Карта ролевой игры "Сказочные Вечеринки"

Тридевятое Царство, Тридесятое государство. Волконское княжество. Ночь перед походом в Энск-град

Я видел свет в глазах,
Как же жёг всё этот свет…
Видел, как он потух,
Упал и разбился о снег.
Разрез луны молчал
И наблюдал этот побег.
Он верил в новый день.
Тима ищет свет – Новый день

Волконское княжество, расположенное на северо-западе от Тридевятого царства, Тридесятого государства, со всех сторон окружали древние густые леса. После коротких междоусобных распрей на этих землях стало спокойно. Наплодилось всяких зверей, птиц, рыб. Живность не били бездумно, так как это противело природе. Почва, что издревле славилась плодородием, хоть климат и не позволял растить особо теплолюбивые культуры, всё же приносила грибы, ягоды, корнеплоды и яблоки. А благодаря грамотному управлению рода Севериных изобилие этих земель приумножалось.

Солнце, нежаркое, но приветливое как старый пёс дворянской породы, днём облизывало кроны могучих елей и сосен, а ночью менялось местами с сестрицей Луной – девой переменчивой, пританцовывающей под свой завораживающий, уникальный ритм. Она словно чёрная кошка тёрлась блестящей шерсткой о ноги жителей княжества, пробуждала в них животное начало и ускользала с первыми лучами рассвета, обещая вернуться уже в другом настроении и состоянии.

Лес поглотил сумрак вечера, но это не мешало Борису видеть дорогу – он с рождения знал здесь каждую пядь земли, каждое дерево и нору. И все же с недавних пор наследник княжества не любил находиться в лесу один – так он вновь оставался наедине со своими мыслями.

«Выбор есть всегда, а если его нет, то ты просто плохо смотришь», поговаривал отец, главный человек Волконского княжества Аркадий Северин. Не совсем человек. Оборотень. Ведь все, кто жил на этих землях, рождались волками и до 5-6 лет крепли и росли в зверином обличии. Все, кто проходил через первые болезненные трансформации и научался контролировать агрессию, получали возможность жить праведно и, главное, охотиться. Это было нужно не только для развития навыка у молодняка, но и выброса лишнего адреналина, освобождения «внутреннего зверя». Жажда крови и охоты у волков в генах. Лес каждый день звал их запахами и звуками, возможностью погоняться за теплой плотью, ощутить ее вкус на языке. В младшем возрасте оборотням сложно справиться с этой жаждой, их обучают взрослые, опытные, старшие по иерархии. Им объясняют цену любой жизни, рассказывают как держать баланс в каждом звене пищевой цепочки. Мясо можно вырастить и купить, но азарт первой охоты, радость от нее, спектр ощущений не приобретешь ни за какие деньги.

В Волконском княжестве было спокойно. Все, кто осознал, принял, научился грамотно применять свои силу, скорость и мастерство боя, защищали это место. Кто знал, что княжество - земли оборотней, молчали. А кто совался со злобой или по жадности, не возвращались.

«В лесу есть только ты и твой волк. Тебе нельзя бояться ни себя, ни его, ни других», часто повторял отец. Но именно страх убил в Борисе желание идти за своей мечтой. Надежда стать главой не только княжества, но и большой крепкой семьи, желание иметь светлый уютный дом осталось позади, где-то в прошлом. Сейчас он выстроил свою жизнь из кусков разорванной плоти врагов и осколков души, потерявшей истинную вторую половину. Жизнь неплохая. Почти нормальная.

Оборотень продолжил постигать науку вождя стаи, разбираться в минералах и древесине, помогал добывать зверя для продажи пушнины, баловал племянников, а дни гона проживал в одиночестве в лесу, предпочитая охоту разовым встречам с сильными и красивыми волчицами княжества. Мысли о том, чтобы связать себя хоть с одной из них, у него не возникало. После гибели пары Борис перестал верить в то, что кто-то снова сможет занять его сердце. Лучше быть одиночкой, чем врагом себе. Будущий альфа стаи оборотней был в этом вопросе весьма категоричен.

«Если начал бежать, то тебя никто не остановит, только ты сам» сказал однажды отец во время похода в лес вдвоем. Они возобновились, когда дикая стая убила предназначенную Борису волчицу Мирославу. И хоть чужаки поплатились за это жизнью, Северина до сих пор жгло под кожей горькое чувство неудовлетворения. Пришлые давно перестали страдать, а он до сих пор с горечью греет в памяти с каждым днем расплывающийся образ, воет на Луну, призывая вернуть ему кусок души. Но ночная спутница по-прежнему остается молчаливой и танцующей, будто знает то, чего Борис еще не ведал.

