Карта ролевой игры "Сказочные Вечеринки"

Сон начинался всегда одинаково - с тишины. Алластрия стояла в бескрайнем пространстве, где свет не исходил ниоткуда и падал отовсюду сразу. Перед ней - бесконечность. И что-то в ней зовёт. Не голос, не звук - Зов - волна, вибрация, родственная её собственному сердцу. Иногда этот Зов казался шёпотом ветра, иногда напоминал отголосок пульсации Магнетара - того самого, под вспышками которого она родилась.
Снилось, будто она плывёт - не в воде, не в воздухе, а в чём-то прозрачном, живом, что само движется ей навстречу. Ни корабля, ни тела - только ощущение лёгкости, будто всё, что она есть, растворилось в мягком свете. Вокруг - звёзды. Они не просто сияли, а шептали. Тысячи тихих голосов, как дыхание Вселенной: Иди. Дальше.
Звёзды вдалеке складывались в спираль, будто дорогу, и каждая вспышка света отзывалась гулкой пульсацией в висках. В этом сне космос был не холодным - он был живым, зовущим, обещающим. Алластрия чувствовала, как пространство само раскрывается, как будто ждало только её. И во сне она знала — это Край. То место, куда нельзя. То, о чём все говорят шёпотом. Но во сне страх не имел власти. Там, за Краем, она чувствовала не пустоту, а Присутствие. Как будто кто-то огромный, древний, всепоглощающе любящий, смотрел на неё из-за горизонта мира.
Лайс спрашивала: кто ты?
И ответ приходил не словами, а ощущением:
Ты - часть меня. Я - то, что зовёт.
И она шла на Зов. Свет становился всё ярче, и чем ближе она подходила, тем отчётливей слышала - не чужие голоса, а свои собственные мысли, отдалённые, будто из другой жизни. Голоса умерших шептали за спиной, предостерегая, умоляя вернуться, а Зов впереди становился всё отчётливее, властнее.
Я была там. Я всегда была там.
Пробуждение всегда было резким. Воздух тяжёлый, сердце бьётся, а где-то глубоко внутри ещё дрожит эхо сна:
Лайс… вернись, когда будешь готова.

Эти сны стали появляться чаще с момента ее появления на Терре 67. На этой безумной планете ей пришлось задержаться, потому что закончились деньги для дальнейшего передвижения и пришлось устроиться на работу. Очередной день начался с запаха пролитого пива, старого кофе и чего-то жареного, что давно потеряло право называться едой.
Бар «Семь Спиралей», в котором официанткой и доставщицей подрабатывала Лайс, жил своей шумной, липкой жизнью: гул разговоров, треск дешёвой музыки, голографическая вывеска у входа, где последние две буквы безнадёжно мигали, словно спорили, стоит ли вообще продолжать существовать.
Работа шла по привычке: протереть столы, зажечь панели освещения, выдать первую порцию синт-кофе с «капелькой настойки» залетным посетителям. Бар заполнялся голосами, смехом, руганью. Люди спорили о ценах, о погоде, о жизни, будто всё это имело значение.
- Лайс, ты в какой галактике витаешь?
- Ой, прости, - девушка торопливо стала переставлять тарелки на поднос, - не выспалась.
- Даааа? Жаль. Я хотел тебя попросить о помощи.
- Что случилось? - она подняла взгляд на массивного повара Дварфа.
- Да я тут… - Дварф огляделся и понизил голос, - услыхал, что на один корабль кок требуется, а у меня ж как раз рекомендации остались, хочу за Край Вселенной с ними махнуть. А ты ж знаешь, у меня проблема с общим языком, сам-то писать не умею. Надо ж хоть имя накарябать и вообще почитать что там понаписали.
Лайс вздрогнула, едва не уронив поднос. Край Вселенной.
Лайс… Возвращайся…
- Да, конечно, - девушка заставила себя улыбнуться сквозь зарождающийся звон в ушах, - оставь на столе, я разнесу заказы и проверю…
Дальше она не слышала ничего. Ни благодарностей Дварфа, ни возмущений посетителей за столиком, ни музыки, ни разговоров. Эти слова будто вспыхнули в голове - «Кок требуется». Обычная фраза, сказанная мимоходом, но в ней что-то щёлкнуло, как замок в глубине сознания. И мысль уже засела где-то под черепом, пульсируя, как тихий сигнал: корабль... корабль... корабль...
Сначала Лайс пыталась не обращать внимания - списала на недосып, на те самые остаточные шорохи, что иногда приходили к ней после вспышек Дара. Но чем дольше она старалась не думать, тем сильнее становилось ощущение, что кто-то смотрит на неё - не глазами, как будто звёзды за стенами бара повернулись к ней лицом.
Корабль ждёт. Там твоё место.
Она не знала, чей это был голос - свой ли, чужой ли. Иногда он звучал почти нежно, иногда требовательно, с оттенком приказа, но всегда - неотвратимо.
И сейчас решение было принято еще до того, как Лайс его осознала.
- Дварф… - церерианка заглянула на кухню снова, - а ты прямо очень хочешь на корабль коком, а?
- Вижу по взгляду - задумала что-то. Ну?
- Надо мне туда, понимаешь? А на билет уйдет половина скопленного, и вообще… Можно я полечу?
Дварф моргнул, не сразу поняв.
- Ты? - он недоверчиво почесал щеку, - Коком? Да ты ж вчера воду спалила.
- Ну и что? - девушка усмехнулась, расправляя плечи. - Ты же сам говорил — главное не умение, а намерение. А у меня намерение… вот, - она ткнула пальцем в грудь, - прямо здесь. Меня тянет, Дварф. Серьёзно.
Она замолчала, прислушалась. Голос внутри не утихал - наоборот, будто становился громче, настойчивей. Дварф тихо вздохнул, и, кажется, совершенно не удивился, он был одним из немногих, кто знал о её Даре.
- Тянет, значит, - пробормотал он, глядя на свои потрёпанные рекомендации, — ну, коли тянет, спорить грех. А я, может, ещё найду, где пристроиться.
- Спасибо! Ты самый лучший! И тебе дорога в лучшие рестораны и на лучшие корабли, - Лайс обняла Дварфа и не сдержавшись расцеловала в обе щеки.
- Навести, коль вернешься. Да хранит тебя пресвятой Магнетар.
В рекомендации Дварфа было вписано ее имя. Вряд ли на корабле контрабандистов прям таки проверяют резюме и проводят трехэтапное собеседование. Но, перестраховаться, все-таки нужно. В комлинк закачаны всевозможные пособия по кулинарии - ведь Алластрия совершенно не умела готовить, зато всегда готова была научиться. Новичкам везет, так, кажется говорят? Ну правда, не отравит же она команду… Наверное. Очень может быть…
Забирая большой заказ на доставку, Лайс мысленно извинилась перед заказчиками, но именно это - три больших мясных и один ягодный пирога - должны были стать ее билетом на «Небесный сокол». Девушка собиралась явиться на корабль с рекомендациями и пирогами, ну разве ее, с такими-то дарами, не примут? Да, потом конечно она такие пироги вряд ли повторит, но… Все это будет потом! Сейчас главное как-то донести эти громадные коробки до космоцикла, не уронить, никого не сбить…
Конечно, пироги, наспех запакованные в коробку, норовят соскользнуть, едва Лайс успевает проделать половину пути.
- Нет, нет, нет… - пытаясь удержать все, пятится и врезается в кого-то. Зажмуривается, мысленно прощаясь с пирогами и билетом на корабль, но коробки приземляются на стоящий рядом стол, за которым сидят двое - девушка и мужчина. Распахнув глаза, Лайс успевает отметить, что девушка очень молода, что она забыла в таком месте? Она явно пытается скрыть лицо, а вот взгляд мужчины кажется неприятным. Может нужна помощь?
- Уважаемая… - чей-то холодный голос заставляет обернуться.
Тут Лайс удивляется второй раз, заметив что врезалась в высокого мужчину… экстравагантной наружности.
- Вам следует быть аккуратнее! - церерианка не успевает даже пискнуть, как ей по лбу, несильно, прилетает чем-то… мягким и пупырчатым?
- Вы себе что позволя…
- И тише! - снова с причмоком в лоб впечатывается «нечто», - вот, посетителей испугали.
Лайс возмущенно сопит, разворачиваясь к столу, за которым все так же, но, кажется, немного ошарашенные, сидят двое.
- Извините! - выдыхает в сторону девушки за столом, и собрав коробки друг на друга снова, Лайс пытается их все сразу подхватить, - а вы — бросает взгляд на мужчину в розовой шапке, - не извините! И держите при себе свое… это самое!

Лайс наклонилась, пытаясь собрать коробки, когда по лбу ей снова с шлепком прилетело то самое мерзкое, пупырчатое «благословение». Она замерла. Глаз дёрнулся, рот приоткрылся, пальцы сжались в кулаки. Ими очень хотелось махнуть в сторону лица незнакомца. Дважды.
Он. Меня. Ещё. Раз. Ударил.
На лице Лайс медленно проявилось выражение, где удивление боролось с оскорблённой гордостью, а поверх всего проступала непередаваемая смесь негодования и внутренней истерики.
Манерами одарит? - пронеслось в голове - Да я сейчас покажу тебе манеры, святой карась в шапке!
Она стояла, закипая, чувствуя, как на лбу будто остался отпечаток его тентакля — липкий, духовно-нездоровый. И где-то в глубине, под раздражением, вдруг мелькнула тихая мысль: Вот и приехали. Только ты могла, Лайс, встретить духовника, который избивает людей слизистыми конечностями во имя добра и света! Ну что за везение?!
Пока девушка пыталась совладать с собой, этот… этот!!! технично сгреб коробки и поспешил направиться к выходу! Её коробки с пирогами только что оказались в руках этого странного, экстравагантного типа с блестящими глазами и шапкой цвета духовного помешательства.
Секунда, другая, и только потом до неё дошло: он уносит пироги. По сути, уносит ее билет на корабль!
- Эй! - вырвалось у неё, но он даже не обернулся.
Лайс рванула за ним следом, лавируя между посетителями, едва не впечатавшись в еще пару странных личностей. Её куртка зацепилась за ручку двери, она дёрнула, освободилась — и выскочила на улицу. Впереди, на фоне блеклого неба, удалялась фигура в просветленной шапке, держащая коробки. Лайс бросилась вперёд, сердце колотилось, дыхание сбилось. Она догнала его на повороте, хватая за рукав, едва не сбив с ног. Бегать она не особо привыкла, поэтому почти повисла на руке мужчины, пытаясь отдышаться и пока не могла сказать ничего внятного — только глухие звуки отчаянного протеста. В голове стучало одно: верни, верни, верни! Он повернулся медленно, с выражением благостного удивления, будто не понимал, что нести чужое плохо. Лайс вскинула руки к коробкам, но он поднял их выше, при этом уже что-то (пирог!!!) жуя. И тогда она, осознав всю абсурдность ситуации — себя, прыгающую за выпечкой, и его, величественно жующим ее пропуск на корабль, вздохнула.
Да чтоб тебя Магнетар одарил...

- Меня зовут — лучший повар на Церере и победитель «Битвы пекарей»! А вот это, - девушка снова попыталась перехватить коробки, - и есть моя работа, которую нужно доставить на «Небесный сокол» и накормить команду! Вы что, не знаете куда мы летим? - с «мы» Атрау конечно погорячилась, её еще не приняли, но этого ему знать не обязательно, - Вы объедаете летящих за Край Вселенной!
Во взгляде мужчины как будто ничего не поменялось. Девушка решила сменить тактику, сменив праведный гнев на попытку надавить на жалость.
- Меня капитан за борт выкинет, если еду не принесу, - смотрит на мужчину большими глазами, пытаясь выглядеть как можно несчастнее, - забирайте тот что надкусили, а остальное отдайте, ну пожаааалуйста, - протянув последнее слово, она шмыгнула носом, - меня, кстати, Лайс зовут, а вас?
- Кисариус IX Светоносный, дитя, - одухотворенно-величественно выдохнул мужчина.
Лайс моргнула. Один раз. Второй.
Киса… что? - едва не вырвалось, но она вовремя прикусила язык. Кисариус Девятый Светоносный. Прекрасно. Мозг споткнулся на каждом слове отдельно, а потом, сплетя их воедино, просто отказался воспринимать происходящее серьёзно.
Ну конечно. А я, выходит, Алластрия Трижды Несчастная.
- Девятый? - переспросила она с осторожностью, будто опасалась, что где-то поблизости скрываются ещё восемь таких же, - А остальные восемь… того?
Он только поднял бровь, и от этого жеста Лайс стало особенно не по себе - в нём было столько просветлённой уверенности, что ей захотелось либо убежать, либо швырнуть в него той же самой тентаклей.
- Послушайте, Светоносный, - она чуть наклонила голову, умоляюще, почти жалобно, - я всю ночь не спала. Тесто месила, начинку делала. Если я приду без этих пирогов — капитан решит, что я саботирую корабельное питание, и выкинет меня в космос. А там, знаете ли, даже Свет ваш не достанет.
Она посмотрела на него снизу вверх — глаза огромные, блестящие, в правом уже зарождается слезинка, нижняя губа дрожит...
Дави жалость, Лайс, дави до последнего. У него же явно мягкое место где-то между тентаклей и совестью.

Лайс стояла, глядя на Кисариуса, как на ожившую галлюцинацию. Его слова про "привести заблудшие души в лоно Ордена" зазвучали у неё в голове с таким пафосом, что ей даже стало не по себе, но не от благоговения. Скорее, от очень живого воспоминания.

Перед глазами вспыхнуло то самое "лоно", куда её когда-то потащили - под своды старой пещеры, где стены сочились влагой, а воздух был густой от дыма и гари. Лайс вспомнила, как тот дым ел глаза, как жгло в горле, а хриплое пение жрецов звучало, будто рычание шипохвостов, которых держали на цепи. Кто-то держал её за плечи - крепко, до боли, - кто-то шептал слова очищения, и она тогда верила. Пресвятой Магнетар, как же верила!
Пахло железом - её собственной кровью, когда ритуальный клинок коснулся кожи. Потом пришел отвратительный запах жженой плоти. Руна за руной - огонь, что должен был изгнать Тьму, а на деле вплавился в плоть и память. Она пыталась не кричать, не показать страха, но голос, конечно же, всё равно сорвался, а глаза наполнились слезами, горячими и солёными, и всё вокруг стало расплываться. Ей было всего одиннадцать, но она думала, что если потерпит - всё закончится. Что, может быть, перестанут шептать голоса, перестанут тянуться призрачные руки из темноты. Что станет тише. Легче. Она пыталась считать вдохи, как учил старший брат Браннис, когда начиналась мигрень. Один… два… три… но на четвёртом сбилась, потому что запах горелой плоти стал сильнее боли. А потом увидела - прямо перед собой - тонкий силуэт женщины из света. Она стояла у стены, и её лицо дрожало, будто отражение на воде.
"Не кричи, Алластрия, всё пройдёт", - шепнула та. Но не прошло.
И когда ритуал закончился, тьма не ушла. Только прибавилась - теперь в ней жила боль, обугленные символы на коже и ужасное, липкое чувство - будто её кто-то вывернул наизнанку и оставил остывать на холодном камне. Иногда, когда она чувствовала запах палёного металла, всё возвращалось. И она снова слышала тот шёпот, будто голоса мёртвых смеялись где-то за спиной: "Очистили тебя, девочка? Или просто сделали частью нас?"


