Карта ролевой игры "Сказочные Вечеринки"

Я шел по базарной площади, улыбаясь красивым барышнями. Подмигнул одной, другой. Как все улыбаются, завидя барда. Заглянул в ближайшую бочку, ну красавец, ну красный молодец! Не имей сто червонцев, а имей настоящих друзей, как говорится. Яга перед каждым выходом в стольный Энск-град накладывала на меня заклинание. Негоже девицам да молодцам смотреть на зеленого лешего, да и кто тогда песни мои слушать будет? А голос у меня от бабушки, чистый словно горный ручей. В лесах когда пою, все живые твари собираются послушать. Правда песни мои не для людских ушей, своеобразные. Но Яга удружила, написала мне песни для народу. Вот с ними я и выступаю на ярмарках, да праздниках.
Богатая широкая торговая площадь в Энске-граде. Да базарный день нынче, любо дорого смотреть, сколько народу собралось. Вот значится я и пришел спеть честному народу. Да Яга и Кощеюшка обещалися прийти, поддержать так сказать. Инструменту у меняя особо не было, флейта лишь самодельная, но люду обычно и не надо было изысков, запросто так меня слушать было отрадно их сердцам. Знали бы, кто под личиной барда, ох веселье бы было. Я усмехнулся. Сколько лет живу, а не надоедает народ дурить.
Я прошелся вдоль рядов, купил себе на заговорённые Ягой же червонцы бублик да бражку. Надкусил сладкое тесто, по телу тепло разлилось. Эт ток говорят, что Лекшие всякой гадостью питаются, да врут все. Я и бублики, и похлебки теплые люблю, а уж брагу… Я сделал большой глоток. Ух хорошо!
В центре площади был небольшой помост, на котором выступать можно, дав плату небольшую страже столичной. Я сел на помост и стал выглядывать своих друзей - душа требовала веселья. Поднес флейту к губам и начал наигрывать потихоньку мелодию, да людей к себе привлекать.

❝ Все тебя шпыняют, все тебя срамят, все от тебя злодейства требуют. А у меня может душа нежная, как цветок. ❞

Я любил людские праздники. Когда шумно, весело и пьяно. Любил тишину леса, шелест листвы и шорох дождя. Невозможно выбрать было что-то одно. Да и не к чему. Жизнь моя длинная и такая насыщенная - зачем себе в чем-то отказывать?
В ожидании друзей, я напевал негромко старый мотив.

Могучий тис ветвями повис,
Лучше всех его ствол для лука.
Из ольхи башмаки выходят легки
И круглые чаши из бука.
Но подметки протрешь, но вино разольешь,
Хоть твой лук был в бою не напрасен
И вернешься опять сюда воспевать
Дуб, Терновник и Ясень.

Вяз - коварный злодей, не любит людей,
Он ветров и бурь поджидает,
Чтобы ради утех сучья сбросить на тех,
Кто тени его доверяет.
Но путник любой, искушенный судьбой,
Знает, где его сон безопасен
И, прервав дальний путь, ляжет он отдохнуть
Под Терновник, Дуб или Ясень.

Терновник, Ясень и Дуб воспой,
День Иванов светел и ясен.
До последних дней пусть цветут пышней
Дуб, Терновник и Ясень. (с)

Любил я песни про деревья, про лес. Не зря же Я — Леший, старый лесной дух, хозяин чащи и покровитель всех, кто живёт под сенью деревьев. Моя жизнь — это лес, его дыхание, его тайны и его законы. Я — справедливый. Не всегда мудрый, но учусь. Всю жизнь учусь.
Живу я в самой глуши, где деревья сплетаются кронами, а мох мягче любой перины. Но люблю бывать у Яги в ее уютном доме, пропитанном магией.
Моя жизнь — это вечное движение: я брожу по тропам, охраняю свои владения, слежу за сменой времён года, навещаю людские праздники.
Весной радуюсь первым почкам, летом слушаю песни птиц, осенью собираю урожай с лесных даров, а зимой укрываю зверей от стужи. Я — часть леса, а лес — часть меня. И пока стоит лес, буду и я.
И с годами Лес не стал меньшей частью меня, но музыка и люди стали важной частью.


Вот и Яга с Кощеем подошли, я поднес флейту с губам, начал наигрывать нашу любимую. Голоса сплетались в причудливую вязь.
Рад я видеть друзей, тепло на сердце становится. Они вроде и другие немного, но такие же как и я.

Я поднял глаза на светловолосую деву. Княжна, Софья Мстиславовна, кажись... Не гоже княжнам отказывать.
Я улыбнулся красавице, кивнул головой.
- Друзья мои, споем же.

Яга по такому случаю отличную песню писала. На мгновение прикрыв глаза, я вспомнил слова и запел.

Бескрайни поля да широки,
Реки быстры да глубоки.
Звучит вдали колыбельная,
печали с собой унося.