«В нашей крови сильная потребность защищать. Именно поэтому в Энск-град я отправляю тебя, а не младших сынов. Игнатий хорош в торговле и финансах, Казимир пока мал для дипломатии и войны. Так что поедешь ты. Князь Мстислав – мой давний соратник, нельзя оставлять его одного в беде», произнес отец сегодня на вечернем собрании совета. Как сын Борис не мог не подчиниться. Как оборотень, недавно потерявший невесту, не хотел ехать. Как волк скулил, прятал глаза лапами и тянул цепь. И чтобы облегчить ему временное расставание с родными местами, оборотень отправился в лес. Не чтобы еще добыть товара для продажи, а чтобы позволить звериной сущности взять верх. Хоть на время перестать мучиться человеческими думами. В образе крупного сильного волка Борис пришел к старому дубу, месту, где они с Мирой проводили все свое свободное время, где хотели провести брачную церемонию и зачать сына. Месту, где ему мерещилось, что утраты нет.

«Ты забудешь плохое, сын. Будешь помнить только хорошее и жить настоящим», твердил мудрый отец. Борису хотелось в это верить, но пока не получалось. Он вглядывался в кору старого дуба, пересчитывал отметины от когтей Миры. Новых не появлялось. Чувство вины и отсутствие веры в то, что он снова может полюбить, делало Северина малообщительным и нелюдимым. Разорванная связь с истинной парой не позволяла ему жить как раньше. Но природа и обстоятельства диктовали свои условия – гнали в чужие земли, звали в бой. Пусть даже с неизвестными пока врагами. Пусть даже смертельный.

– Неспроста на твою невесту охотились пришлые. Кто-то их надоумил. Кто-то хочет не просто Тридевятое царство, Тридесятое государство, а все наши земли. Ведь известно, что для волка потеря пары равноценна смерти души. А тут ты, наследник рода Севериных, будущий правителб оборотней… Так что езжай, Борис. Выведай правду да найди справедливость. А ежели великую опасность почуешь, присылай Глеба, я с отрядом приду на подмогу, – в последнем слове наказал князь Аркадий старшему сыну.

– Пути Единого неисповедимы, – добавила мать, обнимая на прощание старшего, и долго глядела вслед на удаляющуюся повозку.

Волконское княжество – Энск-град (центральная торговая площадь)

Дорога в соседское княжество в волчьем обличии заняла бы менее суток, но небольшой отряд из двух оборотней был вынужден ехать на повозке, запряженной лошадью. Кроме просьбы о помощи в сообщении от князя Мстислава говорилось о торговых делах, новом ярмарочном дне, базаре, на котором ждут товары из леса. Издревле оборотни привозили в Энск-град его дары. Из пушнины: тушки соболей, куниц, горностаев, белок, лисиц и норок, а также шкуры оленей, лосей и медведей. Из ягод: бруснику, чернику и морошку. А еще среди людей ценилась необычная и редкая дурман-ягода, из которой колдуны и знахари варили и сонный отвар, и приворотное зелье. На оборотней та ягода не действовала, потому и продавали ее Северины без опаски за себя.

Также возили в Энск-град грибы, мёд диких пчёл, древесину редких пород, ценные минералы и камни. Полученные деньги часто тратили тут же, покупали семена, изделия кузнецов да гончаров, камни самоцветные, восточные пряности и специи, чаи, кофе, ткани, музыкальные инструменты, сахарные леденцы и другое. Всем такая торговля была выгодна.

Борис лишь несколько раз бывал в Энск-граде и то мельком, торговле предпочитая охранять границы территории. В тот раз, когда стая диких ворвалась в Волконское княжество, он как раз находился на другом краю малой родины, разгребал завалы. Будто специально легло на дома приграничной деревни многовековое древо. Потому и не успел спасти любимую. Только то, что связь с истинной оборвалась, в сердце почуял боль адскую и завыл во всё горло.

