Карта ролевой игры "Сказочные Вечеринки"

Не ходите войной на великую Русь, она век стоит — не шатается и века простоит — не шелохнется!

Вольно дышится на родной земле, не могу надышаться. Набираю воздух в лёгкие и выдыхаю, повторяя раз за разом. Дом отчий. Давненько не топтали ноги земли здешней, что скрывать, скучал сильно. Душа ликует и радуется насыщенным краскам, что вокруг бушуют. Кажется, что трава дома зеленее, лес гуще и богаче, поля необъятные. Воздух чище и пьянит, как самое забористое вино князя, припрятанное для особых случаев.
Веду верного коня по дороге домой, в деревню, где я рос, возмужал и ушёл для служения Руси-матушке. Батьки в живых давно нет, одна мамка осталась. Небось ждёт днями и ночами сына, скучает. Совестно мне, что не могу часто приезжать, служба не отпускает. Много врагов у моей Родины, с верными друзьями-богатырями и дружиной стоим на страже. Некогда ездить домой, чтобы увидеть матушку, погостить у неё. С трудом удалось выбить у князя Мстислава отпуск, не хотел отпускать, до последнего стоял на своём. Удалось уговорить хитростью.
— Смотри, Бурушка, мы уже дома, отдохнёшь, мой верный конь, с дороги нелёгкой.
Конь тихо ржёт, соглашаясь со мной, радостно мотает головой. Разумное существо, понимает меня с полуслова. Подарок князя, за что ему благодарен. Верный конь, столько раз спасал со смертного одра, не сосчитать. Спешиваюсь у избы небольшой, с резными наличниками окон, закрытыми вышитыми занавесками.
Прежде чем войти в дом, готовлю ночлег для Бурушки. Натаскиваю воды из колодца, даю ароматное сено. После спешу к дому, стучусь.
— Здравствуй, матушка, вернулся твой нерадивый сын со службы.
Кланяюсь матери в ноги, чувствуя, как ложатся тёплые руки на голову. Встреча длиною в много лет...
Живу дома третий день. Занимаюсь хозяйством: пашу, кошу, готовлю дрова на зиму. Столярные работы тоже на мне. Пока не было меня, многое обветшало и пришло в негодность. Пришла в голову мысль нанять в деревне работника, чтобы присматривал за домом и помогал матери. Я не знаю, когда ещё смогу приехать.
— Добрынюшка, иди обедать, всё уже готово.
— Иду, матушка.
Снимаю рубаху и обливаюсь студёной водицей. Хорошо! Самое то в жаркий день. Лето в этот год выдалось на зависть: всё в меру, и дождь, и солнечные дни чередуются. Урожай будет богатый. Слышу хихиканье и шёпот местных девиц, что прячутся за забором. Я давно просёк, что за мной наблюдают они. Пущай, мне не жалко.
— Ох, Добрыня, приманил всех девок сюда. Забыли про свои работы, караулят тебя да подсматривают. Ну пошли, пошли отсюда быстро.
Я только хохочу, смотря, как дядя Иван распугивает девиц, махая палкой, а те, смеясь, бегут в разные стороны; только косы из стороны в сторону качаются, да босые ножки из длинных сарафанов мелькают. Открывает калитку и заходит, идя прямо ко мне, протягиваю руку. Помню его моложе, не таким седым и старым. Сколько же меня дома не было? Надеваю чистую рубаху и веду гостя в дом. Мы гостям рады. Видно, что дяде Ивану не терпится расспросить меня про новости столичные и приключения разные. Шибко любопытный он был всегда, и не думаю, что сейчас изменился. Садимся за стол, разговоры разные разговаривать да обед вкусный вкушать.
— Жениться тебе надо, Добрынюшка, я уже старая, мне внуков пора давно нянчить, а я всё тебя жду со службы твоей.
— Мотай на ус, что мать говорит. Время же быстро бежит: подвиги подвигами, а мы не молодеем. Тоскливо одной здесь твоей матушке, ты только наездами; вот была бы невестка да дети твои, жизнь заиграла бы у неё.
Дядя Иван ставит чарочку на стол, закусывая кровянкой. Верно говорит старик, но эта тема для меня сложная. Служба моя — и жена, и любовница.
— Вот найду, как ты, матушка, добрую, хозяйственную, понимающую и любящую — сразу же женюсь, а пока нет времени об этом думать.
— Зачем как я? Под стать себе надо тебе, на меня не гляди, из другого теста должна быть она.
Я только усмехнулся, в который раз удивляясь мудрости матери. В разговорах всяких проходит время. Дядя Ваня уходит домой, а дела наши ещё продолжаются.
Гонец от князя появляется в деревне на пятый день моего пребывания. Враги не дремлют, снова пытаются добиться своего, упорно продолжая свои набеги, которые становятся всё избирательнее и изощрённее. Спешные сборы, слёзы матери и мои заверения, что я приеду скоро.
С друзьями встречаемся в столице и сразу едем в леса на проверку. Да и не зря. Напали на нас печенеги небольшой группой. Для нас это только разминка, пара минут — и не осталось в живых врагов. Досадно, допросить бы хоть кого-нибудь.
Вернулись в Энск-град в базарный день. Пёстрой толпою снуют гости да местные по торговым рядам. Глаза разбегаются от изобилия товара, и каждый торговец зазывает к себе покупателей, как умеет. Вот только не до развлечений вовсе, доложить князю надобно об обстановке. Алёшка, самый младшенький из нас, совсем ещё молодой. Улыбаюсь его словам. Ну потешный малец, пятушка захотел.
— Иди, Алёша, заслужил, да не забывайся, помни, что ты богатырь. Я пойду с докладом, вы тоже, братцы, отдыхайте, присматривайте за младшеньким.
Я покинув друзей пошёл прямиком к князю, доклад делать.

«Не скакать врагам по нашей земле, не топтать их коням землю Русскую, не затмить им Солнце наше красное».

Терем князя стоит немного поодаль от торговой площади. Держу свой путь прямо туда. Меня не прельщают такие ярмарочные дни. Не моё это совсем — ходить, рассматривать, торговаться. Я лучше буду тренироваться, чем попросту терять время. Заезжаю во двор и спешиваюсь, бросая поводья подбежавшему дружиннику.
— Напоить и накормить.
— Будет выполнено, Добрыня Никитич.
— Чей конь?
Кивком головы указываю на возню неподалёку. Двое стражников пытаются усмирить животинку, которая не думает слушаться. Своенравная, с характером. С уважением подумал я.
— Да тут к князю девица явилась, в дружину хочет попасть, воительницей себя называет.
— Девица? В дружину?
Я хмыкнул, покачав головой. Совсем от рук отбились бабы, воевать собрались.
Им бы хозяйство вести да детей рожать, а не ходить в походы. Воевать — это не в игрушки играть. Военное дело — нелёгкая задача. Я знал, что есть племя женское, амазонками кличут, сам не видел, не встречал, а значит — только сказки из далёких стран.
— Да, она прямо сейчас у князя.
— Ну, пойду погляжу, что за амазонка там в дружину собралась, да и разговор есть у меня к Мстиславу.
Поднимаюсь по лестнице и широкими шагами иду прямиком в гридницу. Да не успел дойти, как налетела на меня девица, спешащая куда-то. Еле успел ухватить, чтобы не упала. Зыркнула синими очами, освободилась и дальше поспешила. Незнакомая. Всех дочерей и племянниц князя я знаю. Эту ни разу не встречал здесь. Выбросив из головы эту ситуацию, продолжил свой путь.
— Здравствуй, князь, — поклонился и подошёл к трону, — новости у меня не совсем хорошие с похода.
— Вещай.
Я рассказал про засаду, что устроили нам печенеги. Про угрозу их, что хан собирает орду с походом на Энск-град, чтобы уничтожить княжество. Нам не привыкать отбиваться от врагов. За родину-матушку не стыдно сложить и голову, честь для меня — помереть на поле брани.
— Ты же знаешь, мы готовы встретить супостата. Богатыри и дружина — верные сыны отечества, погоним их обратно, да так, чтобы больше на землю русскую не ступала их нога.
— Потом ещё раз обговорим, со всеми богатырями, и решим этот вопрос. Сегодня пир будет, гостей дальних ждём, может, сын мой приедет, а после обязательно обговорим.
— Как скажешь, княже, ты же знаешь, мы в любой момент готовы идти в поход.
— Ты лучше скажи, встретилась тебе по пути сюда девица занятная?
— Да, столкнулся я с одной, синими очами зыркнула и дальше побежала.
— В дружину хочет, воевать просится.
Так вот какая она, воительница, которая воевать хочет. Не могу в голове уложить, что девица будет сражаться наравне с мужиками. Не складывается у меня эта картина. Воевать — это же не в лес по грибы да ягоды ходить. Воевать — это грязь, жестокость, кровь, которая пропитывает землю, брань и стоны повреждённых и раненых. И тут девица, которая в первой же битве упадёт без чувств. Потом возись с ней, как с ребёнком. Я категорически против этого.
— Это только бабий трёп. Она меч поднять-то сможет аль тяжелее ножа ничего не держала в руках?
Князь только хитро улыбается, отпивая из своего кубка пряный напиток. Явно что-то ему известно, вот стой и гадай теперь. Ох, шельма. Любит он разные развлечения да загадки.
— Вот сам и проверь.
Кивает головой, а я, повернувшись, вижу ту самую девицу: злую, с синими очами, метающими молнии. Видать, не только я сегодня сомневался в её способностях.
Изо рта вырывается брань.