Родина с нас начинается,
На нас и век простоит.
Песнь соловьем разливается,
Ручьями меж березок журчит.

Родина в сердце, в ветрах
И в ясном солнышке,
В морях и пене соленой волны,
В расписном дома оконышке -
Это наша матушка-Земля.

Родина вплетена в ленты косами,
Росою омыта она,
Мечами стальными вострыми
Наша родная страна.

Весенними ливнями, зимними морозами,
Трескучими и белым ковром,
Жаркими летними грозами,
Горным звонким родником.

Родина в душе обитается -
Как трель, что пробуждает день.
Родина океаном разливается
Сегодня, вчера, всегда и впредь.

Мгновение тишины в голове наступило с последним словом, а потом снова шум ярмарки наполнил меня.
Я отложил флейту и поклонился публике.

- А теперь повеселимся, - сказал Кощей. - Давай про нас споем. Встрепенем чесной народ.

Я подмигнул друзьям, схватил балалайку и запел.

Неплохо повеселив народ на ярмарке, в избушку Яги мы тронулись. Любил я это теплое место, наполненное ароматами трав и корений. Избушка на курьих ножках стоит на границе между Навью и Явью, словно страж между миром живых и теней. Её древние стены хранят шёпот забытых богов, а окна светятся призрачным огнём, маня путников, ищущих ответы на вопросы, которые лучше не задавать. Но недолго пробыли мы в этом уютном для меня месте, ведь пир князя ожидал нас впереди. Хотели мы повеселиться. Правда не любил я, когда узнавали истинное лицо мое... Но личину не спрятать, многие видели суть.
Княжеский терем возвышался над городом. Золоченая кровля, расписные окна - все чин по чину. Сейчас повсюду был шум, суета и смех. В обители князя Мстислава сновали холопы, разнося яства и напитки, звучала весёлая музыка, слышен был звон кубков. Мы вежливо раскланялись и сели у окошка.

Переглядываемся, и я берусь за флейту, Кощей отгоняет народ от стола. Яга барабаны заморские на потеху людям извлекла, звуки чудные полились. Магия Яги воплотилась в Явь. Я добавил своей - по залу пробежал лёгкий ветерок, словно сама чаща заглянула на огонёк.
Волшебство творилось у князя на глазах. Яга умела завораживать. Я смотрел на танец словно со стороны, напевая причудливую мелодию. А потом пустился в пляс — мои движения были то плавными, как колыхание ветвей, то резкими, словно порыв лесного ветра. От меня исходила дикая, первобытная энергия, я чувствовал, как по залу разливается древняя магия чащи. Загорелись зелёным огнём глаза. В воздух изливался восторг людей, я впитывал его. Не только свет и тепло леса могло давать мне силы, но и тепло людей.
Чуть позже мы вкусили яства, выпили по кубку славного вина. Стол был полон еды - князь не скупился. Наступил такой момент умиротворения, что сразу всплыли с голове слова.
Я, чуть покачиваясь, тронул струны гуслей, и по высокому терему князя полилась звонкая, немного хулиганская мелодия. Гости притихли, а я, хитро прищурившись, затянул песню о древних богатырях, что бродят по чащам, и о чудесах, скрытых в самой глубине болот.
Льется музыка как ручей,
ты водицы ее испей,
Правду скажет тебе она
и накроет словно волна...
Музыка была необычной: в ней слышался шелест листвы, крик филина, журчание ручья и далёкий волчий вой. Мой голос, то громкий, то едва слышный, будил в сердцах пирующих тоску по неизведанному и жажду приключений. Пахнуло сыростью и хвоей. Яга вторила моей мелодии, Кощей с флейтой в руках сидел полу прикрыв глаза.
Когда песня стихла, в зале повисла тишина, а потом терем снова разразился шумом и разговорами.
Когда кубки уже не раз были осушены, а речи стали громче и веселее, мы решили исполнить прощальную песню. Я снова ударил по струнам — теперь уже плясовую.

Пир мы покинули не поздно, не стали засиживаться среди людей. Воля нам нужна, лес и чистое небо. Не долго я пробыл и у Яги после. Нужно было обойти лес.
Солнце уж скрылось за верхушками елей, а туман пополз по низинам. Я был с своем обычном обличье, на плечах — накидка из мха, а в руке — посох из корявой ветки.