Обычно на базар ездил средний брат Игнатий, он в отличие от Бориса всегда был словоохотлив, улыбчив и товар продавал на раз-два. Особенно меха соболиные, песцовые да лисьи. Они среди викингов из северных земель популярностью пользовались. Зимы у тех бывали посуровее, чем в Волконском княжестве, зверя водилось меньше, а шерстью волчьей обрастать конунги не могли, вот и покупали постоянно пушнину. В прошлый базарный день обещались снова заглянуть. Потому Борис первым делом, как добрался с другом до рынка, поставил телегу в закрепленном за ними месте.

Пока лошадь пила и кормилась припасенным овсом, развернули с Глебом, который чувствовал здесь себя как дома, прилавок и повесили над ним кусок бересты с гербом Севериных, на котором буква «С» витиеватая красовалась и волк под Луной. Помимо блестящих на ярком солнышке тушек выложили весь товар: моченые ягоды морошки да брусники, сушеный иван-чай, соленую форель, вяленое мясо лося, оленя и даже медведя. Принялись записывать заказы на камни, древесину, руду, камни и вокруг глядеть. Какофонию звуков и запахов Борис с трудом воспринимал, волк внутри чихал, тряс головой, рвался обратно в родной лес. Северин только успевал мысленно накручивать цепь, не давая ему вырваться. Волком обращаться пока было не нужно и опасно.

– Князь Борис Аркадьевич, ваше сиятельство… – с поклоном обратился соратник.

– Уймись, Глебка, можно по-простому, пока нас не слышат. Чай вместе с волчат росли.

Замялся друг детства, принялся булыжники под ногами рассматривать, будто никогда не видывал. Каждый месяц на базар этот ездил.

– Да не молчи, не съем, – по-доброму усмехнулся Северин.

– Хочу до терема княжеского добежать, на дочерей Мстислава полюбоваться. Красоты невиданной те девицы. И подруга их, дочь купца Купава, тоже.

– И часто тебе мой братец Игнатий разрешал такое проворачивать? – Нахмурился Борис, не зря Глеб тушевался. – Давно тебя не трепали за холку, друже. Как освободимся, исправлю. Ведь не тебе на девиц тех любоваться, у отцов их, наверняка есть планы на сватовство.

– Так я же без злого умысла, из любопытства… – замолк, погрустнел тут же соратник, подвел себя неосторожным словом под гнев княжеский. Решил исправлять доброй службой, стал кликать покупателей, зазывать. Бойко пошла торговля.

– Где мы сегодня отдыхать будем, Глеб? – в минуту затишья спросил Борис. – На постоялом дворе опять?

– А то ж. Там кормят хорошо, мебель добротная, девицы приветливые.

– Опять ты за своё, – хмыкнул князь. – Торгуй лучше. Вон сколько народу. Небось и княжны за пряниками расписными наведаются, и подруженька их.

Повеселел с тех слов оборотень, а Борис примостился на телеге, отпил принесенной водицы колодезной и углядел идущего к ним викинга. Не обманул конунг, приехал за пушниной. Быть товару проданным.

Базар

Слева – магазин Фимы, вывеска гласит «Самые низкие цены». Справа – магазин Цили, вывеска гласит «Самые качественные товары». Рувим Маркович, чей магазин в центре, посмотрел на соседей и повесил вывеску с надписью «Главный вход».



Борис почувствовал как Глеб собрался, глядя на подошедшего викинга. Дружина того рядом ошивалась, что было понятно, торговый люд эти северяне, знают как дела вести и без навара не остаться. Раздулись ноздри князя – вздохнул воздуха побольше, чтобы распознать незнакомца и его замысел. Учуял мускусный запах мужского тела, соленый – воды морской, что одежду и саму кожу, кажется, пропитала, да холодный – меча, что на поясе висел. А еще азарт учуял. Как будто они с викингом в карты играли и наступала пора раскрываться. Понравился Борису тот запах, не было в нем враждебности злой, только интерес к славной сделке.

– Ваше сиятельство, – вмешался Глеб. – Это тот самый Ульф Железнобокий, с кем ваш брат Игнатий о крупной партии соболей договор вёл. По две серебряные монеты за штуку.

– По две, говоришь? Что же не по три-четыре как всем? – князь обернулся на голос друга и нахмурился.

– Так ведь тож постоянные покупатели, не пяток шкурок берут, а сразу десятками. Мы прошлой зимой под них соболей как раз и заготавливали. Шкурки трубкой снимали, очищали от жира и просушивали на провилке, – протороторил Глеб.

– Что ж, всