим, пальцы задрожали. Она впервые увидела разрушение такого уровня. Не отчаянный всплеск силы, не мощный удар — а планомерное, точное, почти спокойное уничтожение технологий, стоящих целого флота.
- Невероятно и… страшно.
А дальше пришлось снова держаться, чтобы не рухнуть, потому что «Небесный Сокол» снова ожил и рванул навстречу чему-то новому. Затем все снова собрались на капитанском мостике. Все расселись кто куда, сама Лайс опустилась в кресло, все еще пытаясь осмыслить произошедшее за последние минуты.
Лайс слушала Хантера, и казалось, что его голос тянет за собой что-то далёкое, почти сказочное. Настоящий океан… она ведь так и не дошло до него на Флостоне. Она представила влажный ветер от волн, шум листвы. Воображение само рисовало картину: она идёт босиком по влажному песку, вода набегает на ступни, отступает, оставляя чуть липкое ощущение соли. Где-то в тени подпрыгивает странная местная птица. Солнце — не прожектор, не зловещий Магнетар, не отрегулированный спектр — а настоящее, тёплое, с бликами, которые невозможно повторить.
Я хочу это увидеть. Всё. Каждую мелочь.

Новости после их отхода подпортили картину, вплетая в предвкушение нотки горечи. Принцесса была права, после того, что устроила Ноа, их должны бояться. Лайс вдруг ощутила, что устала. Перебор впечатлений, эмоций, переживаний. Нужно выдохнуть и привести себя в порядок. Оглядела всех беглым взглядом, поморщилась от распространившегося запаха. Но этот запах напомнил ей кое о чем.
Еще по пути на мостик девушка заметила кровь на руках проповедника, который, как будто, сам этого не замечал, или просто не обращал внимания.
- Светоносный, ты вот о микроволновках рассуждаешь, а сам… - перехватила взгляд сидящего на полу Кисариуса и выдохнула, - нужно руки обработать.
Поднявшись и деловито перехватив лоскуты бинта, щедро полила спиртом из бутыли Джорджины, полюбовалась пару секунд на то, как доктор растирает мощные пятки капитана… тряхнула головой, сморщилась от едкого запаха, и шагнула к Кисариусу.
- Держи это подальше, - предусмотрительно прищурился проповедник.
- Нужно обработать! Чтобы не было заражения, - сообщила Лайс тоном целителя высшей категории, - я подую…
- Свет меня сохрани… - пробормотал проповедник сквозь зубы, - Только этого мне и не хватало.
Но он позволил. Лайс осторожно провела бинтом по коже — касаясь едва-едва. Кожа вокруг раны от троса была горячей, чуть влажной, и она почему-то почувствовала, как у неё самой сбивается дыхание. Потом наклонилась ближе, дунула на рану — медленно, прохладно, как будто могла этим облегчить неприятные ощущения. Кисариус зарычал сквозь ругательства, перемешивая Свет, упрямых девчонок, чёрные дыры, суицидально настроенных капитанов и хаттов в один хаотичный поток.
- Я почти закончила, - улыбнулась Лайс, осторожно касаясь второй ладони и обрабатывая её тоже, - Все! Готово. Теперь повязка.
- Избавь меня.
Взгляд Лайс выражал непоколебимость. Проповедник снова выругался. Через пару минут обе стертые ладони Светоносного были перевязаны, а кончики бинта сложились в игривые бантики. Его взгляд говорил о том, что повязки он сорвет при первой же возможности. Ну что за человек?! За ним тут ухаживают, а он только ругается. Ну и вредный же!

Девушка фыркнула, пожав плечами. Не рассказывать же, что на себе тренировалась. Шрамы на руках засаднило. Тряхнув головой, снова перевела тему, делая несколько мысленных шагов назад, в темноту собственного страха. Поворачивая в сторону кухни, не посмотрела под ноги, поэтому её туфля предательски поехала по слизкой яичной каше на полу, а сама она уже собиралась поближе познакомиться с подставкой для огнетушителя, но внезапно оказалась перехвачена сильными руками в бинтовых бантиках. Лайс поспешно выпрямилась, изобразив вид, будто всё под контролем.
- Я смотрела! Это пол… он коварный, - буркнула она, поджав губы, - Я не виновата. Он напал первым.

Ох, снова он про голос в голове. Она особо не надеялась, что рассказывать не придется, но… можно попозже? Это же нужно продумать как подать такую информацию. О, знаешь, я так-то иногда мысли читаю и могу влезть в твою голову, перевернуть там все и найти что захочу. Правда, пока не умею толком, вполне возможно надавлю сильнее и превращу твой мозг в кашу… Бррр! Заметив потемневший взгляд проповедника, неосознанно отступила на шаг, на какой-то миг показалось, что он вот-вот сожмет её горло пальцами и… Да не, бред какой-то. Бред же?

Проводив взглядом удалившегося проповедника, Лайс вздохнула. Обвела взглядом пол, заметила, помимо разбитых яиц, какие-то… овощи? Нужно посмотреть внимательнее. Вообще, как это все очутилось на полу у камбуза? Наверное, выкатилось откуда-то, ведь вряд ли кто-то мог оставить продукты на полу, когда «Сокол» нещадно мотало от прыжков. Вздохнув еще раз, Лайс все-таки подобрала уцелевшие овощи, оставила их в холодильной камере, запустила робота-уборщика. Поесть бы… но от мыслей о готовке стало тоскливо. Ей конечно было интересно пробовать что-то новое, но именно сейчас было бы перебором. На планете, наверное, накормят. Да, кок из нее вышел не очень. Спасительница тоже так себе.
Покинув камбуз, девушка направилась в свою каюту. Красивое платье… ну да, было. Посмотрев на себя в зеркало, вздохнула снова. От красивой прически не осталось ничего — волосы взлохмаченные, в полнейшем беспорядке. А платье… все в пыли, в каплях крови, в паре мест даже порвалось. Девушка всхлипнула и тут же прижала руку ко рту. Плакать из-за платья — это так глупо! Но слезы потекли сами по себе. Нервное напряжение сказалось, или правда было так обидно за единственную красивую вещь, принадлежащую ей, девушка не знала. И сейчас вовсе не хотела анализировать. Просто села на пол, стянула плюшевого Кудулухту и уткнувшись в него лицом, разревелась. Точно так же, как перед балом ощутила себя красивой, сейчас Лайс ощущала себя совершенно никчемной. Конечно, если бы задумалась, она бы поняла, что это не так и она многое смогла и преодолела, но внутри что-то рвалось на куски. Энергия Мэй Хуа окутала, словно поддерживая, но это сработало в обратную сторону — Лайс расплакалась сильнее. По сути-то ничего не изменилось. Она снова бежит, снова одна, несмотря на то, что вокруг есть другие. Но кто она для них? Кок, которая странно готовит? Странная девчонка не от мира сего? И почему ей вообще важно быть кем-то для других?
Наверное, она просто соскучилась по семье. А теперь и вовсе их никогда больше не увидит. Конечно, ей было интересно изучить то, что за Краем, но… противоречивые эмоции захлестывали и разрывали, выплескиваясь слезами в мягкость трофейной игрушки. Впрочем, с потоками слез узел внутри словно становился слабее и вовсе исчез. Концентрируясь на чужих эмоциях и ощущениях, она зачастую упускала свои, а ведь правда в том, что она сама — важна. Пусть и слышит это только в собственной голове, да и то, редко.
Выдохнув и окончательно успокоившись, откладывает плюшевого Кудулухту и поднимается. Снова посмотрев на себя, криво улыбнулась. Мдааа, теперь еще и лицо опухшее, все в белых пятнах, на её лиловой коже все изменения цвета принимают светлые оттенки. Аккуратно сняв платье, рассмотрела его, поняла что можно отстирать и зашить — этим она займется чуть позже. Приняв душ и расчесав волосы, переоделась в привычные леггинсы и футболку с длинным рукавом. Все-таки поесть очень хочется. А готовить нет… Лайс улыбнулась и полезла в комод, откуда достала упаковку пирожных, которые купила вчера на рынке и баночку с чайными и фруктовыми листьями — продавец утверждал, что вкус настолько яркий и интересный, что она точно такого еще никогда не пробовала. Лайс не стала говорить, что она вообще редко пробовала что-то подобное. Она вообще о себе предпочитала не говорить. Вот и сейчас, проповедник ведь имеет все основания потребовать объяснений, но она снова ускользнула от ответа. А почему? Этот страх, что её просто сочтут сумасшедшей, а если нет, то обязательно применят знание о её особенностях против нее. Девушке очень хотелось хоть кому-то доверять, и в то же время именно это пугало. Впрочем, не она ли недавно решила жить, а не выживать? Наверное, пришло время.
Заварив чай и разлив его по кружкам, пирожные выложила на тарелку и отправилась по уже знакомому пути.
- Тук-тук-тук! - девушка остановилась у прожженной Мурзиком двери.
Тишина.
- Я знаю, что ты там, но не могу открыть дверь… - снова тишина в ответ, уснул что ли? - Светоносный! У меня чай, - прислушалась, но никаких звуков не доносилось, - и пирожные… Готовила не я! - выпалила последний аргумент, но проповедник не отзывался, - ну всеее, я сейчас кааак с ноги откро…
Дверь распахнулась и в проеме появился недовольный Кисариус. В очаровательном махровом розовом халате, на кармашке которого золотой нитью был вышит зайчик. Лайс моргнула, улыбнулась и с легкой завистью вздохнула.
- Я сплю! И хочу побыть один.
- О, я тоже, только не спала, - улыбнулась, оторвав взгляд от вышивки, - под чай и пирожные очень приятно быть одним.
- Одним — это значит…
- Я в курсе! Что ты заладил? - поднырнув под руку, Лайс все таки скользнула в каюту и огляделась. У пассажиров каюты попросторнее.
Поставив поднос на стол и перехватив кружку, протянула её Кисариусу. Тот что-то пробормотав, все таки взял и устроился на койке.
- Сам же хотел услышать про, - Лайс вздохнула, - гооолос в твоей голове. И вообще. Пироженку?
Проповедник ничего не говорил, но чуть приподняв брови, дал понять, что готов слушать.
- Ты просил подробно, поэтому…
Лайс выдохнула, словно перед прыжком в воду и кивнула сама себе. Доверяя человеку, ты даешь ему в руки нож. Он может защитить тебя или убить. И никогда не знаешь, в какую сторону сыграет. Остается лишь верить.
- Ты слышал что-нибудь о психоэнергетиках? Или псиониках…
Проповедник медленно кивнул, а во взгляде появилась настороженность. Лайс на мгновение замерла, почувствовав, как все внутри протестует раскрытию такой важной информации о себе, но девушка уже все решила.
Лайс говорила медленно, не потому что подбирала слова — просто каждое из них будто приходилось вытаскивать из глубины, где они прятались годами.

Она рассказала все — о Магнетаре, излучение которого изменило свойства её нервной системы и мозга, о мигренях, таких, что хотелось проломить себе голову, о чужих голосах в голове, о том как остро чувствует мир и энергию, об осколках памяти умерших, упомянула даже про призрачного кока, который помогает ей готовить. Рассказала о Калеоне и годах проведенных в качестве подопытной в лабораториях, о том как удалось сбежать, а потом скрываться, путая следы. О том, что её выбрал клинок Семи Звезд, о разрушительной гармонии Мэй Хуа, о том, как вчера тренировалась и какой восторг испытала сегодня, когда ей удалось призвать вихри…
Кажется, в какой-то момент Светоносный очень сильно пожалел, что попросил подробный рассказ.
- А еще мы с Ноа переговариваемся мысленно, это так… впечатляет! В твою голову я ворвалась не специально, - вздохнув Лайс смутилась по-настоящему, - просто очень много эмоций было и я сама не понимаю, как получилось. Извини, - девушка подняла взгляд, - я так не делаю никогда, случайно вышло. В общем-то… вот.
Перехватив пироженку, она сунула её в рот и принялась сосредоточенно жевать, избегая взгляда проповедника. Не хотелось заметить в нем что-нибудь похожее на отвращение. Внутри снова все собралось в тугой узел, потому что только что она впервые в жизни рассказала о себе. Взгляд сам по себе зацепился снова за вышивку на халате. А он наверное такой теплый и мягкий...
- Алластрия, - выдохнула она, запив пироженку чаем и нарушая затянувшуюся тишину, - так меня зовут. Но Лайс мне определенно больше подходит, - улыбнувшись, все-таки подняла взгляд, посмотрев прямо в глаза проповеднику.
Что ж, она выбрала жить, а не выживать, и пришло время принимать ответственность за свой выбор.

Итак, Светоносный никоим образом не дал понять, что считает её рассказ сумасшедшим, опасности от него так же не исходило, а когда он заговорил, переводя разговор в более легкий непринужденный, Лайс вовсе выдохнула. Её откровения он не стал комментировать, за что девушка была благодарна, она и так рассказала слишком много.

Интонация у проповедника была такая, будто сейчас точно скажет что-то важное, тайное, секретное. А раз секретное — значит интересное! Её любопытство вспыхнуло мгновенно, как всегда. Она даже перестала жевать — слегка наклонившись вперёд, как кошка, почуявшая что-то вкусное. Глаза округлились и засияли.

Ох. Да это же… это же настоящее доверие! Настоящая тайна! Она подалась вперёд ещё сильнее, внутри всё дрожало от предвкушения.
И он наклонился, понизил голос до шепота — и произнёс это. По слогам. Торжественно. С убийственной серьёзностью… Свое имя, которое она и так уже знала! Алластрия моргнула. Ещё раз. Прищурилась. Это же… форменное издевательство!
— Ах ты…!
Её возмущение вспыхнуло моментально, как огонь на сухой траве. Девушка подорвалась и выплеснула эмоции ударом стопы о пол, пирожное оказалось в руке, а дальше всё было уже чистой реакцией. Швырнула от души. Проповедник, шипохвост его пожуй, разумеется, увернулся.
Пирожное шмякнулось о стену с предательским плюх, а Лайс стояла — взъерошенная, горящая, кипящая — как раскалённая спираль, моментально забыв все ругательства, но определенно способная придумать новые! Вот так значит, да? Ладно! Кудулухту видит, не хотела я это делать, но сам напросился! Приятное предвкушение легкой мести затопило, заставив улыбнуться. Очень-очень мило улыбнуться. Почти как Мурзик.
Слова о том, что она и без дара может всем вынести мозг, исключительно желая самого лучшего, немного остудили пыл, но недостаточно, хоть и было приятно, что оценил её попытки поддержать и помочь.