Если для отказа была одна какая-то причина, то после расспросов "ну почемуууу?" - причин уже две )))

Меня застали врасплох! Обхитрили, обвели вокруг пальца, как мальчишку. Мне бы думать об врагах, что идут на Энск-град, а не обучать девицу мастерству боя. Вот как так получилось, что эта синеглазая воительница привнесла чувство вины? Отступить, признать, что был неправ. Говорила матушка: прежде чем говорить о человеке, узнай его получше. Теперь же слово — не воробей, не поймаешь.
Грустно вздыхаю, отпивая медовуху и вслушиваясь в тихий разговор князя и Мораны. Дивное имя, необычное, как и сама она. Длинный путь прошла, полный испытаний. Закаляла характер, посему я не удивлён, что до князя-батюшки добралась и сумела-таки поймать в ловушку меня. От слов своих не откажусь, достойно обучу. Да и строптивость надо бы усмирить немного, да дисциплинировать. Я своим дружинникам спуску не даю, значит, и для неё не будет поблажек. Пожалеет, что ввязалась в это. С другой стороны, всякий опыт — это опыт.
Я не женоненавистник, но нутро не хочет принимать, что эти белые ручки будут держать меч и рубить врагов. Очи синие видеть на смерть на поле битвы... Там же не будут смотреть, что изящная девица пред тобой. Порубить могут запросто. Думать надо, как выбить дурь из красивой головки про битвы.
— Я знаю, князь, — Морана не отвела взгляда. — Я видела смерть. Видела, как гибнут хорошие люди. И знаю, что война — это не красивые песни о подвигах, а пот, кровь и усталость. Но я готова к этому. Готова учиться, готова слушаться приказов, готова идти туда, куда пошлёте. Я не жду, что будет легко. Я жду возможности служить.
— Не хочешь прямо сейчас сразиться с Добрыней Никитичем?
Закашлял от неожиданности, до этого хлебнув медовухи. Морана заботливо постучала по спине. Ну как постучала — пару раз дала по хребту тяжёлой рукой. Сама улыбается, довольная. Вот посмотрим, будет ли завтра такая она.
— Княже, я не согласен.
— А почему?
— Потому что.
— А почему?
— Ну потому что.
Бессмысленный диалог длился бы дальше, если бы не хохот моей соседки, что колокольчиком разливается по гриднице. Любим мы с Мстиславом поспорить, кто кого переиграет. Пора мне, засиделся здесь, да ещё на пир возвратиться надо. Богатырей своих искать. Столько дел, даже не счесть.
— Благодарствую, княже, за приём, но пора мне, засиделся, увидимся на пиру.
Встал со своего места, поклонился князю. Затем взор перевёл на красну девицу, что с улыбкой смотрела на меня. Ничего, посмотрим, будет ли завтра так улыбаться. Ухмыляюсь в ответ и кланяюсь ей.
— На пиру присмотрю за тобой, чтобы долго не гуляла. Завтра, как только забрезжит рассвет, буду ждать на поле тренировочном.
Возвращаюсь на ярмарочную площадь. Народу прибавилось, разных мастей. Кто торгуется, кто покупает, есть и те, кто столпился вокруг троицы певцов, развлекающих своим пением. Знаем, кто скрывается под их личиной, но относимся уважительно. Они уже давно ничего плохого не делают, если не наоборот. Вглядываюсь в пёструю толпу, ища своих богатырей. Не видать нигде, посему продолжаю обходить торговые ряды.
Нахожу по звуку мечей, что доносятся с пристани. Тренируются, уважительно думаю я. Да не только они, с ними два молодца — викинг да молодец из соседнего княжества.
— Доброго дня, братцы, — здороваюсь со всеми. Вежливый человек я.

Пристань - Дом богатыря- Пир у князя.
Всегда прислушиваюсь к себе — хороший человек ерунды не посоветует.

Отрадно наблюдать за богатырями, обменивающимися опытом с иноземными гостями. Гордость аж берёт за братцев, что не отказали, показывают лёгкие приёмчики, ничего секретного. Дипломатические отношения в наше неспокойное время — важная составляющая. Только объединившись, мы сможем победить идолище поганное.
Длится всё это недолго, резко всё приходит в движение. Викинг, обозрев кого-то на даккаре, отвлекается от поединка и получает порез. Нехорошо, в битве нельзя отвлекаться, можно и погибнуть, не говоря о тяжёлых ранениях. Ульф прощается со всеми, и уже с даккара слышно «Хенрика». Людей на пристани было много, видать, базар потихоньку сворачивался, и все пришли смотреть на дикованные корабли викингов. После этих криков кажется, что их стало больше. Местным интересно посмотреть на «Пусть говорят» в реальном времени, но викинг быстро заканчивает представление, уводя рыжеволосую девицу подальше. Слышится вздох разочарования, многие начинают расходиться.
Я же взглядом цепляюсь за необычную картину и пристально всматриваюсь в толпу, пытаюсь понять, князевы ли дочери и племянница мне мерещатся аль видение какое. Не могут благородные девицы сами таскать тяжелые корзины, аль могут? Порываюсь идти за ними, чтобы убедиться, но отвлекаюсь на Бориса, который резко решил тоже уйти. Ничего не понимаю, ну да не моё дело, может, человеку спешить надобно. Так и девиц тех потерял из виду. Помимо защиты княжества, нам, богатырям, велено оберегать детей Мстислава от разного рода угроз. Враги хитрые и опасные, могут всё что угодно придумать.
— Братцы, пора и нам честь знать, к пиру готовиться. Вечером свидимся.
В Энск-граде князь выделил мне небольшой дом, туда и возвращаюсь. Первым делом иду проверять Бурушку, привели ли его со двора князя. Устроили ли должным образом на ночлег. Накормили ли, аль забыли? Конюха у меня нет, слежу за конем самостоятельно, сегодня только не получилось.
— Ну что, конь мой верный, отдыхай, сослужил ты службу нелегкую.
Глажу по гриве густой да по шее мощной. Конь в ответ тихо ржёт и кланяется, притоптывая. Прощаюсь и иду к дому. У порога стоит Лукерья и встречает меня поклонами. Здесь она за хозяйством следит да еду готовит. Мне и хорошо. Я плачу жалованье, и в доме убрано-стирано, да с голоду не дают помереть.
— Глазам не поверила, когда Бурушку привели. Думаю: неужто приехали с походов дальних? Жду-жду, а вас нет: я и стол накрыла, и дома убралась.
— Здравствуй, Лукерья. Да вот дела у князя были, — прохожу в дом. — Зря наготовила, ты лучше детишкам отнеси. Некогда будет отведать твои явства, пир же у князя вечером. Лучше приготовь праздничный наряд, я пойду с дороги умоюсь.
Про пиры Мстислава ходят легенды. Князь щедр на угощения да развлечения. Диву деваешься порой от различного рода представлений, откуда только находят скоромохов да певцов разных. А столы ломятся от блюд, которые повара приготовили. Самое любимое это конечно редкость на этих столах - заморская икра, баклажанная.
Вхожу в зал в праздничном наряде, и неуютно мне. Не люблю наряжаться павлином. Мне бы простую рубаху да штаны немаркие.
Народу набралось немало. Вглядываюсь в лица: уже знакомые, и незнакомых не счесть. Князь сидит в окружении бояр, да сына, Миролюба. Значит успел приехать к пиршеству. Нахожу богатырей и присоединяюсь к ним за стол. Не сразу понимаю, что смард стоит невиносимый.
— От кого так разит-то?
Вольга и Илья кивают на Алёшу, на которого запах никак не влияет: уплетает блюда за милую душу. Ну настоящий богатырь — война войной, а обед по расписанию — это про нашего Алёшеньку.
— Алексей, ты решил сразить всех дам, да так, чтобы ты шёл, а они штабелями складывались?
В ответ слышу только «угум». Некогда богатырю на разговоры отвлекаться. Отпиваю из кубка медовуху и ищу воительницу синеглазую. Больно любопытно: пришла аль спит, боится пропустить тренировку утреннюю.
Тем временем начали гости заморские представлять себя. Да так у них это складно получается, что диву даёшься. Хлопаю Ульфу и сестре его. Видно, как чувствуют друг друга, поддерживают.
Я снова присматриваюсь, довольно улыбаясь, когда не нахожу её. Испугалась, значит, но не тут-то было. Признаюсь, в платье да в украшениях я Морану не представлял. Удивила так удивила. Вот красивая же, ладная такая в таком наряде, а всё воевать тянет. Ух, выбить бы дурь из головушки девичьей! Вон и меня заметила, глазами синими зыркает да улыбается, будто говорит, что правда на её стороне.
На середину зала выходит Борис Северин. Понравились стих и слова его. Всё правильно сказал: надо держаться друг друга.

