Карта ролевой игры "Сказочные Вечеринки"

xxx: А в Подмосковье - раки под запретом (хнык!). Но все ловят. Их в Оке - как блох на дворняге.
yyy: Так мелкие поди?
zzz: Крупные, но матерятся, когда их из воды вытаскивают. И норовят третьей клешней за палец ухватить.

Живет она в глухом лесу, в избушке на курьих ножках, повернутой к лесу задом. Повелевает дикой природой, летает в ступе и выступает проводником между миром живых и мертвых. Дочь Вия - владыки Срединного царства Нави и Мокоши - "Матери сырой земли", пряхи судеб и покровительницы плодородия, домоводства и женских ремесел, старшей из Трех Богинь Судьбы. По красоте своей могла сравниться с самими Ладой и Деваной. Часто путешествовала по верхнему подземному царству. Именно там она почерпнула свою мудрость, именно там она научилась понимать практически все языки мироздания. Сильный и беспощадный воин, противостоять которому не мог не один смертный, и даже не каждый бессмертный мог справиться с дочерью Вия. Названная сестра Кощея, сына Чернобога. Так же, как и Кощей Бессмертный, она принадлежит сразу двум мирам: миру живых и миру мертвых. Обращались к Яге за советом, однако помогала она не каждому. Сначала испытания разные устраивала, ибо знания большие могут вред принести людям при неправильном использовании. Мудрости лишь достойных учила. Но так же, как тьма и свет - ни добры и ни злы, так и Яга. Она стоит "по ту сторону добра и зла". Она страшна не потому, что зла, а потому, что являет собой ужасную истину жизни и смерти: смерть есть то, без чего невозможно обновление жизни, то без чего человек не способен пережить время как временность, быстротечность бытия. Ее обиталище - лес. Лес - это prima materia, это естество как оно есть. Яга ведает истину - тайную для непосвященных и открытую для переживших ее, она - ведунья, ведьма, знающая все о травах, плодах, животных и тайных силах, связывающих миры в единое целое... Она - целительница, знающая о том, как созидать, так и в гневе своем разрушать до основания, чтобы начать новый цикл обновления. ("Сказания земли Энской")
---
Лес шумит, лес дышит, лес живет. Птицы и звери просыпаются и наполняют его той прекрасной симфонией звуков, что свойственная лишь миру живых - Яви. Правь - Небесный мир, мир Богов, величествен и невероятен в своей силе, мощи, порядке и той гармонии, что наполняет его и направляет Волю в Явь, мир смертных, и отголосками вьется в самые темные дали Нави - Мира мертвых, где души ожидают нового воплощения в Яви, даст Перун - новая жизнь будет более яркой страницей книги судеб, что прядет моя матушка - Мокошь. Леший ушел на ярмарку - будет играть песни новые да звонкие и собирать улыбки, монеты и сладкие булочки. А Кощей ворчать, что мы переводим его мед на тать знает что. Мы реже бываем среди смертных - дыхание Нави в нас сильнее, чем в воплощенной природе, коей является Леший, частью ее неотъемлемой и необъятной. Те, что стоят на границе между Явью, Правью и Навью, те, что пренадлежат всем и ничему. Видит Перун, иногда смертные напрашивались и на прогулки по болотам с гадами ядовитыми, и на ветра, и на яростный огонь, но последние столетия я провела в Нави, как и братец. Вернулась же ибо нить судьбы, тонкая, словно паутина и стали булатной сильней, сплетала новый узор с такими же белоснежными полупрозрачными ниточками. Меня ждала Явь, избушка, домовой с его причитаниями, нравоучениями и самоваром, Ворон Воронович с новыми историями и сказаниями, что ложились после на бересту как строки песни, которые играл Леший люду честному на ярмарках да на полянах, когда плетут венки и горят костры, поднимаясь вверх, к Прави, к благословению взывая. Одна из бесконечности нитей - один Перун ведает, куда она приведет. Но пора возвращаться. И сходить на ярмарку, как обещались другу нашему верному - Лешему. Он уже ушел, и в избушке слышалось лишь шуршание - Кузьма убирался, проснувшись от сна долгого, пока избушка стояла на одной из троп в мире Нави, за Калиновым мостом, рядом с обиталищем Кощея. Ворон Воронович где-то летал. Слишком тихо пока - любил Ворон шумные истории и бражку любил. И медовуху. И все, что блестит. За что получил по хвосту от Кощея - тот свои богатства бдит. Родственники такие родственники, киваю сама себе и отворяю окна. Избушка поворачивается, и в светлицу яркими змеями заползают лучи Хорса, прогоняя отголоски туманов мира мертвых. Лес словно пошел слабой волной, и явил образ Лешего, что напевал птицам да зверям лесным. А после встал, помахал нам рукой и был таков.
- Будем брать соболя?
- Они тебе нужны?
- Нет, но смертные их покупают. Просто ходить и смотреть - подозрительно, - хороший чай Кузьма заваривает, да из пряных и сладковатых трав. Не наливка, но весьма и весьма недурно.
- Смертные, - хмыкает Кощей и переставляет блюдца - чтобы не стояли те, где когда-то была мертвая вода рядом с напитками мира Яви. - Придумают, поверят, потом твоя сорока сплетни принесет.
- Воронович не сорока!
- Да? Я не заметил.
- Тебе монетки жалко?
- Монетки счет любят, сестрица. А всякие сороки...
- И людишки.
- Это вообще страх потеряли. Приходят и орут "Выходи на бой смертный", спать мешают. Повезло им, что Кузьма последних метлой прогнал, да Леший увел подальше.
- Но они забавные. Иногда.
- Очень иногда, - лучи светила дня Яви рисуют причудливые узоры на доспехах.
Бой смертный - право, куры смеяться не станут ибо не смешно. Братец единственный, кто смог уклониться от моего коронного удара. Вмятина осталась, правда, и на моей броне тоже. Мы их не убираем - ни магией, ни огнем кузницы. Пусть будут. Как память. Молодые были, глупые. Вспыльчивые. Мокошь и Чернобог нас тогда отругали, Перун молнией вдогонку шарахнул. Чтоб не дурили. С тех пор много воды утекло. И мир изменился. Куда приведет нас сияющая переливами росы на солнце нить судьбы? Для начала - на ярмарку. Обещались - надо выполнять. Леший - старый друг и собутыльник. А у меня есть новые песни. А соболя... может, и возьмем. Сидеть на меху все же поудобнее будет, чем на дереве.

xxx: народные приметы
xxx: если в начале февраля в магазине продавец меняет ценники с больших на меньшие, значит новогодние скидки закончились