Лайс моргнула, возвращаясь в настоящее - к мужчине в розовой шапке цвета просветления, который теперь раздавал советы. Она чуть прищурилась, оценивая его - высокий, уверенный, весь из себя проповедник, и явно с чувством собственного сияния. Не зря, видимо, Светоносный. Но где-то под всей этой духовной ерундой ей почудился знакомый отблеск - тот, что бывает у беглецов, или же тех, чья жизнь не определена четкими границами. Что-то не так с тобой, Киса… Или это отзвуки неприятного прошлого заставляют относиться ко всем представителям духовенства с подозрением?
Как бы там ни было, Магнетар явно веселился, призывая к себе Лайс именно в такой компании. Страшно представить кто еще обнаружится на корабле…

- Дорооооогу Светоноооосномуууууу! - нараспев подхватила Лайс, удерживая коробки и спеша следом за проповедником.
Странно он на пироги отреагировал, неужели именно этот заказ готовил не Дварф, а Каан, этот четверукий семиху… неприятный амфиморф? Никто, конечно, не отравится, но…
Крэп! Тяжело же! И почему я сама это все тащу? Я же дитя, идущее к Свету! Мне нельзя тяжелого!
Под шумок, пока пытались обойти небольшую толпу, всунула коробки обратно в руки Кисариуса. Однако, видимо, зря, он снова в открытую намекнул, что пироги нужно выбросить. Нет, вот откуда у проповедника такая разборчивость в питании? В их этом Ордене что, в ресторанах высших уровней питаются? Если так, тогда можно и рассмотреть вступление в их ряды. На миг представила себя в облачении и розовой шапке. А мне пойдет. Интересно, а шапка это отличительный элемент этого самого Ордена? А что за Орден такой? Надо спросить! Эх, не успела… Ну ладно, нам же еще лететь и лететь…

- Ни-за-что!
Перехватив у Кисариуса коробки обратно, дабы не успел этот ценитель выпечки, их выбросить, Лайс ускорилась и почти вбежала на борт корабля.
- Я кок! Еду несу! - отрапортовала вместо входного билета и проскользнула внутрь.
Теперь главное найти кухонный отсек. Если там уже будет кок… напрошусь в помощники. Или спрячусь и буду изображать крупную мышь, выбираясь по ночам.
Благо, «Небесный сокол» мало чем отличался от других кораблей по внутреннему расположению отсеков, поэтому нужный Лайс нашла быстро. Кухня была пуста и…создавалось впечатление, что на ней очень давно не готовили. Или же наоборот, готовили недавно и очень неумело. Значит, я на своем месте!
Выгрузив коробки на стол, Лайс начала заглядывать во все ящики и тумбочки, изучая вверенную себе самой территорию. И тут оказалось, что продуктов-то и нет! А из чего готовить? С одной стороны нужно бы поднять шум и привлечь внимание к насущной проблеме, а с другой… чем меньше внимания, тем дольше она останется на борту.
Лайс посмотрела на пустые полки, потом на коробки, потом снова на полки. Пустота глядела на неё в ответ, с лёгким оттенком насмешки.
- Великолепно, - пробормотала она, - у меня кухня уровня «апокалипсис», набор продуктов из серии «угадал - выжил», и абсолютное отсутствие понятия, что делать. Потрясающее начало карьеры кока.
Она подошла к панели управления термоплитой, ткнула пару кнопок - та обиженно пискнула и погасла.
- Ну конечно. Даже техника против.
Девушка тяжело вздохнула, сбрасывая куртку и закатывая рукава толстовки.
- Ладно, выкручивайся, как всегда, - хмыкнула себе под нос, - Первый закон выживания: убедительно притворись, будто знаешь, что делаешь.
И всё же в этом месте было что-то… особенное. Воздух в камбузе стоял тёплый, густой, словно пропитанный воспоминаниями - ароматами пряностей, давних разговоров и тихим стуком ножа по доске. Старые кастрюли с потёртыми ручками, сколы на плитах, следы копоти на стенах - всё это не выглядело запущенным, скорее, наоборот, казалось, будто кухня жила своей жизнью, дышала, ждала. Будто здесь когда-то кипела не просто еда, а сама жизнь - с огнём, смехом и легкой тайной.
Церерианка вдруг ощутила лёгкое покалывание в висках - то самое, которое всегда предвещало «шёпоты». Мир стал чуть тише, воздух гуще, и где-то за спиной, у самой двери, мелькнуло ощущение присутствия.
- Эй… - выдохнула Лайс, не поворачиваясь, - Я, вообще-то, новый кок. Если ты прежний - может, расскажешь, где у вас тут соль прячется?

Пространство задрожало, сжимаясь, и виски прострелило болью. Она оказалась сильнее, чем Лайс помнила, но голос пришел как мягкий, едва ощутимый толчок изнутри, будто кто-то постучал по хрупкому стеклу её сознания.

Лайс замерла. После побега с Калеона, где ее Дар провоцировали в попытках изучения, она редко слышала голоса. И все они были тихими, потусторонними, зачастую как раз отзвуками мертвых. Живых она тоже иногда слышала, но не так явно. Кому принадлежал этот - громкий - Лайс пока не понимала.

Девушка медленно обернулась. Кухня была пуста. Воздух стоял неподвижный, только свет панели мигал тускло, словно подмигивая ей. Это было не похоже на тех, кто приходил раньше. Не на шёпоты. Не на те страшные голоса, что прорывались сквозь боль и кровь. Этот - тихий, почти… доброжелательный.
- Ну прекрасно, - прошептала она вслух, чувствуя, как дрожат пальцы, - Теперь ещё и кухня разговаривает со мной.
Но додумать эту мысль не получилось. На этот раз пространство вокруг взорвал чей-то громкий голос из динамиков.

Корабль взревел, как раненый зверь. Воздух задрожал, пол под ногами словно ожил, передавая сквозь металл гулкий, хищный пульс машинного сердца. Всё вокруг застонало и заскрежетало — панели, трубы, балки. Свет мигнул, затем удар, ещё один — и корпус «Небесного сокола» содрогнулся так, будто его схватили гигантские руки и попытались разорвать на части. Корабль снова тряхнуло, и всё, что не было прибито, полетело.
Инстинкт - быстрее мысли. Лайс схватила коробки с пирогами, прижала к себе и пригнулась. Еда - святое! Её швырнуло в сторону, и она кубарем влетела под металлический стол, упираясь ногой в его ножку, а спиной прижимаясь к стене. Снаружи слышно, как ревёт броня под залпами — короткими, рваными, будто кто-то снаружи бьёт кулаками по корпусу. На секунду кажется, что корабль не летит - а тонет, медленно, тяжело, сквозь невидимый океан света и звука.
Она уже не понимала, что громче - звук снаружи или бешеный стук её сердца. И вдруг, будто сквозь этот рев прорвалось что-то иное, снова. На этот раз голос не был тихим и доброжелательным. Голос хлестнул прямо в голову, такой резкий и чистый, словно кто-то орал в рупор изнутри её черепа.

Мир взорвался болью. Словно кто-то вонзил каленое железо прямо в центр лба, разорвал мысли, заполнив всё пространство вспышками и звоном. Лайс вскрикнула, зажимая голову руками, уткнулась лицом в, лежащие на коленях, коробки с пирогами. Воздуха не хватало - легкие будто наполнились стеклом. Она слышала, как стучит кровь. Слышала, как что-то гудит за стенами, будто сама реальность начала разваливаться на части. Кто ты?! Почему так громко?! - мысль пронеслась в панике, но вместо ответа - ещё одна волна боли, яркая, как вспышка Магнетара.
Её трясло. Сквозь шум в голове проступили старые воспоминания - тот же огонь под черепом, ее крики, белые стены лаборатории, запах крови и антисептика. Тогда она думала, что сгорит. Сейчас - что сойдет с ума.
Следующий удар выбил из лёгких воздух. Корпус под ней стонет, по полу прокатывается глухая волна - почти слышно, как где-то наверху кричат члены экипажа. Лайс зажмуривается, сгибается, пытается вжаться в холодный металл. Корабль резко дергается, потом гулко взмывает вверх. Вес придавливает её к полу, как будто гравитация решила взять реванш.
И вдруг - всё стихло. Шум двигателей стал ровнее, корабль выровнялся. Боль отступила, оставив после себя слабость и тихий звон, как после грома. Лайс все еще сидела под столом и дрожала, прижимая к себе коробки с пирогами.
Просто прекрасно! Мой первый день на корабле. И, кажется, последний. Если не разобьется корабль, мою голову разорвут эти голоса. Может быть мне и правда нужно к Свету? Нужно все-таки Светоносного расспросить про этот его Орден. Что, если святая тентакля и правда несет Свет и спасает от темного влияния Магнетара? Хотя про Магнетар он ничего не говорил, но и времени-то особо не было. Решено! Сейчас найду и...
Но раздавшийся в колонках голос, снова заставив вздрогнуть, немного изменил ее планы.

Какой еще праздничный ужин?! Какие способности?! Единственное, что есть на этой кухне съестного — это пироги! Которые я сама принесла! А готовить тут совершенно не из чего!
Сразу представилась толпа голодных гуманоидов и перспектива сойти с ума или умереть не стала такой уж пугающей. Крэп!
Кое-как выбравшись из-под стола, Лайс поставила коробки на стол и пошла собирать посуду по камбузу. Посуда хорошая, небьющаяся. Это плюс. А сколько тут народу, вообще? Да и с капитаном еще не общалась, зарплату не оговорили, а уже праздничный ужин надо накрыть! Нет, я знала, что котрабандисты чересчур наглые, но вот настолько?!
- снова простреливает виски, заставляя согнуться в новом приступе боли. Не таком сильном уже, но подташнивать начало.
- Можно, пожалуйста, аккуратнее? Мне больно, - посылает куда-то в сторону, сама не понимает куда, но отчего-то знает — оно дойдет до адресата, - ты несешь? Прямо вот живая?
Это было интересно. Она редко, но слышала мысли живых, в палатах Калеона ее Дар пытались как раз на это направить, создать из нее живой передатчик. Не получилось, как говорится, не фартануло, но, похоже, опыты все-таки прошли не даром. Вот только… Почему сейчас? И кто говорит с ней «на том конце»? Что, если это кто-то из ученых Калеона?
По коже прошел озноб, заставляя поежиться. Метнувшись к столовым приборам, Лайс достала поварешку и самый большой нож, и притаилась за дверью.
- Он все равно тупой, - ехидно отозвалось пространство хриплым мужским шепотом, на этот раз именно потусторонним.
Значит, тут я слышу и мертвых, и живых? Ну и как меня угораздило?!

Прятаться в засаде не вышло — голос снова возник в голове с просьбой открыть дверь. На этот раз и правда помягче, но виски болью все равно прострелило. Непривычно так. Но интересно. Тем не менее, нож и половник, Лайс сжала сильнее. Вряд ли они, конечно, как-то помогут…
В открытый дверной проем вплыл ящик — аккуратно, ровно, будто его несли на невидимых руках. Он мягко завис в воздухе, слегка покачиваясь, а потом опустился на ближайший стол, даже не издав звука. Лайс выронила половник.
- Я… я же ничего не пила, — пробормотала она, щурясь на ящик, - Кажется…
Или это пришло то самое Просветление от тентакли, столь нагло приложенной несколько раз ко лбу? Галлюцинации?
Но ящик был настоящий. Пах чем-то мясным и морским одновременно. Лайс шагнула к нему, чтобы заглянуть, но не успела - в этот момент в дверях появилась девушка. Она вошла спокойно, будто подобные сцены были для неё нормой. Темные волосы, ухмылка, цепкий взгляд. В руках — инструменты. И тут до Атрау наконец-то дошло:
- Это ТЫ со мной говорила?! 

- Это… ты его… - Лайс ткнула пальцем в сторону ящика, не находя слов.
- Ага, - коротко ответила девушка, не поднимая взгляда, - Чтобы не тащить руками.
Лайс застыла, наблюдая, как незнакомка ловко осматривает технику.
- Я Лайс, - выдавила наконец девушка, всё ещё не отрывая взгляда от ящика, - вроде как, новый кок.
Незнакомка подняла глаза и чуть улыбнулась уголком губ.
- Ноа. Механик и оружейник в одном лице, - она указала на ящик, - Доставка продуктов. И, кажется, твоя первая удача на этом корабле.
Лайс всё ещё стояла, моргая, потом фыркнула:
- Ну, если это удача, я боюсь представить, как выглядит неудача.
- Обычно взрывается, - легко усмехнулась Ноа и принялась что-то раскручивать в стенной панели.
- А как ты все-таки этот ящик… телепортировала? - шагнула к столу, чтобы все таки открыть ящик и проверить содержимое, - значит, не только врываться в чужие головы умеешь? А что еще?
- Притормози, мы только познакомились, - смеется Ноа, - должна же быть какая-то загадка!
- И то верно.
Лайс открыла крышку ящика и ахнула: внутри — вакуумно упакованное мясо, какие-то морепродукты, несколько банок маринованных флюорокальмаров, пучки зелени, которая светилась бледно-зелёным, банки с джемом или вареньем...
— Ладно. Это будет… неожиданно.
Она разложила всё на столе, покосилась на чинящую проводку или что-то подобное Ноа, и достала книгу рецептов. Открыла её на случайной странице. Та встретила её рецептом «тушёного тюленя в сахарной пыли». Лайс вздохнула и отложила её подальше.
Им же не обязательно знать, что я не повар, правда? Сейчас что-нибудь придумаю из всего этого, главное, чтобы все переварилось...
- Кхм? - раздалось от стены.
Упс.
- А ты вот всегда подслушиваешь?
- Ты на меня транслируешь, - отвечает механик, а Лайс становится неловко и даже немного боязно, - ты зачем коком пришла, если не повар?
- Я учусь! Вернее умею. Ну, научусь… Не выкидывайте меня за борт, пожалуйста! - выпалила Лайс, глядя на Ноа большими глазами.
- Это будет зависеть от того, насколько быстро умрут первые пассажиры, - глухо произнёс кто-то за спиной. В проёме возник Кисариус, со взглядом выражающим смесь миссионерского терпения и осуждения. Его взгляд скользнул к Ноа, и он слегка кивнул — кажется, они успели познакомиться.
- Я… э-э… ревизию провожу, - поспешно ответила Лайс, делая вид, будто знает, что это значит, - Вы, наверное, хотите помолиться перед ужином?
- Что, все настолько плохо? - хмыкнул Светоносный.
- Ничего подобного! Но вы же… - Лайс неопределенно взмахнула руками перед собой, будто описывая в воздухе что-то величественное.
- Так, - Кисариус подхватил планшет, который Лайс успела достать из рюкзака, и начал что-то искать в нем, - смотри-ка, вняла совету и скачала книг. «Закуска простая, как путь к Свету». Уже звучит обнадёживающе. Берёшь мясо фаунита…
- Оно вон там, - пробормотала Лайс, вытаскивая упаковку, - Кажется. Хотя может, это кожа.
- Режь. Не раздумывай. Свет благоволит уверенным.
Лайс покосилась на него, но взяла нож. Фаунит оказался упруго-мягким, будто внутри у него были облака, смешанные с желе.
- И теперь… - Кисариус перелистнул страницу, - добавь светящихся моллюсков из банки.
- Это… безопасно?
- Моллюск, дитя, создан для того, чтобы быть съеденным.
- А если нет?
- Тогда это была его карма.
Лайс закатила глаза, но подчинилась. Банка открылась с тихим шипением, и сразу повеяло морем — солёным, немного сладким и почему-то… электрическим. Щупальца лениво шевелились, словно недовольные тем, что их потревожили.
- Так, теперь нужно соус, - продолжил Кисариус, - из террафруктов. Вижу у тебя что-то похожее.
- Это джем.
- Тем лучше. Свет любит сладкое.
Минут через двадцать стол уже заполнили тарелки с импровизированными закусками: тонкие ломтики фаунита с флюорокальмарами, подсвеченные мягким сиянием; тарталетки с копчёными щупальцами и приторно-сладким соусом, переливающимся как космическая пыль. Подогретые, в отремонтированной Ноа микроволновке, пироги были порезаны на равные части и разложены по тарелкам и подносам. Пара вариантов обычного мяса и сырная тарелка. И сытно, и экзотично, и достаточно, чтобы накормить небольшую команду.
- Ну, - произнёс Кисариус, облокотившись на стол, и придирчиво разглядывая то, что получилось, - если не вкусно, то хотя бы красиво.
- Это мой девиз по жизни, - хмыкнула Лайс, вытирая руки.
- И вся техника теперь работает! Суп тоже можно варить, - сообщила Ноа.
- На сегодня попытки приготовить еду окончены! - Лайс улыбнулась и потянулась за тарталеткой.
Выглядела закуски весьма прилично, и даже маняще… Под веселыми взглядами Кисариуса и Ноа, Лайс демонстративно отправила в рот бутерброд и зажмурившись, прожевала. Вкус оказался… интересным. И даже добавки захотелось!
Распахнув глаза, Лайс снова потянулась за закуской, но в лоб снова несильно прилетело тентаклей.
- Оставь пассажирам.
- Вредный вы, а ведь Свет несете! - присмотревшись к мелькнувшей в руках проповедника тентакле, Лайс поинтересовалась, - а что это с ней приключилось?
- Мурзик, - кажется, Кисариус слегка вздрогнул и взгляд его метнулся к Ноа.
Та улыбалась.
- Мурзик?
- Я тебя с ним попозже познакомлю, - пообещала Ноа, - а сейчас пора в кают-компанию, там все собираются. Будем знакомиться, - ухмыльнулась девушка и, снова подхватив подносы… силой мысли???… шагнула на выход.
Лайс, оглядев кухню, шагнула следом, а Кисариус замыкал шествие.

Когда они дошли до кают-компании, там уже были люди. Девушка, с попугаем на плече, покинула каюту, а вот мужчина остался. Лайс даже с шага сбилась, оценив габариты. Это ж сколько на такого еды надо?! Эта мысль заполнила собой все, церерианка тут же представила этого мужчину, в один присест съедающим пятилитровую кастрюлю супа и закусывающим целой ногой шипохвоста. И это только на завтрак! Может зря я коком быть решила? Еще не поздно, наверное, сделать вид, что я просто пассажир? Кисариуса и Ноа попрошу не палить меня, и все… Покосилась на Ноа, которая тоже решила покинуть помещение, потом на Кисариуса, осеняющего священной тентаклей…

Пресвятой Магнетар, это еще и капитан?! К кастрюле супа и ноге шипохвоста присоединились мысленные пироги. Ну я не прокормлю такое…
Пока служитель Света и капитан вели разговоры о важном — пить или не пить, Лайс, на которую капитан вовсе не обратил внимания, фыркнула, и решила заняться сервировкой. Переставив тарелки с подноса на стол, попыталась их красиво расставить, придавая общему хаосу немного одухотворенности. В кают компании появилась первая, не считая покинувших сие место, дама, которая не решилась ничего попробовать, кроме алкоголя. Затем молодая девушка, смутно похожая на ту, что пряталась под капюшоном в баре. Бармен-вуки слегка повеселил, активно смешивая алкогольные напитки в какой-то, явно сумасшедший, коктейль.
И почему алкоголь все так любят?
Лайс не пила. Совсем. Вернее, она попробовала, но то пойло, что подавали на планетах, где скрывалась беглянка, сложно было назвать чем-то приятным. Помимо отвратительного вкуса, алкоголь для Алластрии был противопаказан как раз из-за ее психических особенностей. Жрецы Цереры говорили, что алкоголь оскверняет Дар Магнетара (не они ли пытались «вытравить» тьму из ребенка?!), медики Калеона говорили, что алкоголь заглушает передачу информации… но правда оказалась гораздо неприятнее, чем все их теории.

Это случилось после того, как девушка сбежала с Калеона. Ей удалось затеряться на одной из шахтерских планет. Чтобы не сильно бросаться в глаза своей внешностью — лиловая кожа и длинные, вьющиеся озорной волной, пепельно-белые волосы — Лайс побрилась налысо. Оставила совсем короткий ёжик волос и покрасила его в темно-русый. На кожу нанесла имитацию полос-татуировок, попытавшись придать схожесть с другой расой, лишь бы немного перестать быть похожей на церерианку. В подростковом возрасте она не обладала… выдающимися первичными половыми признаками, как многие девушки, поэтому вполне сошла за мальчика, сократила свое имя на универсальный манер — Лайс, вместо Алластрии — и устроилась работать подмастерьем в шахтерский городок покрытой снегом планеты Сильванна. В тот вечер было холодно, до ломоты в пальцах, и она решила, что немного алкоголя не повредит. Всего глоток — чтобы согреться, чтобы притупить тревогу, чтобы хоть на пару минут замолчал шепот. Она сидела у костра вместе с шахтёрами, на окраине станции, и совсем не знала, что у них был за алкоголь, но явно бадяжный и очень дешевый. Глоток обжёг горло, второй будто распахнул грудь изнутри, и — на третьем — всё сорвалось. Мир взорвался звуками. Не вокруг — в ней.
Сначала она услышала дыхание сидящего рядом мужчины — с хрипом, будто через кровь. Потом — мысли девушки напротив: «Если я не получу смену, дети умрут с голоду». Затем — десятки других. Все сразу. Все громче. Мысли, крики, воспоминания, боль. Они лезли в её голову, как волны в трещину корпуса, без остановки, без пощады.
Она закрывала уши — но звуки не шли извне. Она зажмурилась — но видела лица умерших, тех, кто просил её выслушать. Они были внутри. И чем сильнее она пыталась вытолкнуть их, тем громче они становились. Кровь пошла из носа, потом из глаз. Земля качнулась, костёр размылся, и в ушах гудело что-то вроде смеха — чужого, хриплого, бесконечного. Она рухнула в снег и уже не помнила, как очнулась. Потом — лазарет. Медичка, глядящая на неё, как на редкий, но опасный экспонат. Она сказала, что у неё «нейропроводимость превышает норму в шестьдесят три раза». Что любой стимулятор, особенно алкоголь, размывает барьер между её сознанием и чужими импульсами.
Потом еще пару раз она пробовала что-то полегче, вроде вина, и каждый раз слышала сильнее то, чего слышать не хотела, пусть это и не было так больно, как в первый раз. С тех пор она больше не притрагивалась к спиртному.


- А? - девушка перевела взгляд на оказавшегося рядом Кисариуса.
Взгляд уперся в грудь проповедника. А он тоже не изящного телосложения, вон какой размах… И какие красивые розовые кружева… Потянувшись, коснулась кружев, пропустив их между пальцев. Ничего так живут служители Света, ткани явно премиального качества носят. Может вот зачем меня призывал Голос? Вдруг мне и правда нужно к Свету?
- Вот это щедрость! Дорогой Киса… Светоносный, - Лайс все-таки отлепила взгляд от груди проповедника и подняла выше, - вы капитана нашего видели? Он меня за три секунды выкинет, вы совершенно не успеете шапочку снять! Предлагаю подарить мне ее заблаговременно, - важно кивает, - если не выкинут — отдам, Магнетаром клянусь! И бусики. То есть, кружавчики. Уж очень красиво смотрится. Вам же не жалко для идущего к Свету, даааа? - снова большие глаза, просительный искренний взгляд.

Ответить Кисариус не успел — рядом оказался капитан. Лайс поборола желание спрятаться за Светоносного и осталась на месте, наблюдать, как капитан сметает закуски. Ну точно, не прокормлю… Послав на Кисариуса несчастный взгляд, в котором читалось «шапочку давай заранее, а то ж не успеешь», Лайс попыталась улыбнуться.
- А-гааа… - девушка сглотнула, - Меня Лайс зовут…

Да, сейчас в ней девушку можно было определить, благодаря чуть отросшим вьющимся волосам, покрашенным в несколько цветов — фиолетовый, зеленый и розовый, и мягчим чертам лица, но, кажется, именно сейчас это могло сыграть против? Лайс чуть пожала плечами, одернув безразмерную толстовку с принтом флеркена, держащего окровавленный нож.

Хоть с оплатой и чуяла Лайс какую-то подставу, но... Пока она на корабле, деньги особо не нужны. Еду не ей покупать на свои кровные, так что... Улыбнувшись, пожала руку капитану:
- Звучит не слишком оптимистично, но принимается, кэп!
Ривз отошел, чтобы поставить музыку, а Лайс повернулась к Кисариусу:
- Видели, аааа? - взгляд Лайс сиял, - отличная работа, говорит! Понравилось, значит, - важно кивает, - но про шапочку все равно, лучше заранее. Мало ли, вдруг у него перепады настроения. И вообще, вам же наверняка скучно лететь, приходите ко мне на кухню, из нас получился шикарный кулинарный тандем! Поразим всех вкусными сочетаниями!
В кают-компании стало больше людей. Появившися мужчина с цветком в руках сначала вызвал легкое удивление, но когда заговорил цветок…



- Ух тыыыы… Давайте с ним познакомимся? Представляете! Вы будете первым служителем Ордена, направившим к Свету — цветок!
Подхватив тарелку и водрузив на нее несколько закусок, Лайс схватила за руку Кисариуса и устремилась знакомиться с цветком.
- Здравствуйте! А вы моллюсков кушаете, или предпочитаете исключительно глаза?

Лайс укоризненно посмотрела на Кисариуса, который отказался дарить ей шапочку раньше времени. Попыталась устыдиться, но это ей, судя по всему, не удалось.
На предложение развеять скуку и экспериментировать с вкусовыми сочетаниями на кухне и вовсе предложил что-то выучить. Почитать эту самую брошюру и правда интересно, вот как перескажу! И не отвертится от помощи в камбузе. Хах! Светоносный и не знает, что у меня феноменальная память на визуал, будь то текст или картинка. Хоть что-то хорошее от Дара.
- По рукам! Несите эту вашу брошюру. Только ставка — шапочка.
Оказавшись рядом с ученым и цветком, Лайс предложила закуски. Космозоолог приветливо улыбнулся, а цветок рядом с ним, кажется, немного нахмурился. Или как правильно назвать это выражение… цветка? Оказалось, он не любит моллюсков, но Натаниэль самоотверженно попробовал угощение вместо него.

- Рада, что вам понравилось! - улыбнувшись, Лайс моргнула, слушая дальнейшие слова ученого.
Бросив на Кисариуса умоляющий взгляд, в котором читалось «кто все эти животные?», она понадеялась, что Светоносный наверняка должен знать толк в хорошей еде, без примеси химии, как сказал Натаниэль. На Церере не водились ни куры, ни перепела, но то, что они дают мясо уже делало их хорошим вариантом для обеда.

Лайс прыснула, услышав замечание цветка, и хотела было сказать, что на самом деле ей интересно послушать про неизвестных животных и растения, но не успела.

Алластрия удержала лицо и улыбку на нем, но внутри уже расцветала паника. Слова космозоолога попали прямо под кожу, забираясь сквозь шрамы.
«Необычная девушка».
Сердце болезненно дернулось — не от смущения, а от того самого старого, знакомого ужаса, который всегда поднимался изнутри, когда кто-то начинал смотреть слишком внимательно. Учёный. Космозоолог. Наверное, изучает странное, непонятное. Необычное.
Сердце ухнуло вниз. Может, именно такие, как он, и работали тогда в лабораториях Калеона?
Проверяли, как работает “аномальный нейропотенциал” у детей, рождённых под Магнетаром. Смотрели, что произойдёт, если усилить сигнал. Если вскрыть череп и “посмотреть”, какие отделы мозга отвечают за способности… Мозг в панике успел нарисовать десяток картин: холодная лаборатория, блестящие инструменты, мягкие ремни на металлическом кресле, вежливый голос, говорящий: «Не волнуйтесь, это ради науки».
– Чай? – повторила она, и голос зазвенел, – Да, конечно… чай - звучит замечательно. Только я не знаю, где он тут. Вы найдете?
Она осторожно села на диванчик рядом с цветком, будто проверяя, не замкнётся ли вокруг неё силовое поле. Спокойно, Лайс. Он просто вежлив. Просто хочет пообщаться. Не каждый, кто говорит «необычная», хочет тебя препарировать. Скорее всего он просто имел в виду оттенок кожи. Тут все, помимо вуки, конечно, примерного одного цветотипа. Наверное, он просто не видел жителей подобных Церере планет, где влияние материнской звезды меняет биосферу и живые организмы принимают странную окраску.
Происходящее вокруг безумие немного удивило. Незнакомые песни отдавались то чем-то тоскливым, то наоборот, душевным. Оказывается, тут все поют и танцуют. Только непонятно где кто — пассажиры и команда смешались, жаль, не все представились. Кто-то же тут явно есть из команды корабля, помимо Ноа и Ривза. Новоиспеченный кок посмотрела на веселящихся девушек и не смогла понять кем они являются — пассажирками или частью команды. Когда девушка из бара каким-то чудом пустила стразы, падающие с потолка и исчезающие, едва коснутся пола, Лайс задумалась - у нее тоже какие-то способности? Или это просто голограмма?
- Ноа, а ты ничего подозрительного не ощущаешь? Не будет зоолог нас… препарировать? - мысленно обратилась Лайс к киборгу и чуть напряглась, ожидая ответ, чтобы поймать его и не согнуться от боли. Ответ, внезапно, пришел мягко и виски лишь слегка кольнуло.
- Да мы сами кого хочешь препарируем! Прям сейчас, как слезу…
- Нет, нет! Не надо, ты шикарно смотришься под потолком. Я просто не хочу обратно в лаборатории.
- Тут тебе точно ничего не грозит.
Послав Ноа улыбку Лайс кивнула и выдохнула. Кажется, мужчины и Гурд заметили ее легкую отстраненность и девушка поспешила взять чашку чая и сделать глоток. Информация о рождающихся с Даром засекречена, вне Цереры знают разве что ученые Калеона, так что рассказы о планете никоим образом не могут натолкнуть никого на мысли о моих психоэнергетических особенностях. Это успокаивает. Не смотря на все сложности жизни на Церере, Лайс любила родную планету.
Чуть подвинувшись, чтобы Кисариус тоже мог сесть на диванчик, если захочет, Лайс улыбнулась.
- У нас, на Церере, водится очень много всякой… необычной… - девушка взглянула на Натаниэля, - живности. Например Светохвосты, похожие на крупных ящериц с длинными хвостами, на конце которых растут флуоресцентные образования. Эти хвосты используют для общения — мигают в темноте, как сигналы. В сумерках по равнинам можно увидеть целые “стада” мерцающих светохвостов, - Лайс сделала глоток чая, - А еще Газовые мурксы. Полупрозрачные создания, живущие в ядовитых парах метановых озёр. Их тела заполнены лёгким газом, благодаря чему они плавают над поверхностью, - улыбнувшись, посмотрела на Гурда, - а из цветов растут Сульфирии, – глаза чуть блеснули, – цветут только после кислотного дождя. Когда небо становится чёрным, они вспыхивают, будто всё вокруг загорелось. Это страшно и прекрасно одновременно. На Церере вообще всё красивое — опасно. И всё опасное — живое. А кто такие эти куры? Я не слышала.
Кажется, даже Кисариус и Гурд слушали с интересом, а церерианка улыбалась, с теплотой вспоминая родные места. Вряд ли она когда-нибуль вернется… Лайс очень скучала по братьям, особенно по Браннису, с которым у нее сложились теплые отношения — он всегда поддерживал и помогал во время приступов. Айен, средний брат, был отстранен и погружен в себя, Алластрии казалось, что он ее слегка недолюбливает. То ли из-за дара, то ли потому что с появлением дочери родители много времени уделяли ей, оставив среднего сына предоставленным самому себе. И все-таки, она скучала.

Тряхнув головой, выныривая из воспоминаний, девушка с интересом посмотрела сначала на Кисариуса, потом на Натаниэля. Ей тоже было интересно, что там за лаборатория на уровне Э-1 и как она уцелела после столь… активного взлета.

Капитан явно не наелся, и хотел добавки, но даже Лайс понимала, что продукты нужно расходовать экономно, ведь никто не знает сколько предстоит лететь, не хочется остаться без еды.
- Таких больше нет, а вот пироги имеются, - девушка показала на тарелки с нарезанными мясными и ягодными пирогами, что стащила из бара, - очень вкусные, - взгляд метнулся к Кисариусу, который хмыкнул, явно не соглашаясь.
Оставалось надеяться, что капитан не столь избалован в еде, и приготовленные настоящим поваром — Дварфом — пироги ему и правда понравятся.

Натаниэль начал рассказывать про кур и другую живность, и Лайс слушала внимательно и с интересом. Она представляла их — в ярком оперении (вроде попугая), сидящих на насесте и несущих светящиеся разноцветные яйца. Ей очень хотелось взглянуть на неизвестных животных. Несмотря на то, что на Церере большинство животных хоть и были красивы, но столь же и опасны, Алластрии нравилось за ними наблюдать. Но идея приглашения на кухню космозоолога не показалась девушка правильной. Узнает, что я не умею готовить и все! Нет, нет, это должно остаться её тайной. Ну еще Ноа. И Кисариуса. Крэп!
Потом были снова песни, Лайс улыбалась глядя на то, как танцует Гурд — он показался ей забавным, хоть и явно опасным. Его зубы, наверняка, должны были бы пугать, но церерианка видела в нем что-то светлое. Его аура излучала тепло и голоса молчали, не предостерегая.

Все изменилось в одно мгновение. Корабль внезапно дёрнулся так резко, что чай в чашках превратился в невесомые россыпи капель, зависшие в воздухе на долю секунды. Потом «Небесный сокол» встряхнуло снова — громче, тяжелее. Лайс даже не успела ни за что ухватиться и пискнув, полетела прямиком в стекла от падающих и разбивающихся бутылок. Но долететь туда ей было не суждено — ее резко кто-то перехватил и швырнул обратно — в диван. Она хотела посмотреть на спасителя, но ей в голову прилетела подушка и чья-то рука прижала ее. Лайс недовольно завозилась, но очередной вираж и грохот развеял ее попытки. Уж лучше на диване и с подушкой, чем получить в лоб подвесным креслом. Корабль бросало из стороны в сторону — то вверх, то вниз, будто он метался, уворачиваясь от чего-то невидимого. Потом раздался первый удар — сухой, металлический, за ним ещё один, и ещё…

Девушка вздрогнула — не от голоса, а от воспоминания, всплывшего, как сор из глубины. Когда-то её так называла Тарра, девушка Бранниса. Резкая, громкая, с кричащим макияжем и пустым смехом, от которого хотелось зажать уши — типичная представительница неблагополучных районов, в которых могли ограбить или даже убить. Она жила у них несколько месяцев — курила прямо на кухне, ругалась со всеми, кто не разделял её "жизненных принципов", и вечно таскала у брата кредиты. "Малая". Лайс не нравилось это слово. От Натаниэля, который показался культурным человеком науки, она такого не ожидала. Но мысли об этом улетучились сразу, как корабль снова мотнуло, а в обшивку явно что-то врезалось.

Лайс зажмурилась. Подушка на голове защищала от возможного падения на нее предметов, но не могла защитить от того, что было внутри. Выброс адреналина словно взорвал все нейроны мозга, активизировав психоэнергетическое восприятие и усилив его. Виски привычно прострелило болью. В голове роились чужие голоса, перемежаясь с собственными воспоминаниями.
Брахма… халат… Алластрия, стоять! … макаронный монстр… синдикат… рука… смотри на меня… Лайс, иди на Зов…
Бессмысленный и беспощадный гул, в котором удавалось разобрать отдельные слова. Она почувствовала касание к руке и неосознанно сжала в ответ, крепко зажмурившись и пытаясь выбросить из головы всех, кто ворвался туда без спроса.
Браннис… Воспоминание о брате отозвалось теплом в груди. Когда мир раскалывался пополам — всё звенело, мерцало, и Лайс казалось, будто в её голову вбивают горячие гвозди, а голоса накатывали как волны — чужие мысли, эмоции, лица — тогда брат обнимал, сжимал ее руку и старался успокоить.
— Тише, — голос Бранниса звучал где-то над ухом, мягко, почти шепотом, — дыши, слышишь? Дыши со мной.
И сейчас мысли о брате, пронесшиеся за несколько мгновений, стали спасением. Мир чуть притих. Голоса — дальше. Свет — тусклее.
Я не дам им тебя забрать, - шепотом брата в голове.

Боль наконец отпустила, так же быстро, как началась. Голоса замолкли. Все это длилось каких-то пару минут от силы, а может прошли и вовсе секунды. В такие моменты все границы стирались.
Корабль в очередной раз тряхнуло и он застыл. Не разбились? Пресвятой Магнетар! Не разбились! Волна облегчения и радости сменили страх, вытесняя его. Лайс скинула подушку, поднимая голову и оглядываясь. Вокруг царил полный бедлам — освещение тускло мерцало, вокруг все было разбросано и разбито, на полу валялись даже люди. Но внутри расцетало теперь облегчение. Тряхнула головой, провожая взглядом космозоолога с цветком, отправленного Кисариусом в Свете, и все еще обнимая подушку, села на диване. Выдохнула. Надеюсь, никто не пострадает.
Оказалось, это лишь передышка, потому что корабль снова мотнуло. И тут в ход пошла тяжелая артиллерия.

Кисариус сунул ей в руки тентаклю — и это воодушевило девушку. Ещё бы! Ей доверили символ самого ордена! Настоящий, с благословением и, возможно, антисептическим эффектом. А ещё он упомянул шапочку — и всё, душа тут же воспарила. Шапочка! Да ещё розовая! Лайс мысленно уже видела, как шагает по коридору, сияя Светом и пастельно-розовым великолепием.
Держась одной рукой за подлокотник дивана, второй она стала активно размахивать тентаклей:
— Свет с нами и всё такое! Святой Кухтууу… Кухтууууу…духу! Святое божество, не дай упасть нашему кораблю! Господи помииииилуууууй!
Корабль тряхнуло, но, кажется, именно в этот момент что-то где-то сработало — может, в системах, а может, во Вселенной. Потому что в воздухе вдруг разлилась мелодия. Звуки варгана заставили её вздрогнуть. Лайс во все глаза смотрела на Кисариуса, машинально продолжая махать тентаклей, словно дирижируя. Ничего себе способности у этих проповедников! Он буквально играл на страхе — и превращал его в музыку. Мир перестал прыгать и трещать, страх отступил, а вместо него пришло странное чувство лёгкости и все тревоги словно унесли с собой звуковые волны. Но музыка прекратилась, а корабль перестало трясти и он замер.
- Это ты сделал?! - от удивления Лайс даже перешла на «ты» со Светоносным. Наверно, это было неправильно, но сейчас как-будто стало можно, - а мне такое тоже дашь? Он идет в комплекте с шапочкой? И тентакля! - взмахнув ею, Лайс счастливо улыбнулась, - я научусь играть и буду посылать к Свету! А как принимаете в Орден? А мне нуж...
Кисариус одарил таким взглядом, что слов не понадобилось. Лайс вдохнула. Ладно, вернемся к этому вопросу попозже — посреди случившегося безумия это и правда было не в тему. Девушка оглядела то что осталось от кают-компании, прислушалась после призыва Кисариуса, но никто не ответил. Неужели есть жертвы?

Внезапно раздался грохот со стороны входа и Лайс вскрикнула. Оказалось, упала какая-то балка и едва не зашибла капитана. Это было бы весьма некстати. Пока девушка отвлеклась на вошедших капитана и вуки, которые подобрали с пола дам, Кисариус попытался забрать тентаклю. Ну нет! Не отдам! Нахмурившись, вцепилась сильнее. Мужчина потянул на себя, чуть не стянув и ее саму с дивана, но Лайс готова была шлепнуться с дивана, но отдавать тентаклю не собиралась. Ни за что. Её же ею посвятили! Символ Света, между прочим. Почти священная реликвия, пусть и слегка липкая на ощупь. И вообще — кто знает, вдруг в ней сила, защита, оберег или хотя бы неплохая вещь для самообороны. Так что Лайс лишь покрепче сжала трофей и посмотрела на Кисариуса с подозрением.
- Он и так Мурзиком покусанный! Кстати, а кто этот Мурзик?
Но попытка отвлечь разговором не увенчалась успехом.
Кисариус снова пообещал шапочку, но… да кто его знает, этих проповедников. Обещают одно, а потом внезапно крестят огнём и тентаклями.
Проповедник сдался, предложив пойти вместе и когда он двинулся прочь, она, естественно, пошла следом. В коридоре мигали аварийные лампы, воздух был тяжёлый, пропахший озоном и гарью после метеоритного шторма. Кисариус шёл быстро, почти не оглядываясь, а Лайс топала за ним, вцепившись в символ Света и мысленно повторяя — если что, просто махать. Она едва поспевала за ним, и когда он резко свернул к своей каюте, девушка не ожидала, что он так внезапно остановится. Не успела затормозить и с глухим "упс" впечаталась ему в спину. От неожиданности выпустила тентаклю и та, взлетев, приземлилась Светоносному на плечо. Кисариус, воспользовавшись моментом, перехватил реликвию и ухмыльнувшись, открыл дверь. Крэп! Упустила.
Когда распахнулась дверь, Лайс приподнялась на цыпочки, чтобы хоть одним глазком взглянуть внутрь. Ох… вот это бардак. А что это там на столе? А где тут еще тентакли? Нужно понять куда прячет и… стянуть! Как это провернуть она пока не знала, но обязательно придумает. Нужно проскользнуть, посмотреть, потом отвлечь внимание — обморок, прекрасная вещь для такого, кстати. И пока Кисариус пойдет за водой — он же пойдет?? - стянуть тентаклю. План был надежный, как швейцарские часы… Но дверь перед её носом тут же закрылась — почти прищемив любопытство.
- Так нечестно! - Лайс постучала и попыталась создать раздражающий звук царапанья по металлу, поняла что не сработает и сменила тактику, - тут страшно… - добала в голос надрыва. Но Светоносный никак не отреагировал. Ууууу, какой непробиваемый!
Ждать пришлось недолго — Кисариус снова возник в проёме, и честно отдал ей обещанное.
Она хотела было возмутиться — обещал ведь розовую! Но быстро передумала. Розовый цвет сливался бы с ее лиловым оттенком кожи, а вот зелеееееный. Шапочка сияла зеленью, торчала ушками, как вызов всему здравому смыслу. И была совершенно чудесна. Мужчина протянул её Лайс — с выражением духовного величия, будто вручал святыню ордена. Её первая орденская награда! Лайс осторожно приняла подарок, прижала к груди и улыбнулась, чувствуя странное тепло. Может, всё не так уж плохо. Может, Свет действительно с ней — пусть и слегка безумный. Она попыталась снова заглянуть в каюту, но дверь захлопнулась прямо перед носом. Классика. Лайс фыркнула, надела шапку и, вздохнув, пошла следом за своим эксцентричным наставником, решив: если уж идти по пути Света, то хотя бы в модном головном уборе.

- Мне нужно проверить кухню, - вдруг спохватилась Лайс, едва они дошли до разветвления коридоров, - я быстро!
Не слушая возможное негодование Кисариуса, рванула бегом в сторону камбуза. Н-да, зрелище не из приятных. Ящики с едой разбились, потому что не были прикручены к полу, как мебель в лаборатории, и еда разлетелась по полу. Флюорокальмары светились на стенах и потолке. Их точно больше не съесть… Кое-что все-таки осталось нетронутым, в основном мясо и некоторые овощи, упакованные в вакуумные пакеты. Оценив ущерб, Алластрия нашла свой планшет, который надежно спрятала в рюкзак с вещами, и выдохнула, понимая что он не разбился. Иначе где она будет смотреть рецепты? Вытряхнув некоторые вещи, девушка подумала о том, что ей не выделили каюту. Не будет же она спать тут? Впрочем, до спать еще явно далеко.
- Ноа, а корабль не взорвется? - мысленно обратилась Лайс к механику. Интересно, но мысленная связь как будто стала работать не принося боли.
Все-таки решив не оставлять планшет тут, уложила его в рюкзак, замотав в толстовку, проверила наличие складного ножа и перцового баллончика (без них ни на Церере, ни на Терре 67 нельзя было гулять молодой девушке). Сунула нож в карман, а баллончик оставила в кармашке рюкзака — при необходимости его можно быстро вытащить. Ей уже приходилось им пользоваться и навык был отточен. Кто знает, с чем придется столкнуться на этой планете?
Покинув камбуз, девушка отправилась на выход. Все уже были на улице, и Лайс жадно вдохнула свежий воздух. Зря, конечно. В горле запершило.

— Я с вами! — соскочив на землю, вернее, на камень, Лайс улыбнулась так решительно, будто собралась не в потенциально опасную вылазку, а на пикник.
Капитан медленно повернулся к ней. В его взгляде читалось что-то очень выразительное, но определённо нецензурное. Предвосхищая отказ, Лайс выпрямилась, как новоиспечённый адепт Света — гордо, непоколебимо.
— Вообще-то, нашей еде настал конец! А я ответственная за питание! Так что пока вы будете там искать свои технические штуковины, я поищу продукты. Альянс на них не экономит — наверняка остались консервы или тактические пайки. В общем, я тоже иду.
Она попыталась изобразить суровость. Вышло скорее как «флорри на допросе». На лицах мужчин появились ухмылки. Лайс почувствовала, как щеки слегка побелели, но сдаваться не собиралась. Ну и пусть! Все равно пойду!
Она поправила шапочку цвета «первой ступени просветления», чтобы не съехала на глаза, и мельком взглянула на раненых девушек, оставшихся у корабля. Те выглядели бледными и измотанными — им лучше было бы остаться здесь, рядом с медиком. А моё место — там, где будет интересно. Да и запах медицинских препаратов… Лайс поморщилась. Её дар всегда странно реагировал на эти ароматы — будто кто-то шептал на грани сознания. Нет уж. Лучше уж среди камней и опасности, чем среди бинтов и антисептика.

Вот это номер! Таких регалий Лайс вообще никогда не слышала, и звучали они, мягко говоря, странно.
- Она не в себе? - Лайс сочувственно посмотрела на девушку, называвшую себя принцессой, - Бедняжка, наверное она сильно ударилась во время тряски. Ей точно лучше оставаться с доктором.
Когда к компании присоединились еще две девушки — они представились как Анжали и Грейс, команда готова была выдвигаться. Лайс чуть покосилась на ногу Анжали, она слышала как девушка рассказывала будто ее укусил Гурд, потом на Натаниэля. Наверное, с пирогом перепутал, он ведь хотел попробовать. Впрочем, в любом случае, причину похода на неблизкое расстояние с укушенной ногой Лайс мало представляла.

И ее снова считают слабой, не умеющей за себя постоять. Впрочем, откуда им знать, что уже четыре года она скиталась по планетам, запутывая следы, пытаясь скрыться и выжить при этом. У неё просто не было выбора. После побега из лабораторий никто не ждал её с распростёртыми объятиями. Мир и вне Цереры оказался холодным, опасным, и слишком часто — жестоким. Пришлось учиться защищать себя. Не потому что хотелось быть сильной, а потому что иначе бы не выжила.

Лайс хотела было ответить, что у еды никто спрашивать не будет, но застыла, пораженно глядя на тентаклю, которую ей протягивал Кисариус. Ура! Вот она, теперь мояяяяя! Слова о том, что ее придется отдать Лайс, конечно же, пропустила мимо ушей. Отдаст потом, за Краем. Может быть. Наверное. Взмахнув реликвией, улыбнулась. Половник она и правда не взяла, но теперь у нее есть оружие мощнее. Поправив шапочку и прижав тентаклю к груди, направилась следом за капитаном.
- Будь начеку! - Лайс почти споткнулась, но удержала равновесие, когда голос ворвался в голову, заставляя поморщиться. Незнакомый, мужской, - Они огромные, уходите. Они нас…
Сначала девушка не поняла о чем, речь. Когда земля задрожала, Лайс засунула тентаклю в передний карман толстовки и неосознанно присела, упираясь одним коленом в землю, если это и правда землетрясение, а до скал они добраться не успеют, нужно сохранить опору и в этом положении это сделать чуть легче. Поэтому, когда земля разверзлась неподалеку, а часть почвы обвалилась, Лайс устояла, пригнувшись к земле, уткнулась лицом в сгиб локтя, прикрывшись рукавом, чтобы не наглотаться пыли и зажмурилась. Элементарная техника безопасности. Пыль не попала в дыхательные пути, но запах… от него было не укрыться. Чуть приподняв голову и открыв один глаз, Лайс обомлела. От неожиданности подняла лицо, все еще прикрываясь рукавом, но уже во все глаза, слезящиеся от вони, смотрела на возвышающихся чудовищ.
Во взгляде Лайс одновременно был и восторг, и ужас. Она никогда не видела таких огромных и страшных существ так близко. За такого на Церере дали бы столько кредитов, что семья могла бы не работать несколько лет! Она столько раз смотрела как братья собираются на охоту, как они обсуждают как выслеживать добычу, прикидывают какой маневр совершить, что неосознанно сейчас начала заниматься тем же самым. Оглядела тушу червя, отмечая в районе шеи перепончатые кольца — у таких существ слабые места оказываются в районе головы, чтобы сложнее было добраться — все-таки наличие огромных зубов пугало и инстинкт самосохранения мешал бы подобраться так близко. Природа создавала этих существ наверняка очень давно, и вряд ли предусмотрела наличие огнестрельного оружия. Сама голова явно защищена крепкими костяными пластинами, если они передвигаются под землей, то голова самое сильное место. Возможно, еще хвост. Значит, шея и, возможно нижняя часть, у разумных существ она бы называлась «живот», должны быть уязвимы. Впрочем… кто сказал, что эта форма жизни неразумная? В таком случае, они в еще большей жо…
А может они так знакомятся? И сейчас, станцевав приветственный танец, все расскажут, мол да-да, экспедиции знаем, они у нас гостевали. Потом напились, устроили поножовщину и мы их выгнали. Куда пошли — не знаем и знать не хотим, идите и вы. У нас есть танцовщица! Если черви приветственно танцуют, у нас есть кому станцевать в ответ! Вот как подружимся… Но, кажется, это слишком невозможное развитие событий.

Лайс мысленно простонала. Сейчас им нельзя вообще издавать звуков! Подземные жители слепы, у этих даже глаз не наблюдается, но их слух чувствительнее нашего в разы. Она покачала головой и приложила палец к губам, недвусмысленно намекая на то что нужно быть тише. Оставалось понять — они выбрались из под земли на звук голосов или на шаги? Если второе, то нужно не просто молчать, а еще и стоять неподвижно.
- Стреляйте прямо в рот! - голос в голове заставил вздрогнуть, а виски прострелило болью, так что пришлось сжать зубы, чтобы не простонать.
- Изнутри, изнутри!
Шум голосов мешал сосредоточиться, на какой-то момент Лайс потеряла концентрацию, зажмурившись. Нормально дышать в этих условиях не представлялось возможным, поэтому пришлось до крови прикусить губу. Физическая боль всегда отрезвляла и помогала вернуть подобие контроля. Шрамы на руках засаднило.
Крэп! Надеюсь, они не чуют кровь.
- Они уязвимы в районе шеи, и изнутри. Стрелять нужно или в шею сбоку, там есть перепончатые просветы, или прямо глубоко в пасть, - вот и сама сейчас нарушает тишину, но передать послание голосов нужно.
Лайс не была уверена, что ее хоть кто-то услышит. Главное чтоб не черви…
- Ноа! Тут огромные черви, и они явно хотят нас сожрать! Есть мысли о том, как с ними разделаться? - Лайс попыталась сосредоточиться и направила мысли к механику.

Механик отозвалась почти моментально и Лайс в очередной раз поразилась тому, как легко это удается. Значит, она тоже чувствительна к психоэнергетическим импульсам? Но судя по всему, сама использует свой Дар уже давно. И умеет ли она так разговаривать вообще со всеми? Вопросов становилось все больше и Лайс четко для себя решила — вернутся на корабль и она обязательно расспросит Ноа обо всем. Вот прямо между знакомством с курами и попыткой не спалить корабль при готовке.

Но сейчас главное — вернуться. Девушка не успела передать полностью сообщение Ноа, а раз уж все кинулись бежать, смысла молчать больше не было.
- Гранаты, Хан! - Лайс и сама не заметила, как обратилась к капитану по сокращенному имени, но именно так назвала его Ноа, - прямо в пасть и бабах!
Краем глаза девушка заметила, что Кисариус тоже достал бластер. Вот это оснащение! А мне значит только тентаклю! Лайс сунула руку в карман, нащупала реликвию, и успокоилась. Терять она ее не собиралась.
- Кисариус, - девушка догнала прицеливающегося Кисариуса, - перепонки видишь? Они открываются, когда…
- Я вижу!
- Ладно! Там самое уязвимо…
- Лайс! - рыкнул Светоносный и девушка фыркнула.
Ну и пожалуйста! Проповедник стрелял… как будто всю жизнь только этим и занимался. Лайс на мгновение даже опешила, но потом вспомнила, что наверняка он не был Светоносным всю жизнь. Может, военный? А может просто любил пострелять по тарелочкам. Нет, наверняка не по тарелочкам - черви от его выстрелов валились, как подкошенные. Что-то тут нечисто...
И вообще! Что это все с бластерами? Даже у Грейс и Натаниэля они есть! Что за дискриминация по — Лайс посмотрела на Анжали и поняла, что она тоже без оружия — половому признаку?! Только у одной из трех женщин есть! Видимо, оружие раздавали, пока Анжали была с врачом, а Лайс в камбузе.

Злость волной накрыла девушку. Неудавшийся эксперимент Альянса… кого они выпотрошили, кого переработали, чтобы получить то, что сейчас грозило их сожрать? Ведь не могли вырастить из одной клетки, здесь явно поработали над уже живым организмом. Какая-то далекая часть сознания понимала, что многое, придуманное и созданное учеными, очень важно для развития, но друга часть — болезненная и живая — рвалась наружу, крича, что это не наука, а кощунство. Лайс чувствовала, как в груди поднимается горячая, едкая волна — смесь страха, гнева и отвращения. Это ощущение было почти физическим: будто ток прошел по коже, обжигая изнутри. Память услужливо выплюнула воспоминание: лаборатория — белые стены, запах медикаментов, мерцающие контейнеры с «образцами». Вспомнились холодные руки медтехников, безучастные взгляды исследователей, что говорили «биоматериал нестабилен» так, словно речь шла не о ней, а о испорченном куске мяса. Злость только сильнее подгоняла, давала силы и Лайс только добравшись до скал перевела дыхание. Не успела еще оглянуться, как услышала громкий взрыв и что-то несколько раз врезалось ей в спину. Подстрелили?! Но нет, боли она не чувствовала. Развернувшись, увидела разорванного червя и убегающего Ривза. Поверженные Кисариусом черви валялись чуть дальше. Неподалеку валялся еще один, но целый, червь и именно к нему кинулся Миллер, пытаясь… отрезать кусок??
- Натаниэль, режьте побольше! У нас еды нет! - мозг уже успел переключиться.
Да, она могла сколько угодно злиться и переживать о прошлом, но на выживании это не сказывалось. Червей, вернее, тех кем они были ранее, очень жаль, но не пропадать же мясу! Если их, конечно, вообще можно есть. Но по идее, они не должны быть ядовитыми, а все что не ядовито — съедобно.
События развевались стремительно. Ноа, как и обещала, подоспела и устроила самое настоящее шоу! Соседняя скала разлетелась почти в щепки, этот грохот привлек червей и они унеслись в том направлении, пока все остальные уже были у противоположной скалы, к которой и бежали. Атрау, оглушенная то взрывом, то грохотом, невольно залюбовалась картинкой, что создала Ноа — клинок в ее руках распался на красивые лепестки, которые, разлетевшись, покрыли туши поверженных монстров, придав им шарма.
А я тоже так смогу? Это же… Вау! Ну, и создание оружия тоже неплохо, но вот лепестки!

- Спасибо, магистр, - прыснула девушка посылая мысль и махнув Ноа - девушка-киборг вызывала у Лайс приятные эмоции, она как-будто была "своей", - тентаклю требуют вернуть, нам нужно будет ее спрятать!
- Ничего, Мурзик поможет.
- Да кто этот ваш Мурзик?!
- Вернемся и познакомлю.

Подскочив к Кисариусу, собиралась уточнить идет ли все-таки в комплекте с тентаклей бластер, но он как будто прочитал мысли.
Так, я что, теперь не только с Ноа общаться могу?
Кисаааариуууус, дай мне блааастер. А то… буду петь!
Фоном послышался смех Ноа.
- Он не может тебя слышать, юный падаван.
- Эх, ладно. Не будем раскрывать наши секретики.
Выпрошу бластер у капитана. Явно он плюшки раздает! Или...
Всего несколько минут, чтобы перевести дыхание и мозг снова переходит в режим «выживание». Адреналин бушует в крови и в любой момент может хватить приступ, а слушать сейчас мысли всех находящихся вокруг и подыхать от боли, совсем не хотелось.
- Капитан Хантер! Нужно быстрее к базе, пока Ноа отвлекает их, - Лайс вспомнила, что механик говорила об этом и поспешила сообщить всем, - ждём команду, в какую сторону бежать?
Пришлось в темпе снова двигаться в сторону базы, пока черви не решили вернуться. Лайс мысленно похвалила себя за то, что не бросила тренировки после Калеона — там была жесткая дисциплина для подопытных, все таки «передатчики» должны были быть выносливыми и крепкими. Сейчас тренировки были не в идеальных спортивных залах, а в захолустных гаражах, перестроенных под «качалку» или вовсе могла подтягиваться на всем, что хоть немного напоминает турник. Это успокаивало.
Достав тентаклю из кармана, Лайс начала размахивать ею над головой:
- Вперед! К Свету! - не к месту улыбаясь, крикнула девушка, ощущая себя настоящей адепткой Света. Надеюсь, Светоносный проникнется и не станет требовать реликвию обратно.
Алластрия Искрометная! Нет! Искристая… А! Каково?! Звучит же! Магистр, как тебе мое новое духовное имя? Но сначала нужно узнать какие в этом Ордене печеньки!
- Натаниэль, - Лайс обернулась на бегущего неподалеку, - вы отрезали нам мяса на стейки? И вообще, что у вас за бластер такой новомодный? Пострелять дадите? - улыбнулась космозоологу, пытаясь рассмотреть его оружие.