Последней из гостей представляется шамаханская царица. Укутанная вся в одежды необычные да дорогие, лицо скрыла, только глаза и видно. Видать, традиции восточные такие, что жаль стало её — в такой духоте ходить в таком наряде. Вон надо учиться у наших красавиц одеваться, одна краше другой. Понравился подарок князю от царицы, себе бы такую заимел, больно мелодия успокаивает.
И снова взгляд бросаю на Морану, что разговаривает с сестрой Ульфа, той самой Хенрикой, которую сейчас все гости да жители Энск-града узнают. Тонкий, гибкий стан воительницы, не верится, что сможет поднять тяжёлый меч. Понимаю, что не врёт про тренировки и подвиги свои, да вот я устроен по-другому: женщины в моём понимании созданы совсем для других задач. Придётся смириться и взять синеглазку на поруки, упрямая же, от своего не отступит. Уважаю людей, которые идут к своим целям, несмотря на препятствия.
Понимаю, что тяжело придется мне. Я с девицами в военной сфере дело-то не имел, только в других случаях, более плоских. Тяжко мне придется, ох тяжко. Мне с мужиками-то легче, язык у нас один, а женщин поди пойми, что хотят.
Дочери и племянница князя подносят в знак уважения напитки гостям. Хорошо воспитал их Мстислав, гордость княжества. Одна краше другой. Но среди всех выделяется Светодара. Эта та еще егоза, с младенчества на глазах росла. Если Софья да Яромила сторонятся меня, вот старшая больше всех ждала с походов, больно интересно было ей послушать рассказы из дальних мест. Сильная она, с даром огромным. Проклятие аль благословение — только ей решать. Небось это Светодара развеяла смрад от Алешеньки, меньше пахнуть стало.
Вышли энские красавицы танцевать. Да так красиво и складно, будто лебедушки плывут по озеру, глаз не отвести. Все ладные, как на подбор. Будет князь свадьбы играть, да времена тяжелые. Надобно с врагом разобраться для начала.
Мстислав слово берет, и откликается его речь в сердце моем.
Говорит про Морану, и по залу разносятся возгласы да шепотки удивления. Никогда не было такого, чтобы девица служила в отряде дружинников. Стойко переносит девица взгляды эти. Гордость берёт, молодец. Теперь я уверен: выйдет из неё воин ратный, но послаблений не дам.

Подходит Яромила с кубком. Я же поднимаюсь со своего места, кланяюсь княжеской племяннице с уважением и беру питьё. Поднимаю кубок выше головы, привлекая к себе внимание.
— Хочу выпить этот напиток в знак благодарности нашим гостям, что уважили князя и приняли приглашение. В нелёгкие времена только объединившись мы сможем одолеть врага. Я пью этот напиток также за моих верных друзей, которые жизнь отдадут за ближнего своего. А также я выпью этот кубок до дна, приветствуя в рядах дружинников смелую и сильную воительницу Морану.
Как было сказано, залпом выпиваю всё до дна под одобрительные крики. Вслушиваюсь в тосты друзей и горжусь ими. Надёжные и верные товарищи мои, братья не по крови, а по делу. Потом слушаю, какую речь толкает Морана. Ладно говорит, заслушаешься.
Спустя время князь поворачивается ко мне и громкогласно произносит:
— Добрыня! Говорят, что ты красиво поёшь. Для нас споёшь, Добрыня?
— Княже, нет.
— Спой.
Ослушаться князя при честном народе не стал. Нехорошо портить авторитет правителя. Интересно, откуда он узнал, что я умею петь? Песни льются из меня, только когда я принимаю водные процедуры.
Выхожу со стулом в центр зала и жестом прошу гусли у музыканта.
Закрыв глаза, провожу по струнам, подбирая тональность. Мелодичные звуки проносятся по залу, резонируя в моём сердце.

Тону в медовухе, моя плотина у реки твоей на пути
Ищу причины остаться здесь, и ищу причины уйти
Ну как в тебе я убить посмею без края веру в любовь
Ну кто тебе я? Страсть, слёзы, Бог, боль?
Окей, я просто исчезну, хочешь? А хочешь, буду звонить?
Канаты рвутся, а между нами и вовсе тонкая нить
О нас с тобою не нарисуют картины, в моей колокольне звонки
Твоей тоски...

Не сходи с ума, не жалей ни о чём
Глупая, ведь ты мне всё простишь потом
Не сходи с ума, не жалей ни о чём
Глупая, ведь ты мне всё простишь потом..

Последний раз прохожусь по струнам и открываю глаза, встретившись с синими очами.


****

Он принимал ее такой, какая она есть. И успокоительное...

— Вот это да, Добрыня Никитич. Кто бы мог подумать, что у грозного богатыря такой голос — будто река в лунную ночь, — тихо проговорила Морана, по‑прежнему не совсем веря в увиденное и услышанное. — Спасибо за песню. Она… тронула до самого сердца.
Внимательно всматриваюсь в синие очи: не шутит ли Морана? Не играют ли в них лукавые смешинки? Когда убеждаюсь, что она говорит серьезно, тепло разливается по телу от сказанных слов воительницы. Что скрывать, даже богатырю приятны комплименты иногда. Делаю поклон в знак почтения и уважения. Понимаю, что нам теперь биться бок о бок и необходимо будет учиться уживаться друг с другом. Научиться мне уступать и находить компромиссы. Тяжело принимать и менять уже состоявшиеся устои и правила. Я, как и Вольга, — воины старой закалки, вот Илья и Алёша легче восприняли эту новость. Им это даже в радость: они по возрасту с Мораной друг другу подходят, значит, легче понимать друг друга. Молодёжь.
Вспомнил вопрос Поповича про баню и усмехнулся. Всё-таки ещё юн и наивен он, мало что понимает. Вот только в баню Морана точно одна пойдёт, и точка.
— Я рад ублажить твой слух песней. Слышал её в заморских странах, пел бард с замысловатым именем Тимотей, понравилась она мне.
Улыбнулся Моране, не смог сдержаться. В голову пришло понимание, что мы находимся в обществе друг друга больше минуты и даже не спорим.
Чудеса и только. С другой стороны, надолго ли это перемирие? Больше не успел ничего сказать: Светодара закружила нас в ручейке. Богатырь богатырем, но временами можно и станцевать. Расшевелил всех попов сын своими песнями и танцем. Если Алёша входит в раж, его не остановить как в веселье, так и с врагами. Пока всех не перебьёт, не успокоится.
После танца возвращаюсь за стол, отхлебнуть пряного напитка да отдышаться.
Уважили князя и появились на пиру Яга, Леший да Кощей в обличье людском. Их лучше иметь в друзьях, чем врагами. Столетия живут, много знают да ведают, союзники хорошие. Яга ещё Светодаре помогает справляться с даром, учит, направляет. Только за это благодарен ей: не бросил деву в беде.
Князь продолжает банкет и теперь от лесных гостей просит уважить шамаханскую царицу. Честно, на танце Алёши можно было бы и закончить, лучше уже не будет. Но это так, поддержка товарища. Зная, как любят Кощей и Яга бывать в разных заграницах (откуда знаю, не скажу), то и покажут гостям необычное и удивительное.
Так и вышло. Эта троица тонко чувствует друг друга, понимает без слов, и так ладно, красиво получается. Чего стоит огненный танец Яги с клинками — любо-дорого смотреть. Отечественный ответ заморскому. Да под замысловатый инструмент — барабан и флейту — всё соединяется в единое, побуждая сопереживать.
Давно так у меня не было, что-то размяк я. Хлебнул снова напитка, негоже так вести себя, надобно брать в руки. Вот и потянуло ещё на философию.
— Вольга, в чём сила, брат?
Илья, положив перед собой бересту и перо, ждёт ответа от богатыря, готовый записывать. Отрадно видеть, как он тянется к грамоте: ученье — свет. Авось, в мирное время будет книги писать и описывать там богатырские подвиги.
Снова по залу разносится оживление. Теперь всё внимание гостей привлёк стол заморских гостей, где Веселина, дворовая девка, подала пироги чудной формы. Я не понимаю, что это за дипломатический приём: как бы не оскорбились после такого гости дорогие и скандала бы не было.

Пир - утро следующего дня.

Он относил себя к адекватным, но адекватные относили его обратно.

Немного загрузил меня Вольга своей философией, хотя я честно пытался понять его умозаключения. Вот только мы находились не в том месте и не в тот час. Немного хмельные и расслабленные, мы явно были не в настроении для серьёзных разговоров. Просто ляпнул вопрос, а друг ответил. Вольга был одним из грамотных богатырей, так что свои умозаключения делал ёмкие.
Я снова посмотрел на стол, куда принесла Веселина пироги, и радовался, как княжич разрулил ситуацию. Достойный сын своего отца, хорошим князем будет, а главное — тонкости дипломатии знает, а значит, и скандала не будет международного: две войны нам не потянуть.
Пир приближался к своей кульминации. Гости потихоньку начали расходиться, да и мы с богатырями решили, что пора. Я оглядел зал, ища синеглазку, только нигде не было её видно. Сбежала. Разочарованно выдохнул. Я хотел пожелать крепкого сна и напомнить, что с утра жду на ристалище. Ну и ладно, большая уже, сама придёт.
Вышли вчетвером и решили для надёжности проводить Алёшеньку и Илью на место ночёвки. Если в Илье я был уверен, что он дойдёт, то в Поповиче нет. Уж больно он был перевозбуждён поцелуями и танцем с Светодарой. Мало ли его обратно понесёт, уж лучше проводить.
— Братцы, у меня воно чё есть, — весело крикнул Алёша, вытащив из-под рубахи бутылку с прозрачным содержанием, аки слёзы младенца.
Я выругался любимым словом. Вольга тяжело вздохнул, а Илья удивлённо хмыкнул. Если бы это была простая бутылка, но нет. Над этим напитком сам Кощей работает, выводя специальными формулами.
— Алёша, ты где это достал? Его же по особым праздникам только пьют.
— Где достал, там уж нет.
Ёжики кололись, но продолжали есть кактус. Пришлось избавляться от улик. Каждому досталось по чуть-чуть, и этого вполне хватило, чтобы ещё немного захмелеть. Проводили младших богатырей, потом Вольга проводил меня. Попрощались у дома. Я подождал, пока друг скроется с глаз, и пошёл осуществлять свой гениальный план.

Я пьяный, молодой, в курятник как к себе домой.

Тихонько пробираюсь к хозяйственным постройкам. У самурая нет пути, только цель, и она заключается в том, чтобы попасть в курятник и на время позаимствовать петуха. Падать лицом в грязь перед Мораной не хотелось, опоздав и дав тем самым повод для насмешек. Поэтому было решено выкрасть Петю. Он-то свое время знает, когда ему начать кукарекать, а значит, я проснусь вовремя и буду готов встретить синеглазку во все оружие.
План осуществил бы быстро, если бы не разлетелись разворошенные курицы по помещению. Поди ищи в кромешной тьме петуха этого. На ощупь бегал, поймал и быстренько убрался, захлопнув дверь, пока стража не прибежала. Позора не оберешься.
Добрался до дому, до хаты. Посадил пернатое существо на лавочку, в темноте не определив, курица или петух, пошёл в опочивальню, надеясь, что поймал всё-таки Петю. Кое-как размотал пояс, рубаху стянул. Штаны не стал снимать, терпения не хватило, да и лёг спать.
Слышалось во сне, как пришла ко мне синеглазая воительница и чарующим голосом шептала: «Добрыня Никитич! Просыпайся! У меня для тебя особое утреннее лекарство!»
Улыбнулся: сама пришла и позаботиться решила обо мне. Ну не чудо ли с Мораной стряслось? Чем закончился сон, я не знаю. Вдруг стало холодно и мокро в постели. Не, была бы тёпленькая — я бы ещё подумал кое о чём, а тут прям студёной водой окатили. Открыл глаза и привстал с подушек. Стоит моя голубушка с пустым ведром, рот открыла и глазищами своими смотрит на меня.
— Рот закрой, а то муха залетит.
Обманчиво ласково говорю ей и, откинув простыню, встаю с кровати, идя прямо на неё. Весь пол в луже, и знаю, кто будет всё это убирать. Осторожно ступаю, как бы не поскользнуться. Стоит только подойти к девице, слышу, как открывается дверь и Веселина на весь дом кричит:
— Добрыня Никитич, беда! Где же вы!
Молниеносно толкаю Морану к стене так, чтобы не было видно, ладонью прикрыв рот, чтобы не издавала ни единого звука. Сам встаю в дверях, дабы девица не зашла в опочивальню.
— Ах, вот вы где. Беда стряслась.
— С кем?
— Почему вы мокрый?
— Бегал.
— Рубаху постирать надобно.
— Рубаха не мокрая и не пахнет. Так с кем беда?
Веселина, не сводя глаз с груди моей, говорит, что захворал Мстислав. Да так, что находится в беспамятстве, и княжич срочно ждёт. Бросаю взгляд на Морану, которая уже пришла в себя и пытается откусить мою ладонь. Шикаю, мол, только попробуй — увидишь силу моего гнева. Она прищуривается, и, что вы думаете, таки кусает. Вот ведь зараза синеглазая! Больно, зубы крепки и остры. Убираю руку, слушая дальше Веселину, которая вещает про обстановку в тереме.
— Ступай, скажи Миролюбу, что я сейчас приду.
Жду, когда дворовая девица уходит, и поворачиваюсь к Моране, стоящей с ведром. Приближаюсь и за талию притягиваю к себе. Я очень зол, никто со мной такого не позволял.
— Ты играешь с огнём, синеглазка. Твоё счастье, что мне срочно нужно идти, так бы хорошенько отпорол. Сейчас я дам тебе тряпку, и ты убираешь всё то, что натворила, а после жду у главного терема.
Как и было сказано, вручив тряпку, нахожу повседневные вещи, в другом помещении переодеваюсь и иду на встречу с княжичем. Уже на месте внимательно слушаю, что говорит Миролюб, и озадачиваюсь. У Мстислава врагов было много, да и покушений немало. Но таких не было — в открытую, и теперь нужно подозревать каждого, включая иностранных гостей. Приказываю Игнату и Вольге охранять двери Мстислава, им я доверяю безоговорочно. Алёша и Илья идут охранять княжну Светодару.
Я же продолжаю перебирать в голове всех гостей, которые приближались к князю и ели-выпивали с ним. И выводы неутешительные, потому что больше половины подходили к столу Мстислава. Решаю обойти двор да пораспрашивать челядь: они-то больше всех знают.
— Пришла, — хмыкаю, посмотрев в злые синие очи. — Пошли, будем обходить двор и расследовать.

Город затихает, гаснут фонари.
Мы с тобой одни в тишине.
Не говори.
Твои глаза — как глубокий океан.
Я в них тону. Это мой капкан.