Я остановился, прислушался. Лес дышал: скрипели деревья, шуршали мыши в траве, где-то вдали ухал филин. Это был мой дом, мои владения, и каждую ночь я обходил их, проверяя, всё ли в порядке.
Я шёл бесшумно, не приминая травы, не ломая веток. Там, где я ступал, на мгновение вспыхивали зелёные огоньки — гнилушки, приветствуя хозяина. Я знал каждый куст, каждую тропинку, каждое звериное логово.
У старого дуба я остановился. В дупле спала семья белок, в гнезде, свитом щеглами, ухали ушастые совы. Я погладил кору дерева — дуб был моим старым другом. Тропа повела меня к болоту. Я хранил его от людей: не пускал путников на гиблую трясину, не давал утонуть тому, кто заблудился не со зла.
Ночь была тихой. Лишь ворожба разная вилась в воздухе. Я обошёл свои владения, успокоил встревоженного зайца, шепнул сове, чтобы не охотилась у гнезда рябчиков. Моя работа в лесу — хранить равновесие. Лес живёт по своим законам, и я — их страж. Я напевал уже знакомые людям мелодии из нашего репертуара. День выдался насыщенным и интересным.
Когда небо на востоке начало светлеть, я вернулся в свою обитель. Мне не требовался сон, но иногда в рассветные лучи я любил нежиться на своей лежанке. А потом вставал пить крепкий чай, писал песни, ворожил в лесу, и отправлялся к Яге на огонек.
Жилище мое — это не дом в привычном понимании, а скорее тайное убежище, скрытое в самом сердце леса. Чаще всего Лешие выбирают для себя старое, дуплистое дерево — могучий дуб или вековую ель. Но я выбрал для себя землянку, тщательно замаскировав ее от людей. Землянка моя поросла мхом и травой, но было в ней чисто, всегда приятно пахло травами. Внутри всё просто и по-лесному скромно. В углу стоит посох из корявой ветки, а рядом — связки сушёных грибов и ягод, заготовленных на зиму. На полках из толстых сучьев хранятся пучки целебных трав, шишки, орехи, обереги. В центре землянки был выложен очаг из камней, где тлеют угли, согревая мое жилище и отпугивая насекомых. Дым уходит вверх по узкой щели в земле, магия скрывает его от людей. Только звери, птицы и мои друзья знают к мне дорогу.
Я уже был у Яги, где мы с Кощеем любезно распивали новую наливку, когда я услышал голос Миролюба. Любое обращение ко мне слышу я в свое лесу. Не всем откликаюсь, но княжича я знал еще с пеленок, поэтому прислушался к его просьбе.

Ни мгновения не раздумывая, открыл я дорогу к дому Яги.
- Что же случилось у княжича? - задумчиво произнес.
Я уже сменил облик, вновь принял человеческий вид. Но Миролюбу на глаза не спешил показываться. Нам тут с Кощеем было итак хорошо. И вкусно.
И тут я понял, что вместе с княжичем гостя заморского перекинул. Аж крякнул от неожиданности.
Кощей вопросительно глянул на меня.
- К Яге гости. Миролюб и гость заморский.
- А второй зачем?
- Кхм... Ошибочка вышла. Ну бывает, стар я стал, видимо. Убить его что ли.... Ладно, пусть живет. Яга вроде к нему располагает после вчерашнего пира.
Я слышал о чем княжич и гость заморский говорили - все я слышу в своем лесу. Брови мои сошлись хмуро, едва услышал про болезнь князя. Странное дело - вчера ведь совсем здоров был. Нечистое творится в Энкс-граде.
Сразу рассказало я Кощею последние новости. Услышали голос Миролюба, просящего развернуться избушку.
- Подождем тут, нет нужды им на глаза показываться.
- Соглашусь.
Избушка стояла на месте, а, значит, Яге скоро идти в мир придется. Так и есть, совсем скоро посадила молодцев в ступу и унеслась. Мы только из окошка помахать успели.
- Всех птиц тебе распугают, - хохотнул Кощей.
Я махнул рукой. Лишь бы штаны себе не обмочили со страху. Летал я пару раз с Ягой - не мое. Землицу я люблю больше.
- Ну наливай, друг дорогой. Будем ждать возвращения сестрицы с новостями, - Кощей протянул мне свою кружку.
- И давай споем что-нибудь. - Я разлил наливку по кружкам, мы пригубили напиток и затянули:

В чаще лесной, где туман притаился,
Где шёпот листвы тишину сторожил,
Молодец добрый с Кощеем сразился,
Да вот не сдюжил, жизнь свою погубил.

Дрогнула ночь, побежала трусливо,
Спряталась в ельник, в овраги, во мхи.
На сердце Кощея так стало тоскливо.
Молодцы к словам его вечно глухи..

Проснулись ручьи, заиграли на солнце,
И птицы запели с зелёных ветвей.
Кощей и Яга смотрят дружно в оконце,
Как Леший хоронит молодца средь корней.

Куплет 3 (Кощей):
Смех твой, мохнатый, в ушах моих шипит!
Моя игла – она острее всех твоих болот!
За каждую царапину, где сердце ныне спит,
Тебе придется плату уж вернуть, пойми, народ!
Я знаю все твои секреты, где ловушки, где обман,
Твои тропинки – просто жалкий, тонкий дым.
Теперь за мной, колдун, ты мой, как будто в сан,
С моим богатством я пройдусь по всем, своим!

Куплет 4 (Леший):
Ловушки? Я здесь ставлю в разы, тысячу веков!
Мои деревья – руки, что тебя схватят вмиг!
Ты хвастаешься златом, а я – отцом основ!
Тебе по горло сыпется моя земная дик!
Попробуй взять меня, болезный, и почувствуй мощь корней!
Я размотаю в пыль твои костяные козни!
Лес – мой союзник, мой защитник, мой предтеч, моей!
Тебе не выжить здесь, проклятый, без твоей боязни!

(Припев - хор, скандирующий, с добавлением смеха)
О-хо-хо, два злодея, встретились в глуши!
Кощей и Леший, кровь лилась в тиши!
Один – иглой, другой – корнем, вражда гремит!
А лес лишь стонет, тайну хранит!
Зверушки прячутся, в норы, под кусты,
От этой свалки, от их злобной кутерьмы!

(Тут скрипка)

Кощей:
Ты думал, справишься? Наивный, глупый гриб!
Моя смерть спрятана, далеко, под замком!
И власть моя – она не знает границ,
Я – вечность, ты – лишь тлен, сгниющий ком!
Твои леса – лишь пыль моих сокровищ,
Твои деревья – мох на ржавом злате.
Не знать тебе мощи моих сословий,
В моей власти – весь мир, и ты в этом формате.

(Припев - хор, скандирующий, с добавлением смеха)
О-хо-хо, два злодея, встретились в глуши!
Кощей и Леший, кровь лилась в тиши!
Один – иглой, другой – корнем, вражда гремит!
А лес лишь стонет, тайну хранит!
Зверушки прячутся, в норы, под кусты,
От этой свалки, от их злобной кутерьмы!

(постепенно затухает, гитара играет зловещий, затягивающий аккорд, который оборачивается внезапным, резким финальным ударом. Слышится смех, переходящий в шепот.)

Кощей (шепчет): Скоро... скоро...
Леший (шепчет): Не дождешься...
(Резкий удар. Тишина.

(с) Леший и КО

В приятной беседе да хорошей компании время незаметно летит, я уж и забыть успел, о мирских делах. Яга вернулась, сообщила новости, да недолго посидеть с нами успела. Плох князь, но нам ли волноваться об этом? Яга помогает, а мы мирно смотрим со стороны. Князья меняются постоянно, а мы вечны.
Тем более Миролюб хороший мальчик, научится всему, да справится потихоньку. Сестры помогут. Я крякнул, рано де князя хоронить еще. Яга и не таких вытаскивала.
Подруга резко погрузилась в мысли свои, а потом сообщила, что тропинки завели кота Светорады в чащу. Однако, я удивился, почесал затылок и сказал, что не подумал на них-то. Вдруг кто реки баламутит да обитателей леса пугает. Может все таки старость так действует? Или все таки наливка. Шастают тут всякие, тьфу.
Яга вскочила в ступу и улетела, а мы продолжили посиделки, нам спешить некуда.
Очередная песня раздалась в избушке. Я пел самозабвенно, раскачиваясь из стороны в сторону и дирижируя надкушенным солёным огурцом.
— Ну что, Кощеюшка... За здоровье! И за нашу Ягу!
Кощей улыбается, выпивает залпом и занюхивает рукавом своего кафтана.
— Вот ведь женщина... — с улыбкой произношу я, закусывая квашеной капустой. — Огонь! Как она давеча мою берёзовую рощу от разбойников спасла? Закрутила тропинки, напустила туману... Я аж прослезился.
— Она любит эффектные появления, — с теплом замечает Кощей, в его голосе слышится нежность.
— Эх, была бы она здесь... втроём бы спели! У неё голос — чистый мед.
— Да с утра только вместе пели.
— Ну люблю я наши выступления, душа радуется.
— Не буду спорить. Мы хороши.
Время текло как наливка по стаканам. Я даже не считал, сколько мы выпили, ведь напиться по-настоящему, как люди, мы не могли. Щелчок пальцев и туман из головы вылетает в мгновение ока.
Уединение было прервано странным звуком за окном, и я напрягся ни на шутку. Стакан затрещал в моих руках.
- У нас гости! Нежеланные!
- Брааатец, ты куда тот мешок с белой крупой подевал? - Яга с ходу начала задавать вопросы, значит беды нет.
- Зачем тебе та моль бледная? - щурится Кощей.
- Великий Визирь царства Шамаханского, - Яга представила нам гостя. - Говорит, есть рецепт заморский - плов называется.
- И баранина нужна, баранина! - зашелся комок шерсти.
- Будет тебе баранина, - задумчиво произнес я. Плов было попробовать интересно. Такого заморского блюда я еще не видал.
Быстро переместившись в деревеньку рядом с лесом, я задумчиво осмотрел дома. Чтобы безопасно пользоваться дарами леса и не навлечь на себя мой гнев, люди старались задобрить меня, но гордый кузнец Станимир не жаловал меня. Я усмехнулся и щелкнул пальцами. Вот я уже невидимый у дома кузнеца, тот работает, шумно вор дворе.
Я беззвучно свистнул, сплетая из тумана тонкую светящуюся нить, и бросил её к ногам ягнёнка. Заворожённый волшебным светом, тот сделал робкий шаг в мою сторону, а затем, словно опомнившись, но уже не в силах противиться древней магии, покорно засеменил за ускользающим болотным огоньком за мной в самую глушь леса к избушке Яги.
Я использовал свои природные чары, навел морок на бедняжку. Станимир богат, не пропадет он. А нас плов ждет.
Мы с ягнёнком пришли к избушке, когда все приготовления были окончены. Я погладил его по голове и сказал "спасибо".
Через пару мгновений мы дружно смотрели за приготовлением плова.

В заколдованных болотах там кикиморы живут, -
Защекочут до икоты и на дно уволокут.
Будь ты конный, будь ты пеший — заграбастают,
А уж лешие так по лесу и шастают.
Страшно, аж жуть!
(с) Владимир Высоцкий

Люди попались опытные, совсем скоро Визирь с Кузьмой принесли горшок мяса. Василий вернулся с Муромцем. Яга дала добро, чтобы богатырь смог пройти к нам. Ради специй или компании, кто поймет эту женщину. Тропу шерстяному самую короткую открыл. Добрый я нынче стал, а не ради плова, как заметил Кощей.
Я сидел у избушки, наблюдая за готовкой. Готовить я любил и умел, но когда готовят другие...ммм.
Аромат плова закружился в воздуха.
- Пахнет вкусно, - обратился к Кощею, стоявшему рядом.
- Согласен.
Мы опрокинули по стакану. Я похлопал бочонок.
- Хорошаааа.
- Я вам тут не помешаю? - Илья достал бересту и писало, - мне б рецептик узнать… - его взгляд упал на стол, где стояли стаканы да наливка, - и горло бы смочить… Выходной сегодня.
- Ну что мы не люди что ли? - Кощей поперхнулся, - ну ладно. Нелюдь, но выпить дадим. Ну, раз выходной. То держи, - Я усмехнулся и наполнил Муромцу стакан.
Василий пошел в разнос. Становилось шумно. Мы с Кощеем, поглядывая на разгоряченных спором Василия с Ильей, по щепотке из разных мешочков добавляли специи, колдуя возле чана с наливкой.
Кузьма принес миску с крупно порезанными овощами, разлил по чаркам из своей бутылки и стукнул по столу деревянной ложкой призывая к тишине.
- Пока басурманскую еду дождешься, - бормотал домовой себе под нос косясь на чугунок, - лапти откинешь. Давай, гость заморский, говори тост. Да смотри не заговаривайся.
Визирь сказал тост и пригубил из чарки. Василий остался недоволен. Я усмехнулся наблюдая за склочным котом. Он еще молод был и горяч.
Достали шахматы. Кот и Визирь начали партию, остальные с интересом наблюдали, косясь глазами на плов. И вот момент настал.
- Плов готов.
Быстро помыли руки и расселись за столом.
Я получил свою порцию, взял ложку и принюхался. Аромат был красивый, сочный и пряный. Я прикрыл глаза, улыбнулся.
Посмотрел на компанию. Разношерстная, совершенно неподходящая, но собравшаяся вместе готовить плов. Пути неисповедимы... Жизнь всегда подбрасывает что-то неожиданное и новое. Сытно отобедав рассыпчатым пловом, я расслабился.
Вечерело. Я взял в руки флейту и наиграл тихую мелодию.
- Ну, нет причин грустить, - хлопнул меня по плечу Кощей. Я уселся на поваленное замшелое дерево, крякнул от удовольствия и затянул залихватскую песню, что с веток осыпалась листва, а любопытные белки сбежались со всей округи послушать.
Потом звучали тосты и песни, Яга и Кощей подпевали.
Когда Муромец засобирался домой, я открыл ему тропинку.
- Благодарствую за гостеприимство, - поклонился Илья, - наливка у вас — вещь! Настоящая богатырская! Как отдельное чудо света.
- Идите, тропка сама выведет, - на душе приятно от похвалы было.
Когда закатные лучи окрасили верхушки вековых сосен в багрянец, а в низинах начал сгущаться туман, я допил наливку из стакана и встал. Я смотрел на догорающее небо, провожая солнце, и лишь когда последний отблеск погас за горизонтом, я махнул рукой друзьями растворился в сумерках, чтобы до утра слушать ночные шорохи спящего леса.
Я смотрел на свой лес, и в моей древней душе смешивались гордость и тревога. Я чувствовал каждую сломанную ветку, слышал плач раненой осины. Для меня этот лес был не просто скоплением деревьев, а единым, дышащим организмом, домом для тысяч созданий и моей собственной, неразрывной судьбой. Я был здесь не хозяином, а хранителем.

К утру как штык был у Яги. Драккар путешественников прибыл в Энкс-град. Мы все это чувствовали.. Я перебирал травы у Яги, ночью специально ей собрал новых. Для каждой травы свое время сбора нужно. Яга всегда помогала мне, а я ей.
Дружба с Ягой — дело такое же непростое, как и сам лес. Мы с ней, как два старых, искривлённых дуба: корни в земле переплелись, но каждый всё равно тянется к солнцу в свою сторону.
Она ведь не просто так в своей избушке на курьих ножках сидит, я — не просто так в чащобе шатаюсь. У каждого своя сила, своя правда.
Бывает, конечно, поругаемся так, что вековые ели гнутся. Она меня ногой пихнёт, я ей в котел с зельем мухоморов накидаю. Но это всё по-родственному, Кощей каждый раз с нас смеется. А как беда придёт мы с ней плечом к плечу встаём.
Вдвоём мы и есть этот лес: она — его тёмная, мудрая суть, а я — его живое, дышащее сердце. И друг без друга нам никак, хоть и ворчим мы друг на друга без конца.
С Ягой всё понятно: она родная, лесная до мозга костей. А вот с Кощеем... Наша дружба — это союз двух самых древних сил, которые помнят этот мир ещё совсем другим.
Мы с Кощеем, конечно, разные. Он — холодная, вечная сталь и вековая пыль, а я — мох, сырость и живое дыхание чащи. Но в этой разности и есть наша суть.
Иногда мы сидим у костра на поляне перед избушкой, когда луна уже высоко, и молчим. И в этом молчании больше смысла, чем в тысяче слов. Он приносит с собой флягу с чем-нибудь забористым, настоянным на лунном свете и горьких травах, а я — сушёные грибы и дикий мёд. Мы делимся новостями: я рассказываю ему, как белка по имени Рыжик вывела бельчат, а он жалуется на сестру и говорит о прошлом.
Он единственный, кому я могу пожаловаться на Ягу. Только Кощею позволено беззлобно посмеиваться над её нравом. Он знает её дольше всех и любит какой-то своей, суровой, братской любовью. А я знаю, что за его вечной маской циника скрывается тот, кто в трудную минуту не станет читать нотаций, а просто молча встанет рядом. Мы — два старых пня на краю болота: вроде бы неподвижные и разные, но корни наши давно сплелись под землёй, и мы держим этот лес вместе.
Из раздумий меня вывело похлопывание Кощея по плечу.
- Уснул что ли, старый?
Я встрепенулся. Почуял людей.

- Идут, песенки поют, - я усмехнулся, проложил тропу и продолжил перебирать травы. - Будь как дома, путник, я ни в чём не откажу, Я ни в чём не откажу, я ни в чём не откажу! Хей!
Короткая тропа быстро привела Светораду и Мирослава к избушке.
Они стали рассказывать о своих приключениях с таким воодушевлением, что я разулыбался.
Но пора и дела делать. Я собрал травы, Кощей пошел заниматься мертвой водой.
- Буян? – я вышел из светлицы, захватив флейту. – Жизни там давно не было да загублена огнем темным она.
- Он самый. Пойдем собираться, много раз правнуки.
- А мы в ступе все поместимся?
- Поместитесь, но пойдем тропами Лешего. Не сдюжите вы сейчас по Нави лететь.
- Верно. И дыхание смерти батюшке вашему повредить.
Лес быстро выпускает нас, хоть и не любит, когда покидаю я его. И вот уже во дворце князя. Яга споро взялась за дело нелегкое. Да опыта ей не занимать. Я добавляю травы, что собраны были в лесу на Купалу в прошлом году. Кощей с водой мертвой говорит. Мы тянем князя из Нави, рано ему еще покидать этот мир.
Действо завершено. Я киваю друзьям, молодым и покидаю обитель князя. Нечего мне тут более делать, а лишний раз светиться и не стоит.

Леший и Кощей

С Ягой наелись щей

Из мухоморов красных

И стала жизнь прекрасна!

В народ пошли они,

Когда зажгли костры!

С собой настойку взяли.

Весь вечер пели, танцевали!

(с) Леший

Я поглядывал на котел с изрядной долей скептицизма. Да, я был согласен, что ягоды хороши. Да и вкус умопомрачительный.

— А что, если сей компот отвезти на праздник Ярилиной ночи? — предложила Яга.

— Кхм… Эти смертные сдюжат? — Кощей сомневался, но идея уже зародилась в моей голове.

— Ну, я в них верю, — с энтузиазмом сказал я. - давайте собираться!

Пора Яга наводила марафет, а Кощей отошел, я поправил компотик.

Щепотка волшебства, трав и свежих мухоморов!

Варить зелье для меня — это не просто алхимия, а целый ритуал, требующий особого, лесного настроения. Сегодня настроение было самым подходящим. Главным ингредиентом, разумеется, был мухомор, не абы какой, а самых ядрёный, сочный мухомор, выросший в полнолуние на трухлявом пне в самой глухой чаще. Первым делом в компот полетел пучок мха для вязкости и пара шишек для хвойной горечи. Затем я взял сухую ветку и начал помешивать настойку строго противосолонь, то есть против движения солнца, бормоча себе под нос древние заговоры.

Вслед за этим наступил самый ответственный момент: мухоморы. Я сломал шляпки руками и бросил их целиком в кипящую воду. Над котелком тут же поднялся густой, дурманящий пар.

- Три капли росы с паутины и щепотку толчёного светлячка. Воооот, теперь и головы вскружит и замертво не лягут. - я потер зеленые ладони и вдохнул аромат. - волшебно вышло.

- Ты еще не готов, - Кощей бесшумно появился за моим плечом, заставив вздрогнуть.

Я бросил на него косой взгляд и обратился в барда.

- Всегда готов!

- Мне кажется, или запах изменился?

Я улыбнулся и невинно поморгал глазами. Кощей махнул рукой и подхватил котелок.

В самую волшебную ночь года, когда лес гудел от древних песен, а поляны заливал мистический свет, я, Кощей и Яга выбрались со своим компотиком на великий праздник. В эту Ярилину ночь, когда граница между мирами истончается, даже самые мрачные обитатели славянского бестиария не могут устоять перед зовом дикой пляски у костра.

Народ уже вовсю веселился, пел песни. Мы расположились недалеко у костра, наблюдая за смельчаками. Я с довольным видом сидел на пеньке, играя на дудочке из тростника дикую мелодию, под которую сама земля пускалась в пляс. Яга весело распевала частушки. Кощей разливал напиток по чаркам.

- Кто будет прыгать через костер? - подмигнул Кощей.

Я усмехнулся, опрокинул в себя чарку с напитком, с гиканьем разбежался и сиганул через самое сердце пламени, отчего подпалил свою куртку, а в воздух взметнулся сноп искр и сухих листьев. Публика ахнула, захлопала в ладоши, я поклонился, незаметно подобрав пару выпавших из меня шишек.

«Жилось привольно Лешему,
На славу я гулял,
Ни конному, ни пешему
Прохода не давал»
(из фольклорной «Песни Лешего»).
Костров становилось все больше, танцы - все веселее, люди - все раскрепощённее. Наступило время магии природы, время гармонии между человеком и природой, танцев вокруг огня и гаданий. Люди прыгали через костры, собирали травы и плели венки, веря, что солнце дарит особую силу.
А мы наслаждались свободой и весельем.
Люди с осторожностью подходили за нашим напитком, а уходили уже пропитанные магией.
Утро будет интересным.
Краем глаза я заметил, как княжна Яромила смеясь бежала за венком. Потом полезла за ним в воду, да и искупалась немного. Вот только после купания, девица не удалилась в терем, а вернулась к кострам, гордо расправив плечи. Яромила заметила мой прыжок через костер.
- Что смотришь, княжна, выпить со мной хочешь? - я смеясь подошел к девушке.
А княжна не отказалась. Нравится мне княжна, ох характер у нее.
- Нее… Особый напиток.
Я потянул княжну за собой. Я был преисполнен магией и радостью. И мне так захотелось петь! А потом танцевать!
- А пока идем, будем петь. Ты какие песни знаешь? Про мак знаешь?
Я громко запел, слегка припрыгивая не а ходу, а княжна не отставала.
Я привел Яромилу к Кощею и Яге, подмигнув обоим.
- И чего тебе надобно, княжна? - сурово глянула Яга.
- Не видишь, в реку упала, плеснуть бы надо, для сугреву.
- Кощей, надобно компотику для здоровья! - уже шепнул другу.
Кощей протянул княжне кубок, усмехаясь одними глазами.
- Это компот – не удержался от смеха я. Уж больно хотелось увидеть мне результат трудов. Ох мухоморчики мои, мухоморчики.
Яромила залпом выпила напиток. Я с интересом наклонил голову.
- Хм, а светиться будет или нет. Может только глаза? Зря я что ли светлячков добавлял? - тихо и задумчиво произнес я, чтобы княжна не услышала. Кощей стрельнул на меня глазами.
Тут к нам подскочил Алеша Попович. Богатырь добрый, такого грех не опоить.
Яга едва успела прошептать Кощей, чтобы тот не наливал Алеше. Но я оказался шустрее. Словно бесы в меня вселились.
Кощей попытался отвесить мне оплеуху, но не успел. Яга шикнула. Я усмехнулся. Ночь будет веселой.
Я пустился в пляс и закружился в хороводе лесных духов, подпрыгивая над языками яркого костра. Глаза сверкали озорством. Сама природа смеялась вместе со мной, отплясывая в честь самой короткой ночи в году.
Я подхватил парочку танцующих людей под руки и повел к Кощею и Яге.
- Пора отведать компотика.

Тень валькирий мерцает,
не ходи там, где темно
Сердце от огня тает,
судьбы наши — решето
На пути тьма встанет,
будь рядом врагам назло
Врагам назло, храни тепло.
(с) Bearwolf

Пока я плясал, да народ опаивал, Яга и Кощей быстро обернулись, да внучков спасли. Не умеют они по-человечески отдыхать, вечно работать тянет.
- Выдыхайте, много раз внучата. И раз такое дело... Компоту, пока еще остался? - я быстро наполнил емкости напитком. Но скоро дно покажется уже в бочонке... грустно, как быстро заканчивается хорошее.
Яромила протягивает чарку. Миролюб и Светорада переглядываются и улыбаются. Вижу, все задуманное получилось. Хотя, кто бы посмел сомневаться в Яге и Кощее. Точно не я.
Подскочил на задних лапах Коргоруш и поставил крынку.
- Хм, на котах интересен эффект. Пей давай.
К нам уже подтянулись все новые и старые знакомые. Однако, девушку я видал впервые, что с Саидом пришла. Как там говорится, друг моего друга - мой друг. Мне не жалко. Я быстро налил компота по чаркам.
- Угощайтесь, гости дорогие. Кто тут смелый?
Саид с девушкой и Визирем вели серьезные разговоры, из которых я понял, что рядом со мной царственная особа. Чарку с напитком отодвинул я подальше. Перебор будет.
Кот как всегда внес разнообразие.
- Амин, а что у вас еще из еды вкусного? Ну кроме плова.
- Шашлык.
Слово за слово, да порешали мы готовить шашлык. Визирь тем временем опустошал чарку.
Саид пришел не один, а с Ильей и курами. Ну да мы только рады, и курам и Илье.
- Что-то новое? - заглянул богатырь в чан.
- Компотик, - я широко улыбнулся гостю.
- От оно как… - сомнительно, но... богатырь взял чарку.
Я с интересом смотрел, как напиток медленно исчезает в нутре Ильи.
Пока шли приготовления, я подтягивал все больше и больше людей. Все пили и танцевали, костры горели все ярче и ярче. Красные всполохи улетали в черное небо. Я втянул воздух глубоко в грудь и прикрыл глаза. Магия, природа и я. Настоящее единение.
- Нужен маринад, - услышал я голос Амина.
- Есть оно, - я быстро переместился к Визирю, - хватит?
Через миг куриное мясо было залито настойкой, в которую наглая кошатина пускала лапы. Ну да огонь все очистит. Я с увлечением стал добавлять травы к мясу - вот полетели болотные травы, вызывающие легкие галлюцинации, вот чага для тонизирующего эффекта, ну и пчелиные крылышки для хруста.
- Теперь… Шампуры.
Илья вызвался с Алешей прутьев набрать, да заточили подходящие. Правда Алешеньку уже повело, так смешно наблюдать за ним было. Даже с дубом вот поговорить пытался. Но они токмо со мной, да Ягой говорят.
- Приступим, - потер руки Амин.
Мясо шкворчало над углями, а я, прикрыв один глаз, внимательно следил за процессом. Аромат стоял умопомрачительный. К костру подошла княжна Софья, да не одна. Я с интересом посмотрел на Бориса и глубоко вдохнул воздух. Понаблюдаем.
- Ты чего такой активный? - подошла ко мне Яга.
- Ты чего туда добавил? - усмехнулся Кощей.
- Чудесная ночь. Там все для чудесного настроения. - я потер руки. - Не терпится попробовать.
- Свячуся. Ой, мамочки…мерцаю …весь – Алеша внезапно прервал нашу беседу. Я усмехнулся, глядя, как богатырь тестировал на себе действие светлячков. Впечатляюще, надо сказать.
- ААААА – богатырь принялся скидывать одежду. Рванул рубаху, следом штаны и исподнее. Занимательно зрелище, да только для девиц красных. Мне такое не интересно.
Богатырь побежал в реку, сверкая своей пятой точкой. Визирь побежал вслед, пытаясь спасти девиц от неожиданных видов. Я едва мог сдержать смех.

Еще один богатырь присоединился к костру. Осторожный, серьезный.
Я чарочку ненароком пододвинул поближе, но лезть не стал.
Наоборот отодвинулся и взял в руки инструмент и стал напевать.

Вольный вой говорит со мною,
Кто пойдёт за своей бедою…
Да кому лихого — крыльями…
Видимо-невидимо… видимо-невидимо…
Каждому с Богом — в свою дорогу,
Ветра в спину да в голову стужу…
Только знай, уходя с порога, что никто никому не нужен… ( Калевала — «Ярило»)