Лайс едва не рассмеялась, заметив плохо скрываемые ужас и отвращение на лицах тех, кто услышал ее слова о мясе червя. Нет, они что, все росли в тепличных условиях и не приходилось никому питаться чем придется? На миг даже стало завидно.

- Травить? Мне подходит! - девушка усмехнулась, - Ладно ладно, шучу я. Или нет... Но в лабораторию наведаюсь, ждите.
Тут церерианка уже задумалась, может все-таки пустить космозоолога на кухню и пусть он приготовит то, о чем говорит? И еда будет для всех, и Лайс вроде как не при делах, раз Натаниэль сам предложил. А если он не умеет готовить тоже, а только знает теорию? Эх. А такая перспективная была идея!
Заполучив в свои руки пистолет со снотворным, она внимательно послушала что говорил Миллер и кивнув, попробовала выстрелить. На бегу это было очень неудобно, но Лайс сконцентрировалась не на цели, а на моменте когда пуля оказывается в мягких тканях покрытого панцирем червя, как разрывает перепонки и входит в тушу, мгновенно вырубая монстра. Каким-то чудом действительно удалось поразить убегающего червя и тот рухнул. Определенно, даже в таком орудии есть своя прелесть.
Что это было? Меткость и везение, или сработал нейроимпульс, направив пулю куда нужно? Это предстоит выяснить. Может вот для этого Зов направил ее к краю? Встретиться с Ноа и раскрыть свой потенциал? Она ведь большую часть жизни считала Дар проклятьем, стараясь загасить, пытаясь не замечать, а что если нужно было развивать и мало того, что приструнить голоса, научиться ими управлять, залезать в чужие головы, вливать в них мысли.... Так стоп, это уже что-то нездоровое. Но если получится овладеть телекинезом...
Размышления пришлось отложить, потому что команда дошла до базы. Пока мужчины пытались открыть двери, Лайс замерла и огляделась. Что то было не так.
Когда вошли на базу, ощущение усилилось. Девушка стала оглядываться, крепче сжимая пальцы. Присутствие. Она как будто улавливала чьё то присутствие. Сбоила связь? Черви возвращаются или ползут под базой? Отвлеклась на Натаниэля, который раздал всем влажные тряпки, поблагодарила.

Рассеянно тряхнув головой, она подобралась и кивнула Ривзу. Посмотрела на Анжали, потом на ее ногу, потом в глаза, и кивнула.
- Вы в порядке? - женщина кивнула и Атрау дружелюбно улыбнулась в ответ, - тогда идём.
Закрыв нижнюю половину лица тряпкой, собралась уже идти, но остановилась.

Все начинания на корню давит! А вдруг, тяга у меня к геройству? Что ж такое… Но напутствие было обнадеживающим, а спорить Лайс сейчас не хотела, если будет нужно, просто упрямо сделает. Потом, возможно, получит за это, но это же потом.
Поправив рюкзак на плечах, Атрау зашагала в ответвление общего коридора вместе с Анжали.
...Спаси...
Нет, даже не шёпот, а лёгкий намек на него, словно шелест ветра. Крепче сжав тентаклю и пистолет, она двинулась больше инстинктивно, чем правда понимая куда идет. Кухня встретила пылью и запахом затхлости. Ощущения присутствия усилилось, и это как будто мешало выйти на связь с Ноа. Лайс попробовала, но привычного ответа не последовало. Здесь что-то не так.

- А? - Лайс обернулась к Анжали и замерла.
...Спаси... - как будто прямиком из ящика.
- Нет! - девушка поспешила остановить танцовщицу от попытки открыть шкаф, - Это не камера, это... Для отходов. Да. Анжали, давайте проверим лучше тут. И отмывать нам точно ничего не придется, мы же не будем тут оставаться.
Лайс прислушалась. Из другого ящика было тихо. Выдохнув и уложив тентаклю в карман, освободившейся рукой открыла дверцу.
- Ура, смотрите сколько тут пайков! И консервы какие-то тоже есть.
Скинув рюкзак, Лайс достала из него небольшой тканевый узелок - в него отлично войдет десяток консерв, и протянула Анжали. Сама же принялась укладывать в рюкзак все, что получилось. Эх, маловато. Впрочем, должно хватить на несколько дней. Надеюсь команда впечатлилась моим желанием готовить из червя и хотя бы пару дней побоятся питаться моими шедеврами. А там и Натаниэль со своими уроками кулинарии подоспеет, если не испугается моих наклонностей.
- Анжали, так вы танцуете? Я, знаете ли, не умею танцевать вовсе. Только в детстве как зря дергалась под музыку. А какие танцы вы исполняете? Наверняка, что-то очень… женственное и красивое?
Разумеется, пока все нормальные дети проходили своё подростковое становление — первые влюблённости, неуклюжие признания, вечеринки с музыкой, где можно было просто кружиться в танце и смеяться до слёз, — Лайс была заперта в стенах исследовательского центра. Холодные палаты, однотонные коридоры, приглушённые голоса людей в белых халатах — вот её «танцы». Общение строго дозированное, движение под контролем, каждая эмоция под наблюдением. Учёные, конечно, были не идиоты — не собирались оставлять толпу психоактивных подростков в одной комнате без присмотра. Общение между подопытными сводилось к редким минутам в общих тренировочных блоках, где всё равно следили камеры и датчики. Откровений, доверительных разговоров, тихих признаний — ничего этого не было. А потом — побег. И в жизни после него тоже не было места ни танцам, ни смеху, ни глупым чувствам. Только страх, боль, постоянное напряжение.
...Спасииииии… меееееняяяя…
Звук ворвался в голову, будто ледяной нож, вонзившийся прямо в мозг. Лайс вздрогнула так, что едва не уронила рюкзак. Виски пронзило болью — острой, хищной, режущей изнутри. Она машинально прикусила губу, почувствовав вкус крови, и стиснула зубы, чтобы не застонать вслух.
Голоса. Но не такие, как обычно. Не живые. Эти звучали... глухо, будто сквозь толщу камня и металла. Нечто неестественное, выхолощенное, будто из самой смерти. Обычно те, кого она называла остаточными волнами памяти, были теплее — они были живыми, настоящими, с эмоциями, с человеческими отголосками. А сейчас… тут не было жизни. Лишь эхо чего-то застрявшего между мирами, отчаянного и неправильного.
Она зажмурилась до кругов перед глазами, пытаясь вытолкнуть этот холод изнутри, но он лишь расползался дальше, вдоль позвоночника, по рукам, по коже, покрывая её мурашками. Что здесь случилось? Что-то… ужасное.
— Лайс, что с тобой? — голос Анжали будто прорезал туман, мягкий, но настороженный.
Девушка моргнула, стараясь сфокусировать взгляд. В груди всё ещё билось гулкое эхо чужого страха.
— Всё… хорошо, — выдохнула она, хотя знала — звучит это неубедительно. Голос прозвучал хрипло, натянуто.
Она схватила рюкзак — тот показался почти невесомым. Адреналин выжег усталость, оставив только холодную ясность. В теле словно что-то переключилось: отключились ненужные сигналы — боль, голод, ощущение тяжести. Остались только движения, выверенные, точные, бездумные. Механика выживания.
— Нам пора уходить, — сказала Лайс уже ровнее, даже слишком спокойно.
...Спаси спаси спаси...
- Анжали, в кармане рюкзака баллончик, возьми его и будь начеку, - Лайс резко перешла на «ты», - бьёт сильной струёй, концентрированный состав, используют для самозащиты, если попасть им на кожу или слизистые, обеспечен ожог. Поэтому будь осторожна в его применении, - сама в этот момент перезарядила пистолет пулями со снотворным. Если здесь кто-то есть, она сможет вырубить. Нож лежал в набедренном кармане, но отдавать его Анжали девушка не решилась - не была уверена, что та умеет обращаться с холодным оружием и при необходимости станет обороняться.
- Думаешь, это необходимо?
- Не помешает, ага. Но думаю все будет хорошо, это так... Перестраховка. Идём.
Сжав в одной руке тентаклю, а в другой пистолет, Лайс шагнула прочь с кухни, под гул призрачных голосов.
…Спаси спаси спаси…
Где-то впереди раздалось тихое, влажное шуршание. Хрип — будто кто-то пытался дышать без лёгких. Лайс застыла, чувствуя, как сердце на миг пропустило удар. В следующую секунду из-за угла медленно показалось тело. Оно двигалось рывками, спотыкаясь, но упорно шло вперёд. Кожа — пепельно-серая, местами отслоившаяся, под ней блестели разлагающиеся волокна мышц. Белый халат — врачебный, когда-то чистый, теперь в бурых разводах. На груди всё ещё висел пропуск с выбитым именем: доктор Лир Кайлон.
Атрау выстрелила из пистолета, пуля попала в зомби, но ничего не произошло. Конечно, он не живой, с чего вдруг его должно взять снотворное? Крэп! И у нас не нормального оружия!Баллончик тоже против них не сработает, что остаётся? Достать нож и, напрыгнув на зомби, бить в череп стараясь задеть мозг? Вряд ли кровеносная система у них работает, в сердце не вариант. Придется импровизировать.
- Анжали, готовься бежать по моей команде! Ооооомммммм! Идите в Свете!!! - Лайс со всего размаху залепила подошедшей близко твари по лбу. Зомби от удара покачнулся и врезался в стену, отрекошетил от нее и рухнул, издавая странные звуки. Работает! Второй зомби тоже был отправлен в Свете, и пока третий не подобрался, Лайс схватила Деви за руку:
- Бегом! Если что - бей их консервами!
Они рванули прочь, но оглушенные зомби неуклюже поднимались и следовали за ними. Крэп! Ускорились, по пути пришлось огреть ещё парочку, пока девушки пробирались через коридор.
- На улицу и на крышу, там звать...
Только бы было кого... Впрочем у всех есть нормальное оружие, проблем не должно возникнуть. Кисариус и Хантер точно сумеют разделаться, а Грейс прикроет Натаниэля, который по моей вине остался без оружия. Если кэп дал бластер пилотессе, значит ей можно в этом доверять. С другой стороны, меня он тоже взял коком, но...
Осеняя зомби то тентаклей, то пистолетом, Лайс и Анжали планомерно и быстро двигались на выход.
- Иди на...к...в...Светееееее!!!
Когда в очередной раз зомби выскочил (на этот раз слишком бодро), она машинально ударила тентаклей, а затем и пистолетом, но зомби уклонился. Вот и прилетели! Руки потянулись к ней и схватили за плечи. Сейчас сожрет… Но зомби не торопился. Сфокусировав взгляд, Лайс поняла что это Кисариус и выдохнула.
- Все в порядке?
Преподобный не стал размениваться на разговоры, Лайс почувствовала пинок и рванула быстрее на выход. Сил возмутиться не осталось. Оказавшись на улице, сорвала повязку и попыталась отдышаться. Голоса становились громче, они уже не просили - они требовали.
...Сжечь сжечь...
...Спаси…
Оглядевшись, поняла, что все на месте — Кисариус последним выбежал из здания базы, а за ним виднелся огонь. Ей хотелось, чтобы огонь охватил всю базу, забрался в каждый коридор, каждую комнату, каждый ящик. Хотелось, чтобы его жадное пламя окутало своим теплом каждого зомби, испепеляя и давая возможность уйти. Она представляла это и, кажется, это работало.
...Спаси… бо…
Атрау замерла, чувствуя облегчение, словно не ее собственное. Энергия высвобождалась, поглощённая огнем и гул голосов в голове затихал.

Лайс кивнула, соглашаясь. Еще чуть-чуть и ее силы закончатся, она и так держится на чистом упрямстве.
- Погостили и хватит. А нам снова через червей придется продираться, или есть какой-то другой план?

Возвращение на корабль было спокойным и тихим. Кажется, все настолько вымотались, что сил на разговоры и обсуждение увиденного уже не осталось. Чем дальше отходили от пылающей базы, тем легче становилось дышать, но привкус гари во рту не проходил. Лайс все еще сжимала в обеих руках — тентаклю, которая после активной работы по освещению пути зомби к Свету, стала грязной и липкой, и пистолет со снотворным. Может себе вколоть, чтоб поспать? Девушка знала особенность своего организма — после адреналиновой встряски у нее всегда случались проблемы со сном. Но от одной мысли об уколе и умышленном лишении себя сознания на неопределенный срок, по коже поползли мурашки. Нет уж, лучше бессонница.
Поднявшись на корабль, отправилась прямиком в камбуз — прежде чем приводить себя в порядок, надо хотя бы выгрузить пайки. Скинув рюкзак, не сдержавшись простонала от облегчения. Крэп, как же хорошоооо. Силы как будто в миг оставили, соскользнув с плеч вместе с лямками рюкзака, и девушка не стала противиться желанию опуститься на пол. Стянула сначала шапочку, потом толстовку — все было грязное от крови и пыли. Нужно найти постирочную комнату, явно тут, как и на других старых кораблях, такие машины только в каютах пассажиров, а ей досталось жилище прошлого кока.

Лайс прикрыла глаза — так было проще сконцентрироваться. Она ощущала, как телекинетическая энергия Ноа обволакивает «Сокол», будто невидимая ладонь бережно поднимает тяжёлый корпус. Панели гудели, приборы оживали, металл стонал, пробуждаясь к жизни. Она чувствовала, как разум Ноа соединяет обесточенные системы тонкими нитями воли, и импульсы этой силы проходили сквозь неё — горячие и холодные одновременно. С каждым толчком вибрации выравнивались, корабль мягко оторвался от земли, и Лайс затаила дыхание, поражённая тем, как мысль превращается в движение, а энергия — в послушный поток. Это было завораживающе… и немного страшно.
- Потрясающе… - пустила мысль в сторону механика, - такая сила… У меня много-много вопросов, только, кажется, нужно отдохнуть прежде чем их задавать.
- На связи.
Разорвав мыслесвязь, выдохнула, прижавшись спиной к стене и усталым взглядом обвела кухню. Еще и тут убраться нужно, посмотреть что из продуктов еще пригодно к употреблению. Флюорокальмары, рассредоточенные по стенам и потолку, после космической заварушки, уже перестали светиться. Лайс моргнула. Дернула уголком губ, и прищурилась, не сводя взгляда с одного кальмара, мысленно отдирая его от стены. Шлеп. Второй. Шлеп.. Шлеп… Что ж так темнеет?
Когда сознание вернулось, Лайс поняла, что последние силы израсходовала на попытку мысленного воздействия. В уголках глаз и на щеках ощущались противные стягивающие паутинки - кровавые слезы, знак перенапряжения. Так глупо было пробовать это сейчас. Выдохнув, Лайс заставила себя подняться. Шагнув к мойке, открыла воду и умылась, чтобы убрать липкое ощущение от крови. Сколько просидела в отключке Лайс не знала, хоть кровь и успела засохнуть, явно не так долго, чтобы можно было бы отдохнуть, но достаточно чтобы корабль успел взлететь. Усталость, которую наконец нечему было заглушать, сделала тело тяжелым и малоподвижным. Нужно как-то добраться до каюты и привести себя в порядок. Кажется, когда опасность не грозит, организм решает что функционировать вовсе не обязательно. Ну уж нет, тут я решаю. Резким движением выключив воду, девушка принялась за дело.
Выложить пайки из рюкзака, подобрать оставшуюся запакованной еду, все что можно еще съесть — по отдельным контейнерам, в прикрученный к полу ящик. Все, что непригодно более для еды - в мусоросжигатель, чтобы не провоняло тухлятиной. Подумав, Лайс выложила на столе протеиновые батончики, забранные с базы, и несколько консерв — если кого-то потянет перекусить после такого насыщенного путешествия. Пару секунд подумала, взяла батончик и попробовала. Ни вкуса, ни запаха, но, по идее, должно насытить. Еще парочку сунула в карман - вдруг захочется перекусить позже? Запив водой свой скудный обед, девушка снова вздохнула. Наконец, камбуз был приведен в порядок, а силы как будто стали возвращаться. Удивительные вещи стресс делает с организмом. Подхватив выброшенные перед походом вещи и засунув их в рюкзак, снова закинула его на плечи, а грязную толстовку и шапочку взяв в руки, покинула кухню.