С высоты своего роста, с улыбкой смотрю, как она на полном серьёзе разговаривает со своим конем. Потешная и такая юная, но со стержнем внутри и с такой целью, что не каждому мужику дано. Вот Перун постарался аль кто-то ещё подсобил, чтобы она свалилась на мою голову? Было же всё хорошо: серьёзный богатырь, который жил одной службой, а чтобы улыбаться, поводов не было. Сейчас же улыбка не сходит с лица, когда я смотрю на этот диалог, что разворачивается в конюшне. Ну дурак дураком.
Морана изредка поглядывает на меня и тут же прячет свои синие очи, будто бы стесняясь. Красивая и ладная, коса до пояса. Небось, от женихов отбоя нет. Стар я для неё. Вон Алёша или Илья подошли бы ей— и по возрасту, и по взглядам на жизнь. Вот только внутри что-то сопротивляется этому: совсем не хочу Морану от себя отваживать. Можно было бы на Вольгу её спихнуть, он опытный воин, но опять же не хочу, пусть при мне будет.
— Наговорилась? Пойдём, я накормлю тебя, небось с первыми петухами встала, чтобы воды мне принести.
Беру маленькую ладошку в свои лапищи. Рука воина — шершавая да в мозолях старых. И всё по-новому кругу внутри протестует, что не надо ей воевать, в грязь эту лезть, да понимаю, что переубедить не получится. Провожаю до кухни, где настежь открыта дверь и жаркий пар выходит наружу. Работа кипит, война войной, но обед по расписанию.
— Тётя Глаша, выйди на минутку.
Добротная женщина выходит на крылечко, протирая руки полотенцем, и при виде меня радостно улыбается. Ну что сказать, мы друг друга хорошо знаем: она из моей же деревни, вышла замуж в Энск-град, теперь её сын служит в дружине, где я за ним присматриваю.
— Добрынюшка, слышу — зовут, и гадаю: ты ль, аль не ты.
— Я, — толкаю мягко Морану за спину вперёд. — Накорми эту красавицу, с утра маковой росинки во рту не было у ней.
— Накормлю, чё не накормить-то. — Тётя Глаша, не стесняясь, внимательно рассматривает девицу. — Так это ты в дружину подалась, мне сын рассказывал. Пойдём, накормлю кашей полезной, сил тебе надобно будет, там все в дружине здоровенные.
Совсем не боюсь за Морану, она за себя постоять сможет, даже покусать. Вспоминаю утро ранее, как она самозабвенно кусала мою ладонь, пытаясь причинить боль.
Интересно, убралась ли она, аль бросила ведро и тряпку там же, и ушла. Теперь до вечера и не узнаю.
Я же снова иду в терем. Порасспрашивать челядь можно, но в данной ситуации они знают не больше, чем я. Уже понятно, что не яд это, а магия.
У покоев князя собралось немало народу. Вольга докладывает, что явилась Яга с княжичем, и теперь они там втроём решают, как быть и что делать.
Третьей, я так понимаю, была Светодара. Может, колдуют, пытаясь проклятье победить. Только было всё напрасно, не смогли они ничего сделать.
Миролюб сказал, что надо собираться в поход, на остров Буян за мёртвой водой, затем в Лукоморье за яблочками. С викингом он сам поговорит насчёт драккара: наши корабли не смогут обернуться за три недели, князь к этому времени может помереть. Тяжко всё это было, будто бы на плечи гору положили. Ответственность большая. Я пошёл договариваться насчёт провизии, народу в поход собирается много. Встретил на улице Морану, с робкой улыбкой поджидающую меня. В порыве огладил щёку грубой ладонью, не удержался. Больно хороша она была после завтрака.
— Иди собирайся, мы едем на Буян. Только бери самое необходимое.

Если у вас все хорошо, не спешите радоваться,
пиз**ц знает когда настать.


Отдав приказ насчёт провизии, пошёл собирать свои пожитки. Вещей решил брать немного, надеялся, что путешествие на остров Буян не затянется надолго, не то помрёт князь, времени отмерено мало. Но всё зависело от Яромилы, как хорошо она помнит свой родной дом. В последний момент взгляд упал на добротный ремень, который мне подарил кожевенных дел мастер из далёкой страны за помощь. Сунул в мешок, хотя понимал, что он мне без надобности. Просто внутри что-то подсказывало: «бери, бери».
Взял всё необходимое оружие, поклонился красному уголку, прошептал молитву на дорогу, которой учила матушка.
На горизонте, где море и небо встречаются, появились алые краски. Утро медленно вступало в свои права, провожая ночь.
Звёзды гасли одна за одной, месяц бледнел на глазах. На пристани, несмотря на утренний час, собралось полно народу.
Казалось, что некоторых здесь не должно быть, но каждый из нас преследовал свои цели.
Я взглянул на Морану. Немного сонная, румянец ещё не сошёл со щёк. Красивая. В глазах горел огонь приключения, было видно, что ей не терпится идти в путь.
Первое серьёзное задание как полноправного члена дружины, кровь бурлит. Эмоции так и плещут через край. Сам был таким когда-то, с тех пор полно воды утекло, сейчас всё настолько привычное, не вызывающее никаких чувств. Такова жизнь воина.
Благодаря Ульфу и Хенрике, которая была наравне с братом и командовала викингами, да над нами, чтобы мы подсобили, быстро покидаем порт Энск-града.
Попутчики разбредаются кто куда. Девицы сбиваются в кучки, Морана также находится в их компании. У неё природный дар — кого хочешь очарует.
Алёша находится там же; после утренней сцены он всерьёз решил охранять Светодару. Что могу сказать, молодо-зелено. Я не хочу его предостерегать или отваживать от княжны. Каждому в этой жизни необходимо ощутить настоящее чувство, а что будет после — это уже опыт. Но выговор сделал, чтобы больше не лез в драку с викингами. Только не сейчас, вот после нашей миссии можно подумать про соревнование, например, если им так охота почесать кулаки.
Драккар, рассекая волны, мчится к заветной цели, будто пёрышко. Утро сменяется днём, а после в свои права вступает ночь. На палубе нахожу укромное местечко, с облегчением наслаждаясь тишиной. Все разбрелись по местам ночлега. Только шум волн и тихие разговоры Ульфа с одним из членов команды. Вольга устроился недалеко от меня, категорически отказавшись от места в трюме. Я с ним был полностью согласен: лучше здесь, на воздухе, чем внизу, в тесноте. Улавливаю тихие шаги, понимая, кто это может быть.
— Совсем не спится?
Что скрывать, я рад ей. И кажется, начинаю привыкать, что она вошла в мою жизнь, перевернув привычный уклад. О том, что будет дальше, думать не хотелось. Морана садится рядом, вытянув стройные ноги.
— Сон не идёт совсем. Непривычно всё это, ново, — не до сна.
— Просто впечатлений много, — она пожимает плечами, взгляд устремлён прямо. — А как же: «На новом месте приснись жених невесте»?
Откровенно подтруниваю над Мораной. Сейчас вряд ли в её хорошенькой голове есть мысли о женихах. Так стремилась попасть в дружину, что сначала долг родине надобно отдать, а потом остальное.
С моря тянет холодом. Переживаю, как бы не замёрзла: я-то привычен к походным условиям. Накидываю на Морану бурку, принесённую кем-то.
Я умею по-мужски заботится о воинах своих, но чтобы о девице.. И совершенно не хочется думать, что рядом с ней мир начинает ощущаться по-другому.

Поле битвы - драккар..

Жуткий вальс живых и мёртвых, смесь для зелья в адском чане.
За разломом полустертым не ищите оправданий.
Там давно уже известно и давно понятно было: в этой жизни слишком тесно перепутаны все силы.
Кто смотрел в чужие мысли, кто искал чужие чувства, на палитре выжжет кистью неизвестного искусства.
Если смотришь прямо в бездну — ежедневно, час за часом, день сомкнётся слишком тесно, незаметно и не сразу.
День за днём вела дорога гранью жуткого азарта.
Шаг за шагом, там немного день за днём сдвигая карты.
День за днём идти в чужое, кто там есть, прицелься мимо.
Рамки прежнего покоя стали вдруг невыносимы.
Вроде всё, уже победа, все враги лежат в руинах.
Возвращаешься по следу — мертвецы толкают в спину.
Балансировать непросто: где теперь остановиться?
Голос вел к далеким звёздам, расцветая любопытством.