- Приземлились, да-да… - девушка повторила жест, заправив за ухо вторую прядку, - Красивый халат, тёплый, наверное?
Она потянулась к рукаву халата проповедника, будто проверяя ткань. Мягкая, теплая, тяжёлая — словно обнимает уже при одном прикосновении.
Кисариус прищурился — кажется, чего-то подобного он ожидал. Крэп! Она становится предсказуемой.
- Только через мой труп.
- О, вот сейчас как влезу в голову, как заставлю самого отдать, - угроза вышла не очень.
- Разумеется, - усмехнулся он, - чуть почувствовала силу — сразу начала притеснять невинных проповедников, забирая последнюю одежду.
- Не надо грязи, - Лайс шмыгнула носом, - у тебя целый шкаф.
- Но не халатов.
- Не верю, что он у тебя один.
- Ну давай, - он развёл руками, будто открывая арену, - попробуй.
И ухмыльнулся, а во взгляде заплясали огоньки веселья. Какого-то неправильного, опасного. Таким взглядом обычно смотрят, когда заранее уверены, что противник сдастся.
Азарт в крови у Лайс вспыхнул ярко, горячо. Даже будто щекотнуло под рёбрами — то приятное чувство, когда хочешь доказать, что тебя недооценили.
- Думаешь, мне слабо? - прищурилась девушка.
- Уверен.
Ну и зря! Лайс потянулась к поясу и, перехватив его, потянула, развязывая несильный узел. Взгляд проповедника излучал одновременно и раздражение, и интерес. Думал, она смутится предложению снять халат самостоятельно? Ха! Возможно потому, что Лайс в принципе ни разу не оказывалась в подобных ситуациях, никогда не раздевала ни мужчин, ни женщин, и вообще не думала о раздеваниях как о чем-то… интимном? На Церере наготу не возводили в что-то особенное, многие мужчины, особенно охотники после вылазок, ходили полураздетыми, перематывая раны или играя в кости. Никто не краснел, не отворачивался и тем более не пытался вложить в это какой-то второй смысл. Нагота была просто состоянием тела, как грязные ладони после работы или мокрые волосы после дождя. Сейчас она чувствовала азарт — да, это было. Чувствовала укол вызова — конечно. Но смущения не было вовсе. Ни намёка на стыд, ни капли неловкости. Её не смущал чужой торс, чужие шрамы, чужая кожа — она воспринимала всё как обычную часть жизни людей, которые прошли через многое.
Полы халата распахнулись, проповедник, кажется, замер… в ужасе? Хмм… Нет, показалось. Он, скорее, в ярости. Лайс потянулась, поддела рукав халата на плече и сбросила с него. Подняла взгляд. Ох, вот сейчас в голову точно лучше не лезть, слышать какими конструкциями Кисариус сейчас кроет её, не хотелось. Он стоял не двигаясь, девушка потянула рукав ниже, и тот соскользнул с руки. Обошла, зайдя за спину, на миг замерла, разглядывая покрывающие кожу шрамы и собственные засаднило. У него их намного больше. Выдохнула, отталкивая от себя видения того как эти шрамы были получены. В воздухе почувствовалось звенящее напряжение — терпение проповедника как будто таяло на глазах. Кажется, предчувствия того, что её придушат, были вещими… Нужно ускориться! Скользнув на второе плечо и поддев халат, сбросила его, снимая окончательно и, перехватив мягкую ткань, накинула на себя. Жива! Не задушена и не прибита!
- И правда, так мягко и тепло… - закутавшись в халат, сделала шаг в сторону, ближе к выходу из каюты. Похоже, придется бежать…
- Три…
- Что?
- Два…
Ой-ой-ой, страшно-то как!
- Черепушки прелесть! - может не стоило упоминать принт нижнего белья?
- Один!
- Спасибооооооо, - Лайс сорвалась с места и выскочив из каюты, понеслась в сторону своей, смеясь и пытаясь не споткнуться. Погони позади не ощущалось. Поддерживая полы халата, Лайс едва вписалась в поворот и чуть не налетела на Мурзика.
- Вааау! Какой бантик! Блестит! - Мурзик, кажется, слегка опешил, но еще не решил — сбегать или послушать комплименты, - тебе очень-очень идет. Только как будто много ткани, ага… Закрывает немного твой красивый… хитин?
В халате на планету не выйти, а капитан обещал вечеринку снова, никакой красивой одежды, кроме испачканного платья, у меня нет… А тут такая красивая ткань!
- Уруруруру!
- А если консерву?
- Ууруру…
- Три консервы!
Мурзик, что-то прикинув, разрешает проредить бант, стянув пару сияющих ярко-красных лоскутов. Красииииво.
- Спасибо, ты настоящий друг! - поправив остаток банта на ксеноморфе и распушив его, Лайс направилась в сторону камбуза, пытаясь теперь уже не запутаться в халате и лоскутах ткани.
- Сейчас, вот тут они были, - Лайс заглянула в холодильную камеру, моргнула.
Где-то тут она ведь оставляла овощи, найденные на полу… Кто-то успел совершить налет. Странное что-то происходит, продукты то появляются, то исчезают. Аженор, это ты веселишься? Но призрачный кок хранил молчание с момента конкурса. Кстати, надо не забыть организовать тут памятный уголок с наградами…. Ах да, консервы.
Достав консервы, передала их Мурзику и тот, ловко жонглируя, покатил все три куда-то по своим делам. Полюбовавшись на удаляющуюся, украшенную бантом, фигуру ксеноморфа, Лайс улыбнулась, вспомнив о том, что ей говорила Ноа, про границы возможностей. Немного отдохнуть и обязательно повторить тренировку, если и правда у меня хороший потенциал, нельзя его игнорировать. Да и послушать о способностях магистра тоже очень интересно.
В каюте Лайс повесила халат в шкаф, покрутилась перед зеркалом, пристраивая блестящую ткань на бедра, закрутив замысловатый бантик. Красота! Вперед, изучать новую планету.
- Кого ты еще успела раздеть? - послышался голос проповедника на выходе из корабля.
- Мурзика, - ослепительно улыбнувшись, Лайс шагнула по трапу вниз.
Вдохнув очень свежего воздуха, девушка почувствовала, как у нее закружилась голова. Не успела еще рассмотреть все вокруг, как ей на шею нацепили перья, а в руки сунули цветы. Ух ты! Мой первый букетик от детишек на планете за Краем. Улыбнувшись, поблагодарила за гостеприимство и огляделась.
Динозавра! Оседлать! На ящерах ездят!
Мечтой детства было оседлать шипохвоста, а тут размах явно покруче. Лайс была готова хорошенько перекусить, даже, кажется, выпить, танцевать у костра и обязательно прокатиться на ящере.
Ах да, и к океану. Обязательно к океану.

Вокруг все было таким ярким, но в то же время живым и только сейчас Лайс осознала насколько же на Флостоне все было… другим. Искусственным. Тогда она не понимала, просто потому, что не видела как оно должно быть на самом деле.
Голос Ноа коснулся разума. Лайс улыбнулась, а потом замерла, вслушиваясь.

- Кимэйра... - Лайс беззвучно пошевелила губами, - Очень красивое имя, оно тебе подходит, не смотря на то, что прошло столько времени. А меня зовут Алластрия, но так меня звали очень-очень давно. Не триста лет, конечно, всего лишь десять. Но я отвыкла от этого имени, да и Лайс больше подходит мне теперь. Потом, когда все уляжется, расскажешь мне больше о себе? И о Мурзике! И вообще как мы за Край прорвались?
- Договорились, - пообещала киборг и Лайс снова улыбнулась.
Жители планеты повели желающих познакомиться с местной фауной к загонам, чтобы показать своих ездовых и летающих животных. Первыми оказались низкорослые, ростом по пояс Лайс, толстолапые ящеры с гладкой кожей, переливающейся синими и зелёными полосами. Следом появились верховые динозавры — быстрые, верткие, с крепкими длинными ногами и короткой мускулистой шеей. Лёгкие перья на голове торчали хохолком, а чешуя переливалась бронзой и медью.
Когда предложили прокатиться, девушка не стала отказываться. Забравшись на животное, Лайс легонько похлопала рептилию по шее — та издала низкое довольное ворчание, встряхнула хохолок перьев и послушно развернулась в сторону, где за зелёными кронами деревьев мерцал широкий просвет. Они пронеслись между деревьев и растений, выбежали из джунглей последним скачком — и мир раскрылся. Перед ними раскинулся океан. Настоящий. Шумящий, дышащий, бесконечный. И на этот раз он был совсем рядом.
Вода переливалась бирюзой и медью лучей солнца, словно кто-то разлил по горизонту расплавленный опал. Волны катились ровно и глубоко, отбрасывая на берег белую пену, похожую на кружево.
Рептилия замедлила бег, Лайс спрыгнула на песок, ощутив под ногами мягкое тепло и подошла ближе к воде. Океан пах свежестью, солью и чем-то диким, первородным.
Волна накатила, коснулась её обуви.
- Какая… красота, - прошептала едва слышно.
Рептилия подошла следом, уткнувшись мордой ей в плечо — будто напоминая, что она не одна. Лайс погладила тёплую, шероховатую кожу, глядя на то, как солнце погружается в океан, распадаясь на сотни светящихся дорожек. Ветер трепал её волосы. Волны катились ровно, безмятежно. Мир дышал. И она вместе с ним.
Откуда-то со стороны послышались крики, и девушка заметила что в нескольких десятках метров от неё, высоко в небе, летали ящеры с крыльями и на них девушки из команды экипажа «Сокола». Лайс улыбнулась, потом наклонилась, расстегнула ремешки на обуви и стянула кроссовки, поставив их на тёплый песок. Ветер тут же коснулся босых ступней, и девушка невольно поёжилась — не от холода, а от предвкушения. Подумала пару секунд и стянула леггинсы, чтобы не намочить их, оставшись в футболке и ярком лоскуте блестящей ткани на бедрах, вместо юбки. Шагнула вперёд. Песок мягко поддавался, будто подхватывая её, осыпаясь между пальцами. Он был тёплым, ласковым, словно ждал её целую вечность.
Первая волна накатила неожиданно — прохладным, живым прикосновением. Она вздрогнула, но тут же улыбнулась: вода обняла её лодыжки, обвилась, отступила… и снова пришла. Лайс зашла чуть глубже, пока вода не закрыла ноги до середины голени. Песок под ногами медленно ускользал с каждой волной, создавая ощущение, будто она стоит не на земле, а парит. И в этом зыбком равновесии было что-то невероятно честное и освобождающее. Лайс закрыла глаза. Ветер трепал её волосы, солёные брызги касались щёк, а шум волн очищал голову лучше любой медитации. Она сделала ещё шаг вперёд — смелее, дальше — и улыбнулась, растворяясь в спокойствии.
Вдруг, прямо у её ног, в прозрачной воде, что-то промелькнуло. Она присмотрелась, затаив дыхание. Прям перед ней резвились маленькие, стремительные рыбёшки. Полупрозрачные, с полосками неоновых оттенков — бирюзового, фиолетового, янтарного. Каждый резкий поворот их тела оставлял в воде лёгкий светящийся след, который тут же рассыпался искрами. Пара смельчаков подплыла совсем близко — настолько, что Лайс почувствовала, как их хвостики щекочут кожу. Она тихо ахнула и невольно рассмеялась.
- Привет, - прошептала она, будто боялась спугнуть это чудо.
Рыбёшки никак не смущались присутствия чужака. Они кружили вокруг её ног, то прячась в прибой, то снова смело возвращаясь, словно играя. Несколько из них подпрыгнули над водой, на миг показав тонкие плавнички, похожие на стеклянные крылышки. Лайс протянула руку, и одна рыбка осмелилась коснуться её пальцев. Касание было едва ощутимым — лёгкая вибрация, словно касание перышка, пропитанное теплом живого существа.

Она не знала, сколько именно времени провела на берегу, ящер резвился неподалеку, но в какой то момент издал странный возглас и Лайс решила, что пора возвращаться. Оделась и обулась, запрыгнув на ящера, попросила отвезти обратно.
- Спасибо, ты просто прелесть, - Лайс аккуратно чмокнула ящера в лоб и соскользнула, отпуская.
Запахи еды пробудили аппетит, и, устроившись у костра, девушка с удовольствием пробовала мясо и овощи, покосилась в сторону бурлящих котлов, попыталась вспомнить кто такие летучие мыши, но судя по лицам остальных, есть такое лучше не стоило. Второй суп, какой-то специальный, для мужчин, Лайс тоже пробовать не стала, она же не мужчина, и ей не нужно чтобы у неё стояло то, чего не имелось. Оценив то выражение лиц, с которым переглядывались женщины племени, рассказывая про варево, девушка задумалась. У людей всё обязательно должно иметь подтекст. Что ни традиция — всё либо для удачи в зачатии, либо для любви, либо для привлекательности, либо… ну да, опять для этого.
Когда первый голод был утолен, началась развлекательная, или просто традиционная, программа — девушки племени пели и двигались в едином ритме. Это было немного странно, но совершенно точно притягательно. Плавные движения контрастировали с резкими выкриками и наоборот. Когда в танец вступили мужчины, стало… страннее. Лайс чуть подалась вперед, чтобы попытаться разобрать нанесенные на тела аборигенов рисунки, явно религиозного значения. Интересно, а во что они тут верят? Ни Магнетар, ни Кудулухту, ни Макаронного монстра они наверняка не знали, так как зовутся их божества?
Танцы закончились и начались тосты и песни, похоже пришла пора гостей показывать свое хорошее отношение к хозяевам этого места. Хорошо, что танцевать не надо…

- Я уже готова, кажется. Так что, как полетаете, зови. Тут невероятная энергетика, мне кажется, я вовсе не усну.
Мысль о Мэй Хуа отозвалась теплом где-то в груди. Впрочем, помимо взаимодействия с мечом, стоило вообще разобраться в себе и собственных силах. Улавливание эмоций других, возможность передавать мысли на расстоянии, общение с осколками памяти, чужие мысли-голоса в голове… что она еще может? И во что вообще сможет развить этот Дар? Полет за Край не принес ответов, лишь добавил новых вопросов. И несколько вещей в гардероб. Вот для полного комплекта не хватает еще кружев, конечно… Чтобы уж точно вести к Свету.
Лайс, внимательно разглядывала присутствующих с "Сокола", задумавшись о том, что вообще они искали за Краем? Для чего-то же этот полет был устроен, так какой была цель? И конечная ли на этой планете точка пути, или что-то еще предстоит?
- Капитан, - Лайс повернулась к Ривзу, - а что... дальше?