-Ярмарка-

Решили не шокировать смертных и пошли почти своим ходом. Ступа осталась стоять в коридоре, вместе с метлой и венками-оберегами. В сундуках, на которых начертаны были руны Сварога да Велеса, Перуна да Рода, смертным не открывались без дозволения тех, чьи имена несли их дубовые стенки. Резные, тяжелые - они сами выбирают, кому явить то, что в них хранится. Или не явить. Тонкие шелковистые ткани с вышивкой - подношения Мокоши и Ладе - девицы тоже иногда по тропам приходили, и если ответ должен быть дан, Леший им быстрые да легкие дороги открывал. Белобог и Чернобог - великие демиурги, редко проявляли свою волю, но их руны также мерцали на сундуках, что висели под потолком на прочнейших цепях. Дом оживал, и Кузьма топил печь, чтобы в окнах зажегся свет. Тот, кому судьбой написано - дойдет. Звуки ярмарки - шумной, веселой, пестрой - неслись со стороны Энск-града. Можно было и в ступе прилететь, и ветер вызвать, и земли поднять, и огненными змеями оплести все вокруг, и обрушить дождь на деревья, травы и прилавки, но... Не сейчас. Перун он молниями быстро объяснит, кто прав, а кто нет. Смертные живут свою жизнь - кто радуется, кто торгуется, кто грустит, кто состязается, кто ищет особенные подарки, кто пришел слушать музыку Лешего. Душевно поет наш друг, даже меня иногда пробирает. Но песни, что несут в себе силу слова - не для мира людей. И пишу я те строки, что не влияют на мир живых. Лес - начало и конец, колыбель и могила. Для многих - опасность, для других - родной дом. Темный и неприветливый али светлый и освежающий, до боли, до умопомрачения. Смех русалок в лесных прудах и реках, перезвон колокольчиков шаловливых обитателей и томительные звуки флейты, песнь смерти и песнь жизни. Но сейчас по рядам, между выпечкой и сталью, мехами и монетами, лилась совершенно другая мелодия.
---
Летят вдаль тучами-лебедями
Вести веселые и печальные
Расцветут ромашками-лилиями
Окна дворцов хрустальные
Серебром, серебром и златом
Зажигаются небеса
Летят, летят, не воротятся
Как далекие наши года,
Но то, что сердце хранит
С вами живет навсегда
Звенит, плачет и смеется,
Кричит, стонет и вьется
Кристально-чистой рекой
Рекой-реченькой, эх, постой
Постой, не убегай, не разворачивайся
Подожди меня, подожди
Разве убоимся того мы,
Что ждет нас впереди?
Светом и радостью, болью и слезой
Печали мои и радости -
Навсегда, навсегда со мной
Летят вдаль тучами-лебедями
Вести веселые и печальные
Лепестками жгуче-алыми
Вьются песни прощальные
Проводим и пошире объятия
Откроем для света и тепла
Пусть звучат, пусть рассыпаются
Словно искры благого костра
Со мной, пойдемте со мной
Далеко, в небесам и ясну солнышку,
К перинам легких туч
Смотрите, не печальтесь, видите
Мелькнул новый яркий луч
---
Пока Леший играл на флейте, мы начинаем с нашей любимой песни. Я зову ее "Дорогами". Музыка - то, что радует мое сердце не меньше битвы и наливки братца. Играть на заморских инструментах я люблю еще больше. Если такие на ярмарке есть - куплю в первую очередь. Тонкие нотки терпкой тоски витают в воздухе, пронизанном смехом и азартом торга. Да, я вижу. И да, я могу - отвечаю пра и много раз пра внучке. Странно, что кошатина наглая не увязалась и не утащила колбасу с прилавка. Он может. Это у Кузьмы не забалуешь - а смертным глаза отвести для колдовского кота - проще простого. Пока Кощей и Леший выбирают, чем обмывать встречу, разрешаю дальней родне накинуться с объятиями. Именно что накинуться. Отголоски боли забираю себе - она с ними еще совладать не может, хотя учится. Это приходит с опытом, с годами, с выдержкой. Она... слишком открыта и не раз стояла почти у грани. Дитя, дитя неразумное. Но смешное. И родное. Нити в этот раз вели сюда. И теперь я вижу, что не зря. Это будет интересно. А Водяной снова будет ругаться, что мы распугиваем русалок и рыбу.
- А где комок шерсти и наглости?
- Тебе лишь бы что-то пушистое!
- И милое, не забывай. Ми-ло-е! - по слогам говорю я, и вдыхаю ветер с переплетением десятков ароматов. После Нави тут все очень, порой слишком пестрое, яркое и пронзительное.

xxx: что значит меметичность: мне приходится прилагать отчетливое физическое усилие, чтобы корректно написать фразу "грабить караваны".

далекое, а может, и не очень далекое прошлое
орлята Гоша учится летать

Есть у дражайщего братца любимое занятие - искать приключения на свою голову и другие части тела. Скучно-с, говорит, вечность коротать среди скелетов и золота, приходится искать себе развлечения. Среди смертных бывать - оно, конечно, занятно, этот мир живой, яркий, изменчивый, как изгибы горного ручья, но - не то. Сражаться нам уже не интересно - каждый знает стиль друг друга, оживлять скелеты, чтобы плясали заморские танцы - надоело на прошлом веку. А тут нашлась такая чудная зверушка. Кощей назвал мелкого дракона Гошей. И при первой же встрече Гоша решил сжевать мои волосы. Голодный, значит. Пошли искать еду, заглянули к Лешему, он подумал-подумал, и сказал, что Гоше ягоды лесные да травки не подойдут, а живность палить не даст - лето близится, сухостой, одной искры достаточно, чтобы вспыхнули пожары. Позже на спор подтянулся Водяной, обрызгал водой и пытался добавить нам стиля, как говорят на заморских землях путем подкидывания водорослей, чтобы живописно развесить их на нас и на Гоше. Дракон попробовал, пожевал и решил, что нырять за рыбой веселее. Поймал Гоша что-то блестящее и матерящееся. Водяной схватился за голову руками, тиной окрашенными, Леший - за корягу, мы с Кощеем - за Гошу. Еле отбил Водяной свою чудо-рыбку у любопытного Гоши. А как ругался - Леший себе записал даже. Русалки хохотали в камышах и гребни прятали - любит дракон все, что блестит, ну прямо как Воронович.
- Гоша, стой! Стоять, кому говорю!
- Не хочешь? Куда морду в наливку! Не дорос еще. А если тебе плохо после нее станет?!
- Братец, он дракон. Ничего ему не будет.
Гоша кружил мимо стола с резными кружками и выдавал свои обиженно-вопросительные трели, склонив к полу гибкую шею с красноватым гребнем.
- Может, выберемся к смертным, а то они про нас всякую ерунду сочиняют, - на скатерти, отороченной расшитыми золотыми да серебристыми нитями, появляется еда - Кузьма расстарался. Первым пробовать закуски решил Гоша, и рогатая голова утонула в широкой утвари.
- Они шумные, сам же говорил, что полог молчания соткать бы на пару сотен верст вокруг.
- То до наливки было, - отмахивается Кощей. - Пошли-пошли, песни новые споем - нам и задаром все отдадут.
- Идите с Лешим тогда, у вас их еще много. А мы будем учиться не падать в речку. Да, Гоша?
Гоша поднял свою чешуйчатую голову и задумчиво смотрел золотистыми глазами с вертикальной чертой зрачков. Летать у мелкого ящера пока получалось не очень - планировал неплохо, а вот летать... И Ворон Воронович тут не помогал - иначе летают птицы-то. А тут - ящер. Молодой, но скалы уже жаром плавит. Хорошая охрана будет у богатств несметных братцевых. И поговорить можно.

xxx: Пользователь хочет чего-то невообразимого.
xxx: Ты говоришь: "Ага! Тут-то мне и пригодится питон!"..
xxx: ... достаёшь Colt Python и говоришь: иди нах*р отсюда!

-Ярмарка-Избушка-

Когда строки сами ложатся на бересту, чтобы воплотиться в Яви, я позволяю воле вести руку и писать то, что должно прозвучать. И иногда случается так, что песни не сразу находят своих адресатов. Не сразу и не всегда. Некоторые так и ждут своего времени. У братца лучше получается писать под наливку и "Гоша, брысь!". Когда ящер был маленький, любил все грызть и палить, теперь поспокойнее стал, но почесушки все так же любит. И золото, и серебро, и самоцветы. Потому и остался на посту - бдить сокровищницу от очередных "героев" или "дев в беде". И ведь добираются же - и тропы темные, и звери лютые не пугают и не останавливают. Строки о Родине звучали посреди шумной ярмарки, вплетаясь в узоры шелковых одежд, в нити красных и ихоровых бус, в защитные знаки на оружии да доспехах, обволакивая и утешая, обещая и оживляя в сердцах то, что отдаляет от тьмы и тянется к небу. В исполнении Лешего они словно впитали утреннюю росу, треск морозов и белые глади снегов, трели птиц и шепот деревьев, костры и запруды, звон мечей и пробуждение жизни от долгого сна. Даже заморских гостей пробрало - выбежали. Леший кланяется, благодарит, жители Энск-града бросают монеты и поют - каждый на свой лад. Не так, как Хозяин Лесов и мы с братом - в голосах смертных нет той силы, что соединяет миры. Но идет это от сердца. И достигает Матери-сырой-Земли, матушки моей - Мокоши, Перуна да Велеса, Сварога да Рода, Лады да Стрибога. И в Навь спускаются, где души мертвые ждут своего часа, чтобы начать новый цикл жизни под лучами Хорса и Дивии.
- Благодарствуем, благодарствуем, люди добрые. Пора и честь знать! Не поминайте лихом, - из нас троих Леший самый... дружелюбный, что ли.
- Пусть бы попробовали, нам-то что, - пожимает плечами братец и достает из сумки на поясе медовый пряник.
- А то, что княже гневался бы. Не то, чтобы нам это чем-то грозило. Но Мстислав свой, правит мудро.
- Природу почем зря не обижает.
- Женихов не ищет.
- Князь?! - мы с Лешим хором.
- Для дочерей, - снисходительно усмехается Кощей. - Вот право слово, батюшкой Чернобогом клянусь, еще раз принесут мне список "недостатков и достоинств, будущим мужам приличествующий" - пойдут по тропкам гулять. Далеко. Очень.
- Так скелетов парочку обряди и поставь у ворот, а?
- Ставил.
- И???
- Все равно лезут, как те тараканы.
- Мда...
- Однако...
Какие настойчивые смертные. Со списками и пожеланиями приходят. Толпа шумела и волновалась, купцы перекрикивали друг дружку, расхваливая товар, звенела сталь и стучали бочки с напитками. Нам улыбались и махали приветливо, благодарили и звали спеть еще. Незримая пока тонкая струна дрожала в пронизанном пряностями и благовониями воздухе. Что-то грядет. Нити матушки никогда не ошибаются. А вот и внучек пожаловал. Киваю, когда мы проходим мимо на расстоянии восторженно гудящей ярмарки. Смертные и их интриги. Иногда они заходят туда, где один путь - в Навь без права на перерождение - такова воля Белобога. Но есть те, которых это не останавливают. Месть для них слаще, важнее, желаннее. Не всегда создания Яви могут совладать с силой, что жаждут.
- Вы без меня все не выпили, а?
- Обижаешь, друже. Для тебя отдельный бочонок стоит, Кузьма даже нас гоняет.
- О, Кузьма плюшки оченно недурственные готовит.
- И драники!
- И пироги.
- Счастлив он, - связь с Избушкой и домовым всегда сохранялась, каким бы длинным не было расстояние. - Любит стряпать да мастерить. За это благодарность ему всегда и почет. Вот, блинов возьму, порадую.
- А сорока где твоя делась?
- Вернулся, крылья разминать летал - в Нави не так ярко, как в Яви-то.
- Ну, раз такое дело, - потирает руки Леший. - Пошли заценим наливку да перед песнею хорошей. На голодный желудок оно не так играется.
Друг прав - не так, совсем не так. Среди смертных весело, но мы не из мира живых. И иногда нам лучше провести время вдали. Слушать и прислушиваться. Или выпить наливки братца за встречу - сколько бы не прошло веков, мы остаемся верны себе и нашим общим традициям.

Внедрённый в российскую фирму иностранный шпион спалился, купив к новогоднему корпоративу пять кило апельсинов.

Избушка встретила треском огня в печи, запахов трав и перезвоном стали, что висела вдоль дальних стен. Это не просто домик, и даже не магический дом. Избушка на курьих ножках - это точка перехода между мирами. И в нем может оставаться лишь тот, кто несет в себе отголоски силы. И существа, что не являются изначально смертными, как я, Кощей и Леший. Кузьма спорил о чем-то с Вороном Вороновичем, и отмахивался метлой - мол, что ты несешь, оканянныя. Какие тебе яства заморские? Ах так, тогда плюшек не получишь. Ворон хитро щурил черные глазки-бусинки. Это у них развлечение такое - домовой прячет, ворон пытается спереть. Братец разливал свое творение да нахваливал - даже Гоша оценил, и после этого летал немного не по прямой, чуть Лешему деревья не посносил. Бард наш сочинял что-то, и перо летало по бересте, а темные чернила расцветали блестящими каплями на дереве стола. Перуна благодари, что не на скатерти - Кузьма бы не посмотрел, кто перед ним и схватился бы за половник. Мал домовой, да прыток. И меток-то. Посреди уютных шелков родного дома стрелой ввинчивается тревога, нить, что связывает с Явью натягивается и почти обрывается, висит лишь на тоненьких узелках.

- Ты куда собралась, сестрица? Не наливать, что ли?
- Наливай. Я скоро вернусь, - в этот раз пришла ваша очередь, мои дражайшие спутники - ступа и помело.
Я могу и без них, но это предметы зачарованные - для путешествий по мирам и тропинкам, соединяющим их - зело хорошие.
- Предупреждала, а? - успеваю выловить падающую вниз, в серые туманы Нави птицу-горлицу. Глупое дитя, неразумное дитя. Они вырастают и понимают. Или нет. Но на то да будет воля Мокоши.
- Предупреждала.
- И? - тоненькая, что та березка - я ее веса почти не чувствую. Ступа даже не наклонилась, не вильнула, набирая скорость и уносясь обратно, к лучам Яви.
- Не могла не попытаться помочь, любушка...
- А Кузьму позвать?
- Не успела. Аспиды черные сердце стиснули.
- Оба?
- Оба, - кивает княжна, прислонившись к стволу могучего дуба на краю леса. Дуб шумел, и листья его укрывали в своей тени старшую дочь князя Мстислава.
- Значит, проклятие пробудилось. Ты прошла по очень тонкой грани, дитя.
- Так брат...
- И он, - киваю и ступа поднимается в воздух. Она перемещается между слоями пространства, что соединяют мостами Правь, Явь и Навь, и тот, кто утверждает, что ее видел - или раньше меня встречал, или врет, тать поганый. - Вдали проклятие ослабевало, и дотянуться не смогло. Но теперь оно ждет. Ждет, чтобы ударить.
- Отсечение, - устало вздыхает Светорада. Не так устало, как прежде - лес, владения друже Лешего, того, кто зла не желает - исцеляет.
- Ты не проведешь. Не сможешь. Как пир закончится, зови Кузьму. Пришла пора разобраться с этой ворожбой, пока она жатву свою не собрала. Береги себя, дитя.
Знала ли я, что проклятие сработает? Да, знала. Но оно пробудилось раньше, чем я ожидала. И начинать готовиться нужно сейчас, на Купалу будет время, когда миры сближаются, и в мире смертных чары становятся сильнее. Возвращаюсь и на вопросительные взгляды Лешего, который уже знал, что Лес силою своей поделился, и Кощея отвечаю, что не пора сейчас. Сначала - пир у князя, уважить надобно. Все остальное - потом.

Ценный совет: НИКОГДА не разворачивайте подарок сразу, а дождитесь ухода гостей. Если развернете его при гостях, то никому из присутствующих его уже не подаришь...

Избушка встретила легкой дрожью, словно часть теней Нави следовала за мной по пятам. Приливной волной всколыхнулась, и будто потревоженная птица, сорвалась вдаль, к граням Миров. Избушка – мост между Навью и Явью, и сейчас в ней преобладала жизнь и энергия мира смертных, бурлила и переливалась, как бриллиант на солнце. Кружилась ветрами и стегала снегопадами. Явь – очень переменчивый и быстротечный мир. И моя много раз правнучка едва не потерялась в нем, проваливаясь в холодные объятия Нави. Проклятие никуда не делось – оно ждало, оно притаилось змеей под россыпью золотистых листев в лесу. Купала – лушее время. А до той поры оступиться нельзя. Отвлекают от дум невеселых Кузьма и Воронович, которые затеяли свой привычный спор, Леший наигрывал на флейте, Кощей сыпал в чан с наливкой пряные травы. К князю явиться – оно правильно будет. Каждый из нас – часть земли, что согревают лучи Хорса. В сказаниях смертных есть лишь часть истины, ибо пугает неведомое. И ведет на самую легкую, но не всегда верную тропу.
- Давай-ка собираться, сестрица, - Кощей ставит перед нами с Лешим кружки с напитком. – На дорожку и пойдем, посмотрим, чем живут людишки, когда не лезут в пещеру к Гоше.
- Они и туда пролезли?
- Представь себе.
- На дорожку так на дорожку. Пойдем, как и подобает гостям. Неспешно. Леший, ты из нас всех ближе, так сказать, к народу. Что слышно о пире у князя?
- Гости из земель дальних пожаловали. Шамаханскую царицу ждут.
- Дааа? – я люблю путешествия, за столетия жизни душа требовала новых свершений и открытий, и вела меня как на суровые снежные земли, так и алым в лучах заката песчанным дюнам и диковинным строениям. – Ну, посмотрим, что княже придумает.
- А он на выдумки дюже горазд.
- И то верно.
Княжеский терем возвышался над городом золоченной кровлей и расписными окнами. Шум, суета и смех звучали в обители князя Мстислава. Сновали туда-сюда холопы, разнося явства и напитки, звенели гусли, шуршала ткань нарядов. И посреди этого великолепия ощущение опасности витало в воздухе среди запахов и ароматов. Кстати, об ароматах. Это что за… Повезло Царице и ее Визирю – у них опахала есть. Раскланиваемся приветсвенно, да и выбираем себе место у окошка, там и светло, и ветерок долетает. И видно всех, как на ладони.

Местные ТВ-новости:
"Застрявших в аэропорту из-за непогоды пассажиров отправят по частям другими рейсами"

-Терем-
мы к вам заехали на чааас
привеет, бонжууур, хелоооу

Терем гудел, словно растревоженный улей. Гости, князь с семьей, бояре, купцы и гусляры, дружина славная - кого тут только не было. Заморская птичка, да? Для существ, что живут не одно столетие, мир иногда становится слишком тесным, и в поисках новых знаний, ощущений и эмоций, мы уходим в дальние путешествия. Леший остается - он Хозяин Леса, и его место - с ним, с березами и дубами, травой и ягодами, рябиной и тополями. Кощей больше самоцветы да золото ищет - для короны, говорит. Старая уже приелась, ее даже Гоша на зуб не пробует - привык. Я видела раньше подобную птичку, в странах с диковинными деревьями, что зовутся пальмами, бескрайними песками и кораблями пустыни - верблюдами. Удивительные звери, но характер у них похуже, чем у Гоши. Тогда меня больше интересовали барханы и существа, их населяющие, да пещеры (это от братца, точно, это он пока про сокровища Али Бабы не слышал, так бы уже решил проверить, есть они или нет), и до дворца царицы я не дошла. Вернулась домой, к Избушке, тропам и Кузьме с его вечным ворчанием. Да и к родне. Не могла совсем мелкими и беззащитными оставить. Многие нас узнавали, как бардов, не как Лешего, Кощея и Ягу, хлопали, кланялись, подносили жбаны с медом да напитками заморскими. Запали песни, что пели на ярмарке, в сердца смертных, так, что даже до князя Мстислава весть донесли.

Переглядываемся, и Леший берется за флейту, Кощей машет на людишек - кыш, мол, от стола, нe в коня корм. Спорить с братцем даже в облике, близком к смертным, не решается никто. Еду переносят на соседний, и к нему тут же шагает Алеша. После хорошей пляски поесть надобно, так сказал младший богатырь, тот самый, что парфумами заморскими пир... порадовал. Зато теперь я могу на законных основаниях покушаться на опахала - мол, на то воля княже, поделитесь да порадуйте. Визирь как чувствовал, и отошел за диванчик, расшитый узорами прекрасными, и обмахивался опахалом из переливающихся перьев оттуда. Благодарит царица Шамаханская и улыбается - то, что не видят смертные, не скрыть от нас. Из нашей тройки лучше всего выходит говорить слова усладные у Лешего, он и молвит, пока мы с Кощеем творим немного чуда. Танец, что душа княже пожелала, требует инструментов заморских. Барабаны они зовутся. Не такие, как боевые у викингов, но не менее удивительные. Вечер чудес дивных ждет княжеский терем, улыбаюсь уже я. Явь никогда не перестает удивлять меня. Смертные в жажде знаний и увеселений иногда невероятно потешны. Подбегает Светорада, обнимается, дите неугомонное. Наказываю добыть два клинка острых, и княжна пестрой заморской птичкой упорхнула к дружинникам, что пир охраняли. У дверей они нам здравия желали, помню. Нам. Особенно потешался Кощей - дескать, скелету в короне здравия желать, смешные эти людишки.
- Разойдись, люд честной, - велит князь Мстислав. Что-то, наверное, помнит и он. Как и то, что хотел бы забыть. Да не забывается такое. Некоторые в Нави в воды темные смотрят, печали тянутся за ними, пока туманы мира мертвых не окутают души их.
- На счет три, - хорошая сталь у дружины княжеской, не булат, но неплохо, неплохо. Однако, не для того, что собираюсь я творить танцем и огнем. - А ты, дитя любопытное, - острие восточной сабли, из стального клинка обращенной, указывает в сторону княжны, - смотри и запоминай. Не глазами, сердцем. Пусть рисунок огня укажет тебе путь.
И вспыхнуло алое пламя, высекая искры. Удар - шаг, удар - поворот, трель флейты - полукруг. Мир дрогнул, и преобразился. Ветер из прохладного стал жарким, тем, что несет песок на огромны дюны, сносит строения и пугает караваны. Удар - уклонение, удар - выпад, пронзительная до боли мелодия, воплощенная в ритм - рисунок, что расцветает кровью, когда налетает ураган. Удар - и порывы поют песню соленых морей, крики чаек и скрытые в глубине тайны, он горит, он топит, он возрождает. Он зовет. Стихают удары, и струны гуслей вплетают томные ноты, высокие, пронзительные, резкие. Словно сражение среди пустынных миражей, словно неостановимая песчаная буря. Братец говорит - людишки слишком боязливы, впечатлительны и дремучи. И в чем-то он, несомненно, прав. Не все ищут ответы. Но те, кто стремится к познанию, да увидят его в узорах пламени. А клинки я, пожалуй, оставлю себе. Для смертных Яви они недостижимы, в них часть миров Иных лежит незримым отпечатком. Шаг, еще шаг, и по полу прокатывается золотая волна. Она изменяет, она лечит, она спрашивает. На мгновение стало жалко Визиря - как бы он с себя тюрбан не сдул такими взмахами. Да, я вижу, уважаемая царица. Но какое в том веселье, некоторые тайны я предпочту хранить. Если суждено им Перуном да нитями пряжи, что сплетает Мокошь, стать явными - станут. Если нет - так тому и быть. Не только Кощей любит подшучивать над людишками. Удар, нота, что срывается в свист, и огненные всполохи гаснут. Мир возвращается на круги своя, ветер проносится над теремом и растворяется в облаках.
- Песня прозвучала, князь, - ох это дитя неостановимое, что ж ты меня с ног сбить-то норовишь. Не получится, знамо дело. - Aramesh va shokufaii baroye Padishahiye Shamahan va morvaridesh.*
Язык-песня. Язык, что стремительный ручей. В нем было свое особое очарование. Вы ведь поделитесь тем белоснежным опахалом с перьями птиц, что павлинами кличут, не так ли?
---
*Aramesh va shokufaii baroye Padishahiye Shamahan va morvaridesh - мира и процветания Шамаханскому царству и жемчужине его.

У нас на выезде рядом с кладбищем есть стоянка для дальнобоев
Забавно выглядит. Могилки, кресты, часовенка рядом
И огромный баннер "СТОЯНКА ДУШ"

Словно снова ветра пустыни с золотистой крошкой песчинок пронеслись перед глазами. Давно я там не бывала, давно... Может, там появились новые чудеса и замки с расписанными чарующими узорами крышами. И бушующее море, и высокие, до небес, горы. Там по-своему красиво. Взять у братца Гошу и слетать туда, может? Нет, без стража сокровища оставлять нельзя - людишки они такие, наслушаются сказок и лезут. Даже слава скелета в короне их не останавливает. Как и моя - бывает, что плутают рядом с Избушкой - если не дано вам увидеть, то и неведомы вам тропы будут. Когда песня стихла, и столы снова вернулись на свои места, я с трудом удерживаю улыбку, когда вижу новое "угощение". Какое изысканное творение. Гости, вижу, тоже оценили. Ветра закружились и улетели, и снова аромат "парфума" повис в воздухе. Спасибо царице за попытку, но надо гораздо больше сандала. Хлопки и крики, свист и слова благодарные. Песня и танец - это невероятно тонкое искусство, способное как оживить душу, так и умертвить. Опахала белоснежные из перьев птиц далекой пустыни - неплохо для дара. Принимаю и отвечаю на том же языке, что желала процветания царству Шамаханскому. Кто узнает - тот узнает, для остальных - пусть останется восточной загадкой, таинственной и неуловимой, словно мираж в жаркой пустыне.

- Dar safar zandegitan mofegh bashid, padeshah-e darkhshan,* - так-то лучше, дышать стало свободнее.
Одно опахало отдаю княжне - пусть развлекается, второе оставляю себе. Интересно, что в певучем восточном языке этом нет рода. Какое веселье в том, чтобы выложить все карты на стол? Никакое. А саму царицу увидеть бы надобно, как и ощутить восточную волшбу. Век живи - век учись. После моей песни пустыни лихо ударяет по струнам Леший, и музыка быстрая, яркая звучит в тереме княжеском.

Я остаюсь за столом, мне плясать больше не хочется. Сидеть у окна и обмахиваться опахалом восточным - что еще для счастья надобно? Но стоит ли оставаться так долго среди смертных? Много силы пронизывало сегодня эту землю и этот терем, пусть она уляжется и успокоится. А то еще войдут в кураж и накуролесят, особенно молодые да горячие. Подождем, что княже молвит и решим. Перехвачиваю поудобнее опахало из перьев птиц, что не могут летать - страусами зовутся, я таких видела. В следующий раз проверим, смогу я обогнать их в ступе без волшбы или нет.
---
*Dar safar zandegitan mofegh bashid, padeshah-e darkhshan - Удачи на жизненном пути, блистательная царица.

хxх: футбол, между прочим, очень полезен и нужен, но понимают это только те, у кого есть плохая привычка резко открывать дверь холодильника.

-Терем-Избушка-

Отдохнули, отведали блюд (и странных тоже, но вот пироги, пироги превзошли все ожидания, теперь их все гости и не только запомнят), сплясали, привнеся тонкие ноты чуда в терем княжеский, пора и честь знать. Избушка мне все же роднее и уютнее самых высоких дворцов.
Дитя, дитя... Такое неусидчивое, живое и огненное. И проклятие подпитывается, растет, постепенно пуская корни, словно дерево. Не наше из лесов, где Леший хозяин, а из пустыни - те корни переживают и бури, и пожары, и раскаленный песок. И ведь находят ту необходимую каплю влаги. Заморские опахала вещь замечательная - и перья страусиные тоже оченно неплохие. Как и чудо-птичка. Это не колдовство, я бы почувствовала. Механика - то, что определит будущее. Мир смертных ждут изменения, и смогут ли они принять их - одному Перуну ведомо, сколько на этом пути будет крови и потерь... Ты всегда можешь прийти к Избушке, киваю княжне и мы собираемся уходить. Слишком долго находиться среди смертных не пристало сущностям вроде нас. За Лесом приглядывать надобно да за обитателями его, нам с Кощеем - наблюдать, чтобы не нарушались нити между Мирами. А кто этого не понимает - попробуйте рассказать Гоше, что вы забыли в пещере сына Чернобога.
- Здравь будь, княже. Долгих лет.
- И тебе здравствуй, внучек, - доносит порывом ветра. Опахала все же полезная штука. Ими так удобно ветра направлять.
- Повеселили вы меня, повеселили.
Я рада за тебя, братец. Царица Шамаханская и великий Визирь, и вам доброго пути и пребывания в Энск-граде. Золотые песчинки связали два мира, и теперь я вас услышу, если есть такой узор среди шелковых нитей Мокоши. Пора бы нам и вернуться. Кузьма ждет. И наливка.

xxx: Стою сейчас на крыльце магазина, курю и наблюдаю, как поток автомобилей филигранно объезжает ямы на дороге. Смотрю, значит, смотрю, и тут понимаю, что нас к такому ещё в автошколе готовили. Понимаете? Дорог у нас нормальных не будет.

-Избушка-

После пира и шума, что наполнял княжеский терем, пение птиц за окнами и слабое потрескивание огня было долгожданными звуками покоя. Танец... он был неплох, и то, что он должен был привнести - сбылось. О том говорят нити Мокоши, о том сверкают молнии Перуна. Леший то наигрывает на флейте, то пишет что-то на бересте, рядом братец придумывает новый рецепт наливки - это ярмарка все и пряности диковинные - точно. Но аспиды так просто не сдаются. То, что суждено - случится, задумчиво кручу в пальцах пряжу - Кузьма решил выткать новую скатерть-самобранку, да поставить на нее тот горьковатый заморский напиток, что я привезла в прошлый раз. Лес ожил, зашевелился, словно потревоженный медведь в своей берлоге, дрогнула тропинка и позмеилась к Избушке. Не Светорада, она хоть и пришла в сознание, дойти до Избушки не сможет. Пришла пора...
Точно внучек пожаловал. Других бы Кузьма метлой прогнал или чего еще придумал - и бродили бы вокруг да около, хотя.. им и Леший-то путь бы не открыл.
- Впусти их, Кузьма.
- А гостья Шамаханская что тут делает? - не одна я то вижу, но никто из нас не спешил делиться. А зачем?
- Если я тебе скажу, что случайно - ты поверишь?
- Нет, конечно!
- Входите, коли так, гостюшки дорогие, - ворчит домовой и шлепает лаптями до печи. - Руки мыть! - половник грозно покачнулся из стороны в сторону. - А потом слово свое молвите.
Избушка не спешила поворачиваться обратно к Нави - значит, ждала она чего-то здесь, в мире смертных. И мне все же придется слетать посмотреть.
- Присаживайтесь, - это их так от полутьмы и теней на стенах так пробрало? Повезло, что Леший и Кощей новую наливку в другой комнате варили да разливали. - Про ворожбу черную я ведаю, - тонкий кувшин, на востоке его называли кофейник, опустился на поверхность стола, рядом отозвались легким звоном чаши. - Если повезет, хватит того, что есть. Ежели нет - путь вас будет ждать. Не тревожься раньше времени, - лишь бы княжич сам к терему не побежал. - Посидите, пусть черные ветра уйдут. Тогда и отправимся.
Если брат не решит поделиться наливкой, разумеется. Но... зная Кощея... вероятность очень мала.

xxx: Говорят, если хочешь что-то спрятать, это нужно положить на самое видное место.
yyy: Если бы этот метод хорошо работал, пароль от главного сервера Пентагона был бы записан на Мавзолее.
xxx: А может и записан, просто никто не видит?
yyy: Не подходит. Я проверял.

Отвечать на вопросы гостя из состава иноземной делегации было довольно занимательно, как и слушать о гадании на кофейной гуще. На досуге надо будет попробовать, но не сейчас, князю становится все хуже. Я это ощущаю через его сына, и то часть проклятие на себя перетянула Светорада. Пока Кузьма разливал кофе, пока принес плюшки, пока заглянули Кощей и Леший, и Леший покивал - мол, так и есть, недоверчивый ты иноземец, как птица заводная, так привычно, а как тропинки лесные открываются тем, кому должно - так чудо чудное, диво дивное. Братец намекнул, что они не первый раз спрашивают, и он прав. Если все так, как я думаю. Но пора собираться в путь-дорогу обратно.

- Заговор на смерть, - домовой ворчит, что он тут носильщиком не нанимался, мол, пусть два здоровых лба мешки таскают, но он так всегда, не руками чай, а колдовством. Тряхнул окладистой бородой, и пальцами прищелкнул Кузьма, и перенесло нас с гостями в коридор, что вел к крыльцу. - Сильный. Не исключаю жертву, принесенную в день черного месяца. Возможно, человеческую.
- Или несколько.
- Или так, - соглашаюсь с братом, он лучше чувствует появление новой души в Нави. - Обычный отворот тут не поможет, хотя Светорада молодец, выиграла князю немного времени. Ну что, готовы?
К полету в ступе оба, ожидаемо, оказались не готовы но раз доктор сказал в морг, значит, в морг, но тут такое дело, что надобно. Так быстрее, чем по тропам Лешего, да и частички проклятия по пути не соберем. Не ковер-самолет из сказаний восточных, но летает быстро. Ступа может быть и маневренной, и медленной - как того требуют обстоятельства.
- И не вопите вы. Зверей распугаете да птиц, да рыб. Водяной опять будет гневные бересты да тину к Избушке присылать, а русалки все блестящее утащат.
- Как тут не вопить-то?!
- Молча, - последний круг, и рядом возникает терем княжеский. Не по тропам смертных мы летели, поэтому и высовываться за стены ступы нельзя - душа затерялась бы между Явью и Навью.
На ступеньках, ведущих в светлицы, прохаживался туда-сюда большой черный кот с блестящей шерсткой. Зыркнул на нас, помахал хвостом, словно сомневаясь, стоит ли подходить, но все же пушистым клубком прыгнул на руки. Ну, здравствуй, Коргоруш, ты вырос. И говорить научился.
- Уж получше некоторых мяу, - подтверждает кот, расправляя лапкой усы. - Князь плох, того и гляди Перуну душу отдаст. Спешить надобно мяу.
Стража у дверей пропускает, ибо первым шел княжич, а мы с гостем иноземным и Коргорушем - следом. Братец был прав - жертвы были, духами неупокоенными бродят в Нави, я отсюда веяние ее холодное чувствую. Но Светорада дала батюшке проблеск надежды. На то, что он успеет дождаться меня. Тяжко тебе было, ведаю, что обнимаешь меня как подушку расписную в детстве.
- Миролюб и Светорада остаются. Остальные - за дверь и не входить, если жить охота.
- Брысь отсюда мяууу! - воинственно встопорщил шерсть Коргоруш.
Только в них двоих была часть, что с кровью матушки их Денницы передалась. Ворожбу, может, царица, которая не царица, пережила бы, но после полетов в ступе кальян первым делом нужен. Передаю кота княжне и отпускаю силу, что не от мира сметрных, но от сотен и сотен пройденных дорог в мирах разных. Тонкая дрожь золотистой линии Прави - князь цеплялся за жизнь изо всех сил, и длань матушки Мокошь удерживала паутинку, что перетекала ручейком в Явь, черные крылья, словно из тумана сотканные - первые вестники Нави, что жатву свою собрать пришли да ждали. Сила струилась морем и ревела штормами, закручивалась вихрями смерчей.
- Нужно две вещи, чтобы батюшку вашего спасти, - тепло-янтарное сияние окутало князя и впитывалось под кожу, прогоняя черное марево. - Молодильные яблоки, да настойка на живой и мертвой воде. Ежели только одно будет - не поможет. Добралось проклятие до сердца почти, в кости впиталось. Ты, Светорада, помогла, молодец.
- Так батюшка...
- Ветры Нави отступили, но они вернутся. У вас есть две-три недели.
- Вот те нааа, мяу, - так и сел на пушистый хвост Коргоруш.
Не могу не согласиться, мой мурлыкающий друг. Но надежда есть. Пока моя сила удержит душу князя в Яви, но медлить нельзя.

Чичиков, изнывая от безделья, принялся скупать мертвые аккаунты в сети, чтобы раздуть свой инстаграм. Теперь он мечтал прослыть звездой интернета и кормиться с руки столичной администрации, выполняя заказы на "продвижение важных идей".

-Терем-Избушка-
если человек по-настоящему хочет жить - медицина бессильна (с)

Проклятие темное обвивало сердце и душу князя черными аспидами. Они шипели, грозно поднимались и раскачивались на хвостах. Они не хотели отпускать свою жертву. Алкали отмщения, жаждали крови. Светорада смогла лишь облегчить боль, но сама ворожба оставалась. Глажу Коргоруша по гладкой шерстке и думаю, что мне стоит вернуться. Границы миров не для смертных. И не для князя, который борется с проклятием. Так он станет ближе к Нави. Не нужно...
- Я тоже хотела бы остаться, котичек, - отвечаю на требовательное "мяяяу" и угрожающе изогнутые коготки. - Но нельзя, не должно быть здесь ничего из мира мертвых. Береги князя и детей неразумных. Ты такой умница, у тебя получится.
- Мяяу! - гордо блеснул глазами Коргоруш.
- Вот и молодец.
Ступа летела быстрее, никого не нужно было удерживать от попыток сигануть вниз. Успела я как раз в тот момент, когда Леший и Кощей распили наливку и решили спеть.

Не очень хорошие вести я привезла, друзья мои. Живая и мертвая вода. Молодильные яблоки. Сильное проклятие. И темное, очень темное.
- Ай да песня, - хлопаю в ладоши, присаживаясь рядом. - Прав ты, друже Леший, повадились шастать тут.
- Даже до меня добираются, - поддакивает Кощей и бросает в наливку травы. Когда вы успели их собрать-то? - Как там князь, что внучка твоего принесло?
- Плох князь. Ты был прав, братец. В Нави бродят те, кто силу и жизнь отдал за ворожбу.
- Так-так...
- Идолище?
- Могли. Горыныч спалил бы сразу - зачем ему проклинать?
- Тоже да, - соглашаюсь. - Наливайте, что там у вас.
Избушка дрогнула и развернулась обратно в сторону леса. В сторону Нави. Зашумели вековые дубы да тонкие березы, зажурчали ручьи и реки. Запели дивные птицы. Дом между мирами вернулся в родную гавань. Туда, где нет времени.

- Наверное, в жизни каждого человека наступает момент когда хочется взять заложников и потребовать вертолет, 2 миллиона долларов и бутылочку светлого пива.
- Две.
- Да, лучше две

В лесу пели птицы и звенел вдали ручей, шелестели ветви деревьев и ступали по тропинкам звери. Лучи пробивались сквозь листву и освещали стены Избушки, что не спешила поворачиваться обратно к Яви. Кощей и Леший придумали новую песню и сейчас играли ее то на гуслях, то на флейте. Посмотрим, остался тот заморский напиток у нас. Кузьма?
- Коргоруш в беде. В лесу заблудился.
- Коргоруш и заблудился? - ведьмовский кот знал все дороги лесные, как свои пять коготков. Как так-то?
- Они с Великим Визирем в шахматы на желание играли. Вот и пошли на рыбалку - Визирь загадал.
- Что, жульничать пытался, шуба меховая?
- А то, - так и вижу усмешку Кузьмы, что стоял далеко на перепутье дорог. - И Водяному попались.
- Аааа, вот оно как. Оставайся там, я вас заберу.
- Что такое плов? Что за еда басурманская?
- Под наливку подойдет.
Леший, когда услышал, что тропинки завели кота Светорады в чащу, удивился, почесал затылок и сказал, что не подумал на них-то. Вдруг кто реки баламутит да обитателей леса пугает. Летать решаю в ступе, и когда она зависает в воздухе над травой, вижу презабавнейшее зрелище. Кузьму и Коргоруша, которого Визирь зовет Василием - ну, это понятно, и, собственно, Визиря, что поминает шайтана и прочих духов нечистых.
- А вот и тыыыыыыыыыыыыыыыы! - комок меха запрыгивает на руки и начинает жаловаться на Водяного и прохвосток чешуйчатых. - А оооон, а мыыыыы, уууух!
- Доброго дня, Великий Визирь.
- Теперь, может, и доброго, - возводит руки горе Визирь царства Шамаханского.
Посмотрим, что будет после полета в ступе. Хотя, в этот раз спешить не нужно. А Светорада дошла до Алатыря, я чувствую. Кровь родная волнуется. Кровь кипит. Кровь помнит.