Морана засыпает быстро, что неудивительно: день был богатым на события. Вокруг тишина, только всплеск воды об борт драккара да треск дерева.
Поднимаю лицо, всматриваясь в звёздное небо. Что нас ждёт завтра? Сможем ли добыть всё, что необходимо князю? Неизвестность тяготит, ложась тяжёлым грузом на плечи. Не случайные люди собрались ранним утром сегодня, каждый со своей целью покинул Энск-град. Знать, кому можно доверять, кому нет, покажет только время.
Есть люди здесь, в кого я верю, и те, к которым надобно присмотреться. Поворачиваю голову, изучая тонкие девичьи черты. Красива, да с таким характером боевым.
Чей же погибелью ты будешь? В голове же проносится мысль: «твоей». Эта мысль не пугает, наоборот, возбуждает интерес, какая же она на самом деле. Ближе подталкиваю Морану, укутав буркой, что сползла с её плеч. Ночи холодные, да ветра на море недружелюбные. Удивительно другое, что для меня становится важным её комфорт и удобство.
Раньше за собой не замечал, чтобы так заботился о какой-либо девице, да и времени не было на них, ежели для здоровья только. Сейчас что-то со мной сталось, что не могу понять, откуда такое чувство. Мог бы относиться как к младшей сестрёнке аль к боевой подруге, да не хочу. Околдовала меня своими синими глазами. Так и засыпаю, вслушиваясь в мерное сопение и под покачивание драккара на воде, который убаюкивает.
Кажется мне, что сквозь сон кто-то зовёт: «Добрыня, приди, помоги». Ищу в темноте ту, которой принадлежит голос такой приятный. «Добрыня, ну же, встань, подойди к воде, молю, помоги». Я не могу отказать, когда просят так жалобно о помощи, особливо когда в беде оказалась девица. Встав, иду к борту драккара, всматриваясь в темноту воды. Оттуда тянет ко мне бледные ручки краса и манит, манит.
— Как же ты туда попала, горемычная?
Перекидываю ногу через борт, готовый нырнуть в холодную воду. Пока морок не спадает с глаз и пытаюсь понять, что именно случилось. Морана стоит рядом и облегчённо вздыхает. Становится понятно, она меня спасла от гибели, в долгу теперь я перед ней по гроб жизни. Придётся жениться. Всматриваюсь в тёмные воды. Оказывается, не девица в беде звала меня, а русалка, чудовищно некрасивая; видимо, здешние воды настолько суровы, что тяжело следить за внешностью. Наши-то посимпатичнее будут да не так кровожадны.
Отпрянул от когтей русалочки и, вытащив меч, взмахнул, вонзая в её тело. Говорила мне матушка, что женщин бить нельзя, а вот они — не рыба, не баба, да убить хотят. Значит, на законном основании можно.
Вокруг всё окутано туманом, не ясно, что происходит, слышны только звуки битвы, крики, брань. Морана сражалась рядом. Я и ты - как мистер и миссис Смит. Я изредка смотрел, как она самозабвенно борется с тварями, умело орудуя луком. Не мог не восхититься тактикой и лёгкостью движений. Не зря князь сразу определил её в дружину, видел потенциал.
По ходу битвы понимаю, что все сражаются в смертельном бою с русалками. Княжны, вместо того чтобы спрятаться в трюме, наравне с мужиками вносили свою лепту в победу над кровожадными чудовищами. Яромила — как и Морана — с луком, Светодара — магией да травами своими. Недалеко сражались Купава с Веселиною. Отчаянные в энском княжестве девы: пока с соперницами не расправятся, не успокоятся. Да не только наши так могут, Хенрика со знанием дела управлялась с мечом.
А говорят — слабый пол, вон как могут.
Я продолжал сражаться, иногда поглядывая на свою валькирию, раз за разом стреляющую в русалок.
Объединились все в нелёгком бою, помогая друг другу.
Княжич Борис подал стрелу Моране, тем самым она смогла убить тварь, которая позарилась на припасы; гость из Тьмутаракани рядом с Миролюбом отбивались от назойливых сирен. Не красит их совсем такое поведение: приставать первыми к мужчинам — дурной тон. Ульф, искусно орудуя мечом, пытался спасти провизию, прокричав, чтобы остановили бочки, катящиеся в воду. Досадно, твари уплывут не с пустыми руками.
Мои богатыри, Алёша и Вольга со своей силушкой, не зная усталости, рубили направо и налево чудовищ. Благодарить надобно Яромилу/как я понял позже/вовремя подсказавший младшему богатырю, что это не бабы вовсе, не то бы быть беде, не хотел он убивать дев. После приключений этих, надо разъяснительную беседу провести, не то всех жалеть будет. Вольга же знал, что бывают всякие твари - на нашем пути кого только мы не встречали. Святославович аж за борт сиганул, или утащили, совсем не понятно сейчас, боролся с русалками в кровавой воде. Жуткое зрелище скажу.
Бой стихал. Туман рассеялся, и лунный свет озарил драккар и всё, что творилось вокруг. Я, привычный к боям, как и богатыри. Да и викингам не привыкать к такому зрелищу, вот остальным это в первой. Есть кому позаботиться княжнам, да и остальным девам. Единственное, за кого я переживаю, — Морана, как она.
Ищу её средь народа, который дружно начинает убирать палубу. Я обязательно тоже присоединюсь, только найду свою воительницу. Что скрывать, я и был горд за неё, и страху натерпелся, когда не находил, где она билась.
— И теперь, кажется, я точно не усну. Кто-нибудь, дайте мне кружку горячего чая. Желательно с мёдом. И желательно не отравленного русалками.
Услышав её голос, быстро нахожу и спешу к Моране, заключив в объятия. Понял, что только сейчас смог расслабиться. И обнял крепко, уткнувшись в волосы, пахнущие морем. Совсем не важно было, смотрят ли на нас вокруг. Богатырь поплыл.
— Какой чай? Ульф медовуху организует, за победу надо выпить, я разрешаю, — улыбаюсь широко, всматриваясь в синие глаза, околдовавшие меня.

Ты не помнишь... Ты не помнишь?
Блики яркие на волнах.
Плеск трески в глубин чертогах.
И крутые вод пороги.

Ты не помнишь... Ты не помнишь?
Как считали звёзды в полночь.
Свет луны над полем белый.
Искр узоры в темном небе.

Знаю, помнишь. Знаю, помнишь.
Как слова клюют наотмашь.
Кровью вымаранный желоб.
И рука стрелой тяжёлой.

Ты не помнишь... Ты не помнишь...
Тех земель, где вырос, голос?
Тишиною дождь прольётся.
Ты вернёшься...
Ты вернёшься..?

Между первой и второй, промежуток небольшой.

Кто-то явно грешил накануне поездки, и боги явно гневались на него, послав ещё одно испытание. Не воспринимайте всерьёз, минутка юмора. Не успели мы перевести дыхание, как следует насладиться первоклассной медовухой, как приплыло «встречать» нас чудо-юдо-рыба-кит. Правда, оказался он негостеприимным хозяином: всё норовил заглотить драккар или же утопить его, посылая огромные волны, которые возникали от взмаха гигантским хвостом. И снова все дружно объединились в общей беде. Вот только этой рыбине всё нипочём было, рубить мечом было бессмысленно. Стрелы дев также никакого результата не дали. Морана решила испугать рыбину шок-контентом. Что скрывать, музыкальный слух у неё присутствует, вон как грамотно отбивает мелодию. Усмехаюсь и, чтобы поддержать её, зачитал частушки:

Шёл я лесом по дороге.
Поскользнулся и упал.
Ну, кому какое дело?
Может, я так отдыхал.

Морана улыбается, продолжая бить по ведру. Чудищу явно это не нравится: замер, прислушивается. Ну, я ещё решил один спеть, раз у нас складно получается с ней. Авось испугается нашего дуэта, на дно уйдёт.

Я иду, она стирает, попросил, она дала.
Коромыслом прям по морде.
Закружилась голова.

Не, не понравилось, ещё хлеще начал свои наступления на нас. Тут по новой отбиваемся. Ульф сориентировался с командой, обматывая хвост гарпунами. Не знамо откуда-то появившийся волк пытался оборвать плавник. Анализировать не было времени — всё потом, остаться бы в живых.
Команда викинга дружно тянет верёвки, мешая рыбине причинить больший ущерб драккару. Подсобить богатырями не успели, лопнули верёвки, нас начало вертеть, а после с противным скрежетом сели на мель. Ловлю Морану за талию вместе с ведром, в которое она вцепилась, как в родное, от падения.
— Ты в порядке?
— В порядке, только шум в ушах у меня, и ладони болят, видимо, я слишком сильно играла, сфальшивила, ему и не понравилось.
— Зато мне очень понравилось, — забрав ведро, кидаю рядом, а после беру девичьи ладони и поочерёдно целую, будто бы смогу облегчить боль.
Миловаться бы подольше с Мораной, да времени нет. Наша дружная процессия ступает на земли острова Буяна. И скажу вам, душераздирающая картина, сердце обливается болью. Бывал я здесь вместе с Мстиславом пару раз. Всё было здесь сродни Эдему — невиданные звери гуляли по здешним лесам, а растений каких только не росло. Это всё батюшка Яромилы привозил с дальних земель, чтобы радовать жену да подрастающую дочь. Сейчас же Буян будто бы умер, ушла после нападения Горыныча жизнь отсюда, всё превратилось в тлен. Я взглянул на Яромилу, которая приехала сюда уже взрослой девой. Что чувствует она, даже не представлял. Хорошо, что рядом брат с сестрою, поддержат её в нелёгкий час.
Упал богатырь Алёша, сражённый ядом русалок. С часу на час не легче. Приказала Яромила дотащить его до источника с мёртвой водой. С Вольгой взяли Поповича, и потащили к указанному месту. Я так понял, княжна должна была превратить её в живую. Секунды ожидания превращались в минуты. Не отвечала земля Буяна своей княжне, молчала. Колдовство не случалось. Встал на колени. Про себя начал читать молитву, беспокоясь за младшего товарища, надеясь, что это поможет. Нам же сколько подвигов совершить надобно да чудовищ истребить. Грусть опустилась на сердце, чем помочь не знал, в магии я бессилен. На плечи опустились ладони, слегка сжав.

Ступай, о путник, в тень лесов.
Забудь навеки милый дом.
Забудь про солнца яркий свет.
Ни солнца, ни тепла там нет.
Ты слышишь шорохи в тиши?
Овраги мороком полны.
Горят болотные огни,
В леса ведут тебя они.
Оставь надежду позади,
Пусть страх поселится в груди.
Расстелится ковёр из мхов:
Ступай, уж если ты готов.
Не зря в народе говорят:
В чащобе тихой черти спят.
Но спят они лишь до тех пор,
Пока не тронут мха покров.
Ты ляжешь на тот мягкий мох,
Испустишь свой последний вдох.
Душа поблекнет в мраке том.
В глуши лесов теперь твой дом!

Забрали Алёшку, викинги, да Вольга подсабил им. С тяжёлым сердцем я смотрел на процессию, возглавляемую Светодарой.
Вся надежда была на неё, что сможет вылечить богатыря и вновь вздохнёт в него жизнь. Тяжело я переносил гибель воинов своих, стыдно было смотреть в глаза матерей, что не смог уберечь их дитя.
Алёша же был другом и младшим братом, почти сирота, только батька и остался. Для него сын — вся жизнь.
Живёт им и гордится. В селе всем рассказывает про подвиги Алёши, а сельчане рады слышать, собираются как на представление.
Теперь ожидание сродни смерти, и вера в княжну.
Оставшийся народ разделился на компании и разбрелся по окрестностям искать перо Жар-птицы. Не простое это перо было, волшебное.
Яромила говорила, что и на Буян залетали эти птицы, авось где выронили своё перо, хоть в том лесу, куда мы идём втроём. Понять легко - оно сияет тёплым светом, как маленькое солнце.
Я посмотрел на своих спутниц — две разные настроения. Если Морана шла уверенно, зная свою цель, то по Веселине было видно, что страх окутал её. Неизвестность пугала, тем более кроме дома она нигде не была, а по дороге сюда, что только не приключилось.
— Ну что, Веселина, приуныла, боишься?
— Ох, Добрыня Никитич, как не бояться, так знать бы, куда мы идём и что там в лесу ждёт. Я жить ещё хочу.
— Так ты не бойся, мы с Добрыней Никитичем тебя защитим, не спеши умирать.
— Вот слушай, что Морана говорит, страхи же материализуются, а пока к лесу идём, спой частушки, ты же много их знаешь.
Я сам слышал, как подружкам своим пела.
Я переглядываюсь с Мораной, обмениваясь улыбками. Ну а что, всяко лучше, пусть отвлечётся девица, чем бояться будет.
Вон смотри, с каким энтузиазмом взялась петь. И нам весело до леса идти. Правда, картина вокруг не способствовала веселью. От цветущего Буяна ничего не осталось; была надежда, что хоть где-то сохранилось одно живое дерево или кустарник. Это означало бы, что есть надежда на возрождение, но всё было мертво.
Лес встретил нас полчищем безмолвных стражников Буяна. Окутанные чёрной корой, будто бы траурное одеяние по погибшим на острове жителям.
Ветки тянутся к небу, моля о пощаде и упокоении.
— Ну что, пошли, девы прекрасные, а ежели боитесь, можно остаться здесь.
Говорю больше для Веселины, может, решит остаться. В Моране я уверен, не бросит меня, и если надо, встанет наравне против врага. Идём все вместе, опасно оставлять Веселину одну, а так вдвоём сможем защитить.
На всякий случай вытаскиваю меч из ножен. Неизвестно, что же нас ждёт в этом лесу — чудище аль разбойники какие. Пахнет сырой землёй и дымом, временами слышится треск деревьев. Будто бы приветствуют нас. Всё глубже углубляемся в лес по тропе, и кажется, что слышен шёпот: «пришли.. пришли..», «спасут, спасут..». Оглядываюсь, ища источник, откуда же могут издаваться эти звуки. Перед глазами начинают мелькать бесплотные, призрачные тени. Убыстряются и убыстряются, хотят свести с ума. «Не уйдёте, не уйдёте» — слышится снова. Призраки танцуют свой танец, им нужны свежие души.

Мнe eсть за что поблагодарить сeгодняшний дeнь.
Он познакoмил мeня c твoим взглядoм.
Ох уж эти глаза твoи!!!
Дepзкиe, нaглыe, увepeнныe, нo с искopкoй тaкoй пoдкупaющeй нeжнoсти ...
Они гoвoрят o бoльшeм, чeм тeбe хватит cмeлocти пpoизнecти вcлух. Μы вeдь ужe в игpe, милый cопеpник!?
Что ж, делаем cтавки, чьё cеpдце пеpвым даcт сбoй пpи cлучайнoм coпpикocнoвeнии pук...
И хoть мы oба гoтoвы идти дo пoбeды, чтo-тo мнe пoдcкaзывaeт, чтo кaждый втaйне мечтaет о взaимной ничьей... Βзaимной. Неизбeжнo.
И дoлгoждaннoй paвнoй. Вpeмя пoшлo... ©

Я расплываюсь в улыбке, смотря, как Морана с Веселиной радуются, получив перо от змея. Рассматривают, передавая друг другу «маленькое солнце» — как-никак настоящее чудо в их руках, которое не каждому дано увидеть.
Мне же до пера нет никакого дела, я млею от вида Мораны. От широкой улыбки, что сияет на красивом лице. Признаюсь себе: хочу попробовать эти уста на вкус. Хочу утонуть в синих очах, что блестят, как сапфиры, от восторга. И совсем не светлые мысли рождаются в голове — темные, грешные. Знала бы, как ты на меня действуешь, Морана, не улыбалась бы так. Благо закалка и выдержка работают на меня: сдерживаю себя под напускной радостью. Совсем не в лёгкие времена мы встретились — испытание это аль божественное проведение, не могу сказать. Понимаю, что от себя не отпущу.
— Добрыня Никитич, мы смогли получить перо! Какие мы молодцы!
— Да, вы с Веселиной умницы и красавицы, озадачили змея и эхо. Пора возвращаться.
Морана отдаёт перо Веселине, пусть подольше потрогает, поиграется — потом, по возвращении домой, будет что рассказать подружкам.
Выходим из леса, и кажется, что воздух стал чище и легче дышится. Ещё кажется, что земля, испепеленная Горынычем, начала меняться. Редкая трава пробивалась через камни, оповещая, что Буян ещё жив. Яромила сумела достучаться до духа острова, больше никак не могу объяснить все эти изменения.
— Скоро Буян возродится. Почувствовал родную душу, дай бог этому случиться.
Выдаю мысли свои вслух, ничего не происходит зря. Поворачиваю голову к Моране, идущей рядом и весело щебечущей с Веселиной. Не могу сдержаться, протягиваю руку, касаюсь пальцами её пальцев. Просто касаться, ощутить ту магию, что возникает рядом с ней. Мука — чувствовать, как отзывается тело на её взгляды и присутствие. Прижать бы стройное тело к своему крепко, да чтобы ощутила, как действует на меня. Понимаю: не хочу пугать Морану напором, она должна привыкнуть ко мне. По сути, чужой человек я ей, просто старший богатырь, которому надо подчиняться. Я же хочу быть тем, кто будет в жизни Мораны навсегда. Вот так вот старый, на молодых да крепких тебя потянуло. Нет бы девок дворовых продолжал использовать в своих утехах. И не стыдно? Не стыдно совсем, под меня Морана создана.
Переплетаю наши руки, не отпуская до самого берега, где вокруг драккара викинги пытались его ремонтировать. Вернулись те, кто пошёл на место пепелища княжеского дворца. Миролюба и восточного гостя не было видно, надеюсь, они смогли добыть третье перо. Не замечаю я Светодару и своих богатырей. Сможет ли помочь княжна Алеше? Решаю, что если до вечера они не вернутся, пойду за ними.
Поднимаю наши переплетенные руки. Переворачиваю так, что её рука оказывается сверху, и целую. Поцелуй, который я могу позволить себе сейчас.

Замалчивая свои слова
Заманчивая, как океан
Летел на свет, а догоняла тьма
Пока искал ответ – я тут нашёл тебя.

Я уверен, Буян каждому открыл всё то потаённое, что скрывалось внутри нас. Показал скрытые желания и преподнёс откровения, до которых в мирной жизни не сумели бы прийти. Теперь осталось уложить всё это в голове да смириться, что жизнь другой уже не будет.
Все ждали тех, кто ушёл к Алатырю. Что сказать, было напряжённо ждать их, в голове рождались не очень хорошие мысли. Но надежда всегда умирает последней, и я надеялся на положительный исход. Другого не должно быть: слишком сильно я верил в способности Светодары, что с юных лет училась у Яги. Я верил в живучесть Поповича и рассудительность Вольги. Их появление на берегу вышло эффектным. Я очень рад тому, что благополучно закончилось спасение братца младшего.
Хлопаю Алёшу по плечу и подаю руку для крепкого рукопожатия Вольге Святославовичу.
Столько всего прошли вместе, за каждого переживаешь, чтобы здоровы и живы остались.
Ловкость рук и никакого мошенничества. Яромила одно из перьев закрепляет на мачте, и драккар медленно взмывает прямо в небо, к звёздам.
Облокачиваюсь о борт спиной, держась руками, так на всякий случай, падать совсем не хочется. Особенно, когда есть планы на будущее, и смотрят с другого конца драккара синими очами. Не знаю, как так получилось, что нас разлучили по разные стороны. Может, это даже к лучшему: поостыть мне не мешает, нехорошие мысли Морану пробуждает. Отворачиваюсь от неё, чтобы не поддаться искушению и подойти.
Необычно это — лететь так высоко, аж дух перехватывает от масштабов картины и красоты, что проносятся внизу.
Море в лунном свете тянется сверкающей ниточкой, конца и края не видно. Сейчас спокойное и не такое опасное, как при встрече с китом. И сколько же таких тайн оно хранит? Немерено.
Поворачиваюсь обратно, наблюдая за происходящим на палубе. Попович хлебает медовуху, даже не хочется пожурить — отмечает своё второе рождение, стоял же на одной ноге в Нави. Многие собрались вокруг заморского гостя, что делал расклады да кальян раскуривал. Я знал, что до нас никому не будет дела, и, перестав вести внутреннюю борьбу с собой, пошёл на призыв синих очей.
- Сил нет, не могу порознь от тебя, скучаю. Ведьма ты, заколдовала.
Спрятанные в тени мачты и паруса в самом конце драккара, притягиваю её к себе, уткнувшись в волосы. Надеюсь, что так я смогу согреть своим теплом от холода.
Начинаю медленно покачиваться с Мораной из стороны в сторону, поя песню:
Море мы,
Волнуемся внутри.
Тебя хочу касаться.
Не поздно никогда
В любви своей признаться.
Настоящее испытание — коснуться волос, затем провести рукой по спине. Сдерживаю желание, мечтая о большем.
И с трудом удаётся сохранять холодный рассудок, боясь спугнуть своим напором. Совсем девочка ещё, а я — видавший жизнь со светлыми и тёмными сторонами. Продолжаю петь, немного отстраняюсь, приподнимаю её голову, чтобы полюбоваться прекрасным ликом, который освещает луна.
Мои пальцы касаются щеки. Кожа нежнее шёлка, отчего немного стыжусь грубости своих рук. Дальше пальцами по полным губам.
Мысль, что не достоин её, ядовитой змеёй заползает в голову, жалит больно. Отгоняю, не хочу об этом думать в такую минуту, когда случается единение душ.
Наклонив голову, оставляю невесомый поцелуй на её губах в знак благодарности и, снова прижав к себе, начинаю баюкать в своих объятиях.
Не хочу отпускать от себя эту драгоценность, которую нашёл случайно. Путь неблизкий, а значит, я буду закалять свою выдержку.
Лукоморье в сравнении с Буяном кажется одним ярким пятном, разбавленным ещё другими яркими оттенками. Драккар приземлился аккурат около огромного дуба, где на ветвях восседал кот, да не простой. Волшебный. За тем дубом раскинулся «Заветный сад», где росли яблочки, что так необходимы нам. Только непросто туда попасть: коту Баюну надобно песню спеть, усладить его слух. Представление начали княжна да Веселина. Неожиданно Алёша решил, что нам, богатырям, тоже надо спеть. Видать, хмель от медовухи ещё бурлил в крови. Жалко кота, но что поделать, правила есть правила. И затянули мы песню, которую сочинил отец Ильи. Надеюсь, складно получилось и не посрамили мы родные края. Закончив, отошли, чтобы и остальные смогли продолжить концерт для кота волшебного. Взглянул на Морану: не терпелось услышать её песню и насладиться голосом, от которого замирало сердце.

Я так кайфую от любви
Я так кайфую от тебя
И так глаза мои горят
Не верю я, что ты моя
Я так кайфую от любви
Лови-лови
Я так кайфую от тебя
Море внутри.

Все спели, никто не стал отнекиваться и скромничать. Можно смело ехать на гастроли по просторам княжества да в соседние заглянуть с таким-то разнообразным репертуаром. Культуру в массы, просвещение — наше всё, может, войн стало бы меньше.
Отчего люди злые были? Потому что песен хороших не знали.
Я замер, жадно ловя каждое слово из песни, что поёт Морана. Глаза в глаза, все остальные исчезли для нас — нет всех тех, с кем мы связаны одной целью, нет кота, который мурлыкает, повторяя тональность песни. Никого нет, только мы. Только наше единение душ. Её откровения — самое ценное, что есть для меня сейчас.
Сердце откликается бешеным биением, будто пришло узнавание той единственной, что была в прошлой жизни, и вот снова судьба соединила нас.
Боюсь моргнуть, чтобы не пропустить каждую эмоцию, что появляется на лице, когда она поёт самые сокровенные слова.
Сияние синих очей потусторонним светом гипнотизирует, я готов тонуть в них всю жизнь добровольно. Любовь — не слабость, а наоборот, даёт силы.
Хочу преодолеть эти пару шагов, что разделяют нас, но сдерживаюсь, понимая, что могу напугать. Моя сильная девочка и так преодолела себя, чтобы спеть песню, поделиться тем сокровенным, что хранила в себе, с публикой. Воительница, которую боги создали для меня.
Мне не важно, что скажут вокруг люди, что скажет князь. Я уверен: с ним можно будет договориться, осталось спасти его от смерти, авось и на свадебку согласится, когда оклемается. А у меня воображение играет ещё дальше. Я представляю, как Морана будет петь колыбельные своим нежным голосом нашим детям, убаюкивая перед сном.
И от этой картины начинаю умиляться, главное — сдерживать себя до конца поездки. Не то появятся у нас дети раньше времени, я богатырь честный, наследники только после свадьбы.
На последних строках всё-таки делаю эти шаги, которые разделяли нас, взяв в свои её изящную руку.
И с уважением отмечаю про себя ту силу, что свойственна воинам, которые потратили годы тренировок, в рукопожатии в ответ.
Злить Морану не стоит, это так, на будущее. Жена-воительница — муж тише травы, ниже воды. Секрет семейного счастья.
Кот Баюн даёт добро на дальнейший путь к воротам Заветного сада. Не разнимая руки Мораны, идём с богатырями первыми: мало ли что может ожидать нас там, надо быть начеку. Картина, открывшаяся нам, на первый взгляд выглядит вполне себе мирной — все те же насыщенные краски, журчание воды, что умиротворяет, озеро и блики солнца, играющие на воде, пение птиц. Рай на земле. Но все взоры, я был уверен, были устремлены на величественный стол, ломящийся от всевозможных яств.
После слов княжича прошли все к столу, расселись и начали пробовать угощения.
Можно было наткнуться на еду, ибо не ели мы толком после битвы с русалками, но сдерживаюсь: я воспитанный богатырь.
В первую очередь набираю для Мораны в тарелку всего понемногу. Теперь есть мне о ком заботиться.
Сочувствую мысленно Миролюбу и Светодаре, что не дали отдохнуть и насладиться яствами. С другой стороны, их долг перед отцом и отечеством не ждёт отлагательства.
Усмехаюсь, услышав слова Алешеньки. Наконец они снова вместе, заветный петушок на палочке и он. «Роман», который не устареет никогда, и «Санта-Барбара» нервно курит в сторонке. Я радуюсь за Поповича, мечты должны сбываться: на ярмарке же он так и не смог добыть его. Взгляд падает на блюдо с пирогом, в точности похожим на тот, что пекла матушка — с капустой и дичью, которую я ловил, когда мы жили ещё вместе.
— Это божественно, — откусываю кусок и закрываю глаза, наслаждаясь тем самым вкусом из юности. Протягиваю пирог, чтобы откусила и почувствовала, как вкусовые сосочки радуются.
На этом щедрость Лукоморья не закончилась, подарки продолжали сыпаться, как из рога изобилия. Выбираю шапку-невидимку, в хозяйстве пригодится.