Расположившись в одной из кают, девушка наконец смогла расслабиться под струями теплой воды. После душа, как-будто, даже усталость ушла. Выйдя из освежителя, закутавшись в полотенце, Лайс откинула влажные волосы назад, глядя на себя в зеркало, и вдруг ей стало смешно. Отражение — не героиня рекламы и уж точно не утончённая красавица с голообложки, а мокрая, немного лохматая девчонка с шальной улыбкой. Именно она несколько часов назад бегала от огромных червей и осеняла тентаклей зомби. Вот в чем ее призвание, оказывается! Все еще тихо хихикая, Лайс переоделась в шорты и длинную футболку с выцветшим рисунком, натянула теплые носки и сунула ноги в шлепки. На столике перед зеркалом, отмытая и пахнущая мылом, лежала тентакля. Чуть подумав, Лайс все-таки сунула ее в карман, добавила туда батончик, чтобы перекусить попозже, и подхватила грязные вещи. Найти постирочную комнату труда не составило, они почти всегда располагались одинаково. Атрау справедливо решила, что сейчас все уже отдыхают и можно ею воспользоваться. Вещей у девушки было мало, поэтому следовало все держать в чистоте, чтобы всегда было во что переодеться при случае. Учитывая, что ей придется пытаться готовить на кухне… запас должен быть побольше.
На месте, затолкав свои вещи в машину, выбрала режим и запустила. Машина вздрогнула, и заработала, распространяя по комнате урчание и дребезжание, обещая за полчаса закончить со стиркой, и Лайс решила дождаться этого, пройдясь по коридорам.

Она пыталась почувствовать «Небесный Сокол», конечно не так, как Ноа, когда поднимала его, но… Лайс хотелось познакомиться с кораблем. Быть может Зов не за Край направлял, а вот сюда, на корабль? Закрыв глаза и отдавшись ощущениям, Лайс расслабилась и дала им себя вести. Если сконцентрироваться на живых организмах, то больше всего их было внизу, наверное именно там лаборатория Натаниэля, и все про кого он рассказывал. Как там Гурд, интересно? Нужно будет навестить. Лайс ощущала как дышит корабль, как в переплетении его коридоров двигается… Мурзик? Кем бы он ни был. И как-будто кто-то еще. Прислушиваясь, она улавливала легкие сбои, как будто механическое сердце Сокола то и дело пропускало удары. Наверное, это не очень хорошо? В какой то момент она ощутила жжение, не настоящее, а как будто корабль переживал недавно нанесенную травму. Ему не было больно, просто эта рана ощущалась как пульсация энергии и именно это привлекло девушку. Она распахнула глаза и с удивлением обнаружила, что стоит перед дверью, часть которой расплавлена так, чтобы сделать... вход?
— Ничего себе… - задумчиво рассматривая находку, мысленно прикидывала что это могло быть? Давно тут эта дыра вообще или нет? Подойдя ближе, толкнула дверь, чтобы рассмотреть внимательнее, но оказалось что это дверь в каюту. А там…
Лайс замерла в дверях, не веря своим глазам. Кисариус (Лайс не надо было вглядываться, чтобы почувствовать уже знакомую энергетику) лежал на кровати вверх ногами — буквально. Его ноги были закинуты на стену, а на них… тапочки. Мягкие, пушистые, с ушами, свисающими вниз. Она уставилась на них, не мигая, словно увидела священный артефакт древней цивилизации. Какие же они были… чудесные.
Не скучные, не высокотехнологичные — просто тёплые, уютные и правильные.
— Оооо, - невольно выдохнула Лайс, - Вот это дааа… Какие шикарные! - с придыханием, - тапочкииии…
Где-то глубоко внутри неё шевельнулось почти детское чувство — то самое, когда видишь у кого-то вещь, которую обязательно нужно иметь. Ей остро захотелось засунуть ноги в такие же, почувствовать этот пушистый уют, будто облачко на подошвах. Выскочив из своих старых шлепок, подхватила их и выбросила куда-то в сторону лестницы, надеясь, что никто там не гуляет и не получит по голове.
— Чтобы вести в Свете мне просто необходимы такие же! - Лайс шмыгнула носом, - а то я в одних носках…
Сиротливо переминаясь с ноги на ногу, тяжело вздохнула.
Навеееерное, не стоило вот так вламываться, да?
Упс.
Нащупав в кармане тентаклю и батончик, пока не решила что вытащить первым. Тентаклю - может отобрать. Батончик - еда, это плюс. Сама Лайс бы точно среагировала на еду.

Я буду самым отвратительным ангелом-хранителем
Меня саму хоть кто-то защитил бы
Но в моей обители нет места для жителей
Я как лакрица, конечно, — на любителя...


Мир оборвался. Не звук — ощущение. Тяжёлое, тянущее вниз, как будто кто-то сжал внутри грудь и резко вывернул её наизнанку. Мир сорвался — пространство вспыхнуло, и в тот же миг на неё обрушилось всё: боль, ужас, ярость, вина — целый шквал эмоций, спрессованных до одной вспышки.
Лайс не сразу поняла, что происходит — просто смотрела, а потом всё нахлынуло. Словно волна — не воды, а пепла, крови, боли. Огромная, живая, обжигающая. Виски пронзила боль, глаза заслезились, и в одно мгновение перед внутренним взором вспыхнули внезапные картины не её воспоминаний. Не её боли.
Но она чувствует всё — каждую занозу отчаяния, каждый удар, когда кости трещат под чужими руками. Откуда-то изнутри поднимается ужас, первобытный и немой. Она не видела глазами — ощущала кожей. Жар, холод, хруст костей, вкус крови на языке, чужие крики, которые не звучали вслух, но резали сознание. Каждое дыхание отзывалось болью, будто ей самой ломали рёбра.
Боль прошла по нервам, будто кто-то провел горячим лезвием прямо под кожей. Ей кажется, что сейчас она тоже взорвётся от напора чужой ярости, вины, бешенства. Попыталась оттолкнуть видение, но боль цеплялась, не отпускала, вгрызалась в грудь и прожигала всё светлое. Лайс ощутила, как в ней что-то ломается — не физически, глубже.
Тонкая грань между двумя разными сознаниями и теперь она чувствовала его ярость, как свою. Горло сжалось, дыхание стало прерывистым. Слёзы катились сами — не от жалости, а от перегрузки. Она знала, что увидела не просто прошлое — она прикоснулась к чужой душе. И эта душа была — рваная, закалённая, темная и… живая. Но это не он показал. Она ворвалась, словно срывая плёнку с ожога. Без спроса, без разрешения. И теперь не может отвести взгляд.
Лайс чувствовала, как его сознание тонет в ярости, потому что ярость — единственное, что способно заглушить боль. Она хотела сказать хоть что-то, шагнуть вперёд, дотронуться, но не смогла. Кисариус поднялся, и пространство будто сжалось — воздух стал плотным, вязким.

Когда он ткнул тапки ей в грудь, всё, что она ощутила — это его отчаянную попытку избавиться от воспоминания. Тапочки, мягкие, тёплые, вдруг стали символом чего-то ужасного — как осколок прошлого, в котором слишком много крови. И, вытолкнув её в коридор, он будто пытался выгнать не её, а себя, ту версию, которая всё ещё чувствовала.
Дверь захлопнулась. Лайс стояла ещё несколько секунд, не в силах двинуться. Воздух в коридоре был тяжелым, словно и он пропитался чужим отчаянием. В ушах всё ещё гулко отзывался удар — глухой, яростный, тот, что Кисариус нанёс двери.
Ноги подкосились. Лайс медленно сползла по холодной стене, прижимая к груди те самые тапочки. Она зарылась лицом в мех, будто в надежде, что пушистая теплая ткань сможет заглушить всё, что продолжало резонировать внутри.
Алластрия закрыла глаза. Попробовала дышать. Вдох — один, другой. Воздух дрожал в лёгких, и вместе с ним дрожала сила. Она чувствовала, как вокруг клубится остаточная энергия — серая, мутная, вязкая.

Иди в Свете.

Уголки губ дрогнули, а пальцы сжали тентаклю в кармане. Её собственный Свет, робкий и неровный, словно свеча на ветру, ещё теплился. Она осторожно потянулась к нему — к самой своей сути — проклятью или дару, сейчас уже было не важно. Призывала всё, что было в ней доброго и мягкого, добавляя счастливых воспоминаний, но не картинками, а ощущениями. Восторг, лёгкое щекочущее трепетание в груди, теплота, растекающаяся по кончикам пальцев, радость от простых мелочей — шелест ветра в кронах деревьев, солнечный свет, пробивающийся сквозь облака, запах свежей земли после дождя. Свобода. Тихое умиротворение, когда всё вокруг замедляется и кажется, что мир дышит вместе с тобой. Любопытство, искристое и живое, которое заставляло сердце биться чуть быстрее при каждой новой детали, открытии или чуде, что она замечала. Лайс ощущала лёгкое, почти детское восхищение каждым мгновением — мягкий смех, который вспыхивал внутри, радость от возможности просто быть.
Просто Свет, который жил в ней, несмотря ни на что, она собрала по крупицам и направила это туда. В ту сторону, где за стеной рвалось человеческое сердце. Не как попытку залечить — как прикосновение. Как тихий жест поддержки. Лайс не знала, что будет, если Кисариус поймет, что она искупалась в его голове, прочувствовала все, что испытывал он, но остановить себя уже не могла. Или не хотела? Или что-то более могущественное и бесконечное, чем они сами, толкало ее именно в этом направлении. Оно казалось правильным.
Свет разливался медленно, как невидимый туман, заполняя пространство между ними и разрастаясь во все стороны. Он не пробивался силой, не лечил — просто был, просто обволакивал Кисариуса, словно невидимое одеяло, укутывая его пульсирующие раны покоем. Мягко, бережно. Так, как она хотела, чтобы когда-то обошлись с ней самой.
Лайс не знала, почувствует ли он это. Не знала, поможет ли хоть на миг. Но в ту секунду ей казалось — если она умеет чувствовать чужую боль, значит должна уметь и делиться теплом.
Сунув руку в карман, достала оттуда батончик — тот самый, что собиралась съесть перед сном. И вдруг это показалось идеей. Простой, неловкой, но правильной.
Чуть сдвинувшись, повернулась к зияющей в двери каюты дыре, которая и привлекла ее внимание изначально. Как будто кто-то выжег ее часть, чтобы проникнуть внутрь. Выдохнув, словно решаясь, Лайс протянула руку с батончиком в эту самую дыру, оставляя его внутри каюты.
- Написано, что с шоколадом, - голос все еще был чуть хриплым и пришлось откашляться, - не думаю, что действительно с настоящим… Но вдруг? Тем более, готовила не я, наверное и правда вкусно.
Слушая гул и ровное дыхание корабля, девушка несмело улыбнулась. Впервые за долгое время ей не хотелось спасаться бегством.

Маневр высосал силы и Лайс прикрыла глаза, прислонившись затылком к двери каюты. Она не была уверена, что Светоносный хоть как-то отреагирует и просто дала себе время немного перевести дыхание прежде чем встать. Но реальность решила за нее. Дверь каюты резко открылась и Лайс полетела спиной назад, взмахнула руками в воздухе, пытаясь за что-то ухватиться, но ничего не было рядом. Впрочем, падения не последовало. Чужие руки подхватили её прежде, чем она успела удариться, и в этом движении было не грубое усилие, а какая-то автоматическая забота. Он поставил её на ноги, рывком, уверенно — и от этой уверенности вдруг стало спокойно. Ну какая разница, сколько ей лет? Выжила и то хорошо!

Когда Кисариус вытащил из её рук тапочки и поставил прямо в них, Лайс невольно фыркнула — тихо, под нос, с обиженным, но больше тёплым возмущением. Ситуация была нелепой: она, босая, с растрёпанными волосами и тапками в руках, а он — строгий и усталый, будто старший брат, которому вечно достаётся самая шумная младшая сестра.
Тепло от тапок расползлось по ступням, и Лайс вдруг почувствовала, как внутри становится легче. Шутка про просроченные лекарства заставила её чуть-чуть улыбнуться — не открыто, а так, краешком губ, как будто не хотела выдавать, что стало смешно. Она опустила взгляд, поиграла пальцами с ушком тапка и тихо выдохнула, будто отпуская остатки тревоги. На секунду в голове мелькнула мысль — наверное, вот так и чувствуют себя те, у кого есть кто-то, кто ругается, но не бросает. Ну вот, снова какие-то ожидания строит. Не учится на ошибках будто.
Последний человек, кому она доверилась - капитан малого торгового шаттла, с улыбкой, от которой таяли броневые плиты. Она встретила его на Сильванне. Килао был слишком громким, слишком уверенным, слишком живым — и это притягивало. Он научил её стрелять, пить кофе и не доверять никому. На третий день предложил улететь вместе. На четвёртый — продал её местным за информацию. Лайс тогда впервые пустила в ход свой нож, ранив физически. И впервые не пожалела.

Тряхнув головой, отбросила ненужные воспоминания и потопала следом за Кисариусом, пытаясь не выпасть из тапочек. На кухне было убрано, но совершенно не было готовой еды. Только пайки и консервы. Лайс улыбнулась, вспомнив как уставшая Анжали помогала ей разложить их. Она рассказала что-то про танцы, но из-за чужого вмешательства в голову Лайс ничего не ответила. А ей правда было интересно что там за танцы, и быть может, даже посмотреть. Лайс ценила красоту, пусть и знала о ней очень мало. Но чувствовала.
Кисариус остановился и девушка не сразу поняла почему. Мысли заметались в голове: он понял, что она не умеет готовить и может об этом рассказать! Ее бросят на этой Флочтототам, и снова придется как-то выживать. А она уже немного прикипела к «Соколу». Заметив в руках Светоносного свой шлепок, побелела щеками от стыда и попыталась спрятать ногу за ногу, чтобы не показать свои ступни. Но не вышло запутать. Забрав свои шлепки, фыркнула, сделав вид, что ни при чем.

- Вообще-то я не просила отдавать мне свои! Просто понравились и захотела себе такие же. Но уже не отдам!
Сопя, последовала за проповедником прямиком в свою вотчину. Чье-то присутствие снова накатило, заставив вздрогнуть. Подняла глаза на потолок и замерла. Там кто-то сверкал глазами — совершенно необычный и даже слегка пугающий. Но Лайс не испугалась, она с восторгом смотрела на создание. Выросшая в суровом мире, она научилась видеть красоту во всем опасном. От существа шла такая энергетика, но примешивалось и что-то теплое. Как будто он был… социализирован? Интересно.
- И кто это такой красивый?
- Уруруру? - кажется, ксеноморф удивленно посмотрел на Кисариуса. Тот хмыкнул.
- Знакомься, Мурзик, - раздался голос Ноа в голове.
Лайс улыбнулась и взгляд ее выражал дружелюбие.
- Так вот ты какой, Мурзик. Рада познакомиться!
Ксеноморф фыркнул и расплавил консерву, принявшись ее обнюхивать и пробовать на вкус.
- Приятного аппетита!
Мурзик, снова фыркнув, куда-то уполз. Наверное, решил перекусить в уединении.
Лайс проводила его взглядом и перевела его на Светоносного. Тот рассматривал свою рану и, кажется, прикидывал где в камбузе может быть аптечка.
- Можно? Хочу кое-что попробовать, - Лайс протянула руку и замерла над рукой Кисариуса.
Он прищурился, кажется, пытаясь разгадать маневр, чуть склонил голову набок и пожал плечами.
Лайс немного воодушевилась и коснулась кончиками пальцев руки проповедника. Выдохнула и закрыв глаза представила, как восстанавливаются волокна тканей, как зарастает кожа, принимая прежний вид. Потянула энергию и направила ее через прикосновение. Организм подсказал — не стоит. Но она же упрямая. Когда голова закружилась, Лайс все-таки вздохнула и открыла глаза, отнимая пальцы. Внимательно посмотрев на рану, все еще заметную на руке Кисариуса, отметила, что совсем чуть-чуть восстановилось у края. Это было незаметно невооруженным взглядом, но Лайс чувствовала там часть своей энергии. Не вышло… Может она себе все придумала и нет у нее никакой Силы? Только проклятье Магнетара и потусторонние голоса.
- И? Что это было?
Девушка пожала плечами.
- Ничего, - Атрау отвернулась и подошла к столу, - так. Тут есть мясо, есть кое-какие овощи, а еще… как ее там…
- Мука. М-даааа, Ривзу придется несладко. - протянул голос в голове.
- Знаешь что?…
- Что? - Кисариус вскинул брови.
- Ничего, - тряхнула головой недо-кок и прикусила язык. Нельзя отвечать голосу вслух.
- Я мысли читать не умею.
- Врешь, сейчас прочел.
- Ладно. Бери муку.
Лайс кивнула, ощущая пристальный взгляд Кисариуса.
- Ты так смотришь, будто я прямо сейчас добавлю яда в еду.
- Я этого вообще не исключаю.
- Вот и зря! Я никого не хочу отравить. Ну подумаешь, не умею готовить, но я смотрела много кулинарных шоу! И сейчас как приготовлю!
- Зачем ты притворилась коком? Села бы пассажиром.
- Это просто так не объяснить, - Атрау мотнула головой.
Пусть она и не чувствовала от Кисариуса прямую угрозу, но то что увидела в его воспоминаниях показало, что он не так прост. Ей не хотелось думать, что он может сдать её. Показалось, что они могут стать если не друзьями, то определенно приятелями. Или вовсе он мог бы быть наставником в Свете.
Кисариус ничего не ответил, и это было хорошо. Он не задавал слишком много неудобных вопросов и за это Лайс была благодарна. Делиться своими… особенностями не хотелось. Где-то глубоко внутри Алластрия боялась, что ее просто сочтут сумасшедшей. Этого она боялась, кажется, даже сильнее, чем того, что её сдадут на опыты снова.
Размышляя, девушка замешивала муку с водой, добавила соли и масла, как подсказывал голос. Оставив получившуюся массу под крышкой, принялась крошить овощи и мясо, то и дело бросая взгляды на проповедника, что принялся искать чем обработать руку.
- Мясо обжарь.
Лайс бросила мясо на сковороду и уставилась на плиту, не зная как ее включить. Да, она выживала в разных условиях, но чаще всего питалась готовыми сублимированными продуктами, а если приходилось добывать еду, жарила на костре. С плитами дела она не имела — техника её не любила.
- Кисариус… Можешь включить плиту? - подняла просительный взгляд.
Проповедник вздохнул, поднял глаза к потолку, кажется прошептал что-то по поводу её умений и отравления. Лайс вскинула подбородок и сделала вид, что не услышала.
Конфорка загорелась желтовато-синим пламенем и девушка плюхнула на нее сковороду.
- Масло! Масло налей! Только немного.
Новоиспеченный кок поморщилась, но послушалась. Голос командовал, и Лайс следовала ему — бросила покрошенное мясо, периодически его помешивая.
- Теперь соус.
Простонав, снова поймала недоверчивый взгляд проповедника, но на этот раз к недоверию примешалось подозрение.
- Я вспоминаю! Не надо так смотреть.
Следуя четким указания голоса, ощущая как виски сжимает от слишком долгого общения с потусторонним, Лайс просто отдалась моменту. Мясо прожарилось, а кок принялась за тесто — раскатывая его и вырезая с помощью крышки ровные круги, бросала их на другую сковороду, обжаривая до готовности.
- Снимай, снимай!
В итоге получилось несколько тонких лепешек (лавашей), жареное порубленное мясо, овощи, пускающие сок (вроде помидор и огурцов), и соус. Кисариус, кажется нашел что искал и обработал руку, а Лайс меж тем намазывала лепешку соусом, бросала на нее мясо и овощи, а потом закручивала. Голос стонал и ругался, пока она не свернула правильно. Получилось несколько продолговатых бутербродов с начинкой (шаурма по-Лайсовски). Еще немного обжарила и выложила на несколько больших тарелок. Парочку порезала, если кому-то будет удобно есть именно так.
- Выглядит неплохо, - в дверях появилась Ноа, а следом за ней Мурзик, который, кажется, принюхивался.
- Магистр! Извини за вопрос, но тебе нужно питаться?
- Нет, питаюсь исключительно Силой, - она ухмыльнулась, то ли шутя, то ли нет.
- Везет, - хмыкнул проповедник.
- Урурурру.
- Мурзик! Красавчик, сейчас я тебе мясо сделаю отдельно. Ой, и Гурду нужно. А что ест Фотон?
- Ну да, корми живность. Сами справятся! - возмутился голос в голове.
- Какой ты вредный!
- Ты с кем это? - в разум проникла Ноа.
- Ох, долгая история. Тут кок какой-то…
- Что значит «какой-то»?!
- Остаточная память? - Ноа сразу просекла.
- Угу. Тебе привет.
Наконец-то еда для всех была готова. Лайс очень гордилась собой и была благодарна голосу за помощь. По кораблю распространился запах готовой еды и Лайс улыбнулась.
- Если кто-то проголодался, подтянутся, - потянувшись за кусочком шаурмы, Лайс отправила в рот, пробуя на вкус. Неизбалованная изысканной пищей, девушка оценила вкус.
А вышло хорошо. Она улыбнулась и подвинула тарелку Кисариусу.

Когда сначала Кисариус, а потом и вовсе капитан и пилот, попробовали ее кулинарный шедевр и остались довольны — Лайс расцвела такой улыбкой, что, наверное, могла бы поконкурировать с светодиодными лампочками. Пусть и готовила она под руководством осколка памяти прошлого кока, но ведь своими руками! И очень гордилась тем, что вышло вкусно. Наверное, не стоило бы так улыбаться, ведь кок с опытом явно не будет так сильно радоваться, что её блюдо понравилось. Но девушка ничего не могла поделать с той волной воодушевления, что захлестнула в моменте. Благодарность в личное дело, это конечно неплохо, но что по оплате? С одной стороны, она лже-кок, но ведь готовит! И даже вкусно. Значит, на зарплату стоит рассчитывать…
- Хеххехех, - закашлялся голос в голове.
- Что?
- Наивное дитя. «Небесный Сокол» это не про зарплату, а про командный дух!
- Одно другому никак не противоречит.
- И вообще, готовлю я.
- Руки-то мои.
- Вот перестану подсказывать, посмотрим как ты выкрутишься.
- Ха! Тебе скучно, и молчать не сможешь, если на твоей кухне кто-то вроде меня будет хозяйничать.
- Хитрая какая, - пробурчал голос, добавив немного мата, и замолк.

Лайс слушала объявление, и с каждой новой фразой её глаза становились всё шире.
Бассейны с шампанским? Массаж дроидами? Колесницы с фейстралами? Всё это звучало как нечто из другого мира — яркого, переливающегося всеми оттенками роскоши, куда ей, со скудным запасом (для этого места) кредитов и в поношенной одежде, казалось, нет хода. Она невольно усмехнулась. Обертывание в слизях насекомых — звучало одновременно отвратительно и почему-то… любопытно. Люди ведь и правда платят за такое?
И всё же… где-то под этим ощущением чуждой роскоши зашевелилось другое чувство — любопытство. Да, наверняка дорого. Да, это не её мир. Но как же интересно заглянуть за эту витрину — посмотреть, как живут те, кто может позволить себе бассейны с лотосами, и просто… почувствовать, что она тоже часть этого огромного, странного, красивого мира. Может, всего на день. Может, всего одним взглядом. Но почувствовать.
Лайс поняла, что скоро будет приземление, а до этого еще нужно было успеть переодеться и заглянуть к Ноа. У меня будет свой клинок! Мысль об этом вытеснила все остальные. Лайс взяла еще кусочек шаурмы, пока она еще осталась, пожевала, задумавшись подхватила на салфетку мяса, если по пути встретится Мурзик, и покинула камбуз.
Где каюта Ноа она не знала, поэтому попробовала ощутить. Однако, похоже механик выставила щиты и ее совершенно невозможно было найти. Зато ощутилось чужое присутствие. Вернее, оно как будто было сроднившимся с Соколом, одновременно чужеродным. Интересно… Наверное, прошлый кок.
- Это не я, - отозвался бывший кок.
- А кто?
- Ты ж медиум, ты и скажи, - голос в голове ухмыльнулся.
- Вредный ты.

Решительно направившись по коридорам, уловила отголосок энергетики Мурзика и, улыбнувшись, свернула, чтобы попросить показать дорогу к Ноа.
О как… Представшая взору картина немного удивила. В клетке восседали космозоолог и цветок, а рядом, уже вне клетки, Кисариус и, катающий консерву, Мурзик.
- Уютненько… - моргнув, Лайс перевела взгляд на салфетку с мясом, потом на Мурзика, который явно предпочел консерву мясу, и улыбнулась подходя к клетке. Споткнувшись о тапочки, которые для нее были слишком велики, едва не приложилась лбом о прутья клетки, но смогла удержаться и, под смеющимся взглядом Кисариуса и, кажется, удивленным Натаниэля, опустилась на корточки так грациозно, как только могла. А она не умела в грацию от слова совсем. Но тапки не отдам! Ни-за-что.
- Гурд, а ты наверное голоден? Мясо конечно не колбаса, но вроде бы вкусно, - выразительно посмотрела на Кисариуса, который пожал плечами. Вот же! Не признается же, что понравилась еда. Все тут вредные.
- Пожалуй, отведаю, - согласился цветок, покосившись на Натаниэля, но тот, кажется, только вздохнул.
- Кушай, красавчик, - Лайс, улыбнувшись, аккуратно протянула кусочек мяса через прутья клетки. Ей хотелось коснуться цветка, провести по его листьям, почувствовать как они ощущаются — гладкостью или бархатистостью. Но не рискнула — уж точно не за едой щупать.
Мясо быстро закончилось, а цветок, похоже, был доволен и девушка поднялась. Азарт и предвкушение встречей с клинком будоражили и оставаться на месте не получалось.
- Помоги пожалуйста найти каюту Ноа, - обратилась к Мурзику, и тот фыркнул, как будто принюхался к ней, решая стоит ли пускать ее к механику, и все-таки решив что-то про себя, покатил консерву дальше по коридору, махнув хвостом.
- Увидимся! - махнув рукой мужчинам, потопала следом за ксеноморфом, любуясь его грацией, и пытаясь не споткнуться снова.
- Тук-тук-тук! - постучав в дверь, перед которой остановился Мурзик, Лайс обозначила свое присутствие.
Дверь открылась и ее встретила Ноа.
- Ты под щитами, да? Не улавливала тебя, - Лайс огляделась, с интересом разглядывая убранство каюты, - так что на счет теории? Клинок в паре с тентаклей сделает меня просто непобедимой! - она улыбнулась, сжав в кармане реликвию, - Так… Мне нужно настроиться и… Ой, Мурзик, спасибо, что проводил!
- Для начала успокойся, выдохни, поменьше хаоса. Попробуй его почувствовать, - усмехнулась Ноа.
Лайс важно кивнула и глубоко вдохнула — раз, другой. Воздух наполнил лёгкие, сердце сбилось с привычного ритма, а шум вокруг будто отдалился, растворившись в мягкой пелене.
Она сосредоточилась. Сначала — просто тишина. Потом под кожей начало покалывать, будто просыпались тысячи крошечных искр. В ушах зазвенело, а голова закружилась. Поток силы отозвался где-то в груди, тонкой вибрацией прошёл по рукам, по пальцам. Лайс направила энергию наружу, осторожно, как будто боялась спугнуть нечто хрупкое.
И вдруг ощутила его.
Клинок.
Не глазами — всей собой. Он отзывался в глубине сознания, как тихий зов, как знакомая нота в общей симфонии мира. Холодный и ясный, но не враждебный. Будто наблюдал, оценивая её, и ждал. Перед внутренним взором начала вырисовываться форма — сначала смутная тень, потом тонкий силуэт, искрящийся серебром и мягким светом изнутри. С каждым ударом сердца образ становился чётче. Лайс протянула к нему руку — мысленно, всем своим существом — и почувствовала, как поток энергии между ними становится плотнее, теплее. Клинок отозвался тихим звоном, почти дыханием. Она улыбнулась, не открывая глаз.
Вот он.
Живой. Настоящий.
И, кажется… он тоже её узнал.