Отзыв на алиэкспресс:
xxx: Excellent! The seller was great! Sent phone in 48 hours, as promised! Thank you. Prodavec balabol, nichego ne otpravil, zabral y nego dengi.

Великий желал отдыха и блюда, что о родине напоминает запахом да вкусом, Василий - подвигов, и начать решил со свершения справедливости, для чего даже решил бросать картошку сам.
- Посмотри на него! - возмущался пушистый, когда ступа снова набрала высоту - управлять ею посредством опахала из перьев страусиных было на удивление удобно. - Я от чистого сердца, от души! Нет ты видел?! Вот прохвост!

Рис? Знаю такую крупу, она белая и рассыпчатая, но в Энск-град ее возят редко. Потому что для каши да кулеша не годится, и не покупают ее здесь, еще несколько лет назад был караван заморский - привозили, мы с Кощеем на пробу и взяли. Но последние годы - не привозили, чего нет, того нет. Мешочек поди в Избушке остался - Кузьма из него ничего так и не сварил, и под наливку просто рис в воде вымоченный не пошел.
Спрашивает любопытный кулинар Василий, примеряясь, можно ли кинуть напоследок в наглого косолапого гнилой картошкой или не долетит.

- Курицу достанем, - ступа совершает поворот и улетает вдаль, в лесным тропинкам, на перекрестке коих и стоит Избушка, что сейчас медленно заносила куриную ногу, чтобы повернуться к Яви. Кузьма ранее ушел - негоже дом без домового оставлять надолго.
- А баранину? - не терял надежду Визирь царства Шамаханского.
- Леший может достать. Если они еще в гостях, помощь в приготовлении плова нам пригодится, - опахало мягко рассекает воздушные потоки и река внизу вытягивается в синюю ленту. - Кузьма говорит "там они - дегустируют".
- Наливку? - аж подпрыгнул на месте кот.
- Ее.
- Оооо! Отличненько, - потирал лапы Василий. - Амин, это таааа наливка, понимаешь?
Еще разворот, и дерево из дубов мира Нави да тонких веток берез Прави опускается на траву, не причиняя вреда пышному зеленому ковру и цветам. Видать, сильную волну ветра подняли перья страусиные, что Кощей и Леший приземление ощутили.

- Брааатец, ты куда тот мешок с белой крупой подевал?
- Зачем тебе та моль бледная? - щурится Кощей.
- Великий Визирь царства Шамаханского, - кивок в сторону Визиря, что приветственный поклон совершил. - Говорит, есть рецепт заморский - плов называется.
- И баранина нужна, баранина! - прыгает пушистым черным комком Василий. - И что еще? Морковь? Чеснок? Да? Кузьмаааа, чеснооок есть?
Бац! Наученный кот увернулся от половника домового.
- Не шуми тут, не на базаре чай, - ворчит Кузьма. - Есть, все есть. Но для басурманского не дам!
- А если получится вкусно?
- Если нет, больше тебе раков не видать.
- По лапам! - соглашается азартный кот Светорады. - Пойду специи достану! Не начинайте без меня!
- Мы собираемся готовить... плов?
- Под наливку.
- Ну, если под наливку, можно и попробовать. Все равно скучно.
Так под комментарии кота и ворчание Кузьмы о "заморском" были завершены приготовления к блюду. Оставалось достать баранину.

xxx: В частный дом ночью через забор залезают, нужно выяснить кто, можете предложить самое недорогое решение?
xxx: Капкан пробовали - украли.

За приправами заморскими вызвался сбегать Василий. Никому доверить столь важное дело нельзя - заявил пушистый и с воплем "Без меня не начинайте" унесся по тропе в сторону славного Энск-града. Опахала разноцветные из перьев страусиных отношу в комнату сама, ступа покружилась и улетела за Избушку. Визирь сказал, что к князю не пустили, и сыграть он в шахматы решил с котом. Потом они пошли рыбачить (червей, разумеется, пушистый лапами не копал и припахал богатыря Илью), а там водяной, русалки, мишка... Пока Амин, как представился Великий Визирь, готовил плов, Кощей с Лешим притащили из подвала бочонок.
- Разговорами сыт не будешь.
- Точно, у нас наливка закончится раньше, чем закуска подоспеет.
- Не тяни кота за...а где кот-то?
И правда, где носит Коргоруша, он же Василий, он же "я просто мимо проходил мяяяяу". Чарки принесли следом, Кузьма расстелил скатерть и теперь бдил, чтобы сначала руки и лапы помыли, а потом только за стол садились. Для плова начаровали казан чугунный, тяжелый да с боками блестящими и ручками, чтоб над костром вешать было можно. Закапывали ветки и железные подпоры, разгребали золу и угли, Амин командовал, когда поворачивать, когда снимать, куда ставить. Братец возмущался, что так мы допьем наливку раньше, чем доберемся до плова заморского. Леший на то молвил, что самую короткую тропу открыл - лапы коротковаты. Кот-то волшебный, но все же кот. Зашумели вдали дубы, заволновалась трава. Идут, говорит Леший. На поляну вышел Илья, Василий тут же спрыгнул с плеч богатыря и понесся к котлу.

- Да, - подтвердил Визирь и взял протянутый мешочек.
- Вот, - Василий чуть рыбкой в чугунок не нырял, так запах манил, а травы добавили ему новых тонких ноток, - откуда ты такой недоверчивый на мою голову. И ведь главное, говорю ему, мне к Яге по делу срочно. А он не верит.
- Да потому что балабол, - припечатал Кузьма.
- Слышали?! - возмущенно мявкает кот и смотрит на нас по очереди, к совести взывает, что ли? - Вот вернется Светорада, все ей расскажу! Ты мяса - то побольше клади!
Илья достал бересту и писало, кот вертелся рядом и постоянно проверял, не мало ли положили мяса, а то он со всех лап, понимаешь.

- Ну, раз выходной. То держи, - кружку до краев наполненную, передает Леший, пока Кощей сыпет что-то в бочонок и требует себе половник. Перемешать.
- Только сразу все не пей, - добавляет братец и мешает специи, что растворяются и окрашивают жидкость в насыщенно-рубиновый цвет.
- Я! Я требую реванша! - поднял лапу Василий.
- Ты мухлевал, - хмыкает Илья и откладывает бересту.
- Ничего подобного! - распушил хвост котяра. - Это были стратегические маневры, вот!
- А то я думал, куда это пешка пропала, а это было стратегическое укрытие, да?
- Вот-вот мяяяу!
- Во что играем-то?
- В шахматы, - отвечает Визирь. - Пока плов доварится, можно и сыграть, если кто ценит сие занятие для ума зело полезное.
В шахматы так в шахматы. Просто сидеть и пить наливку - не так интересно. Петь - веселее, особенно если вы в Лукоморье. Я чую там родную кровь. Испытание пройдут, в них я верю. Но это будет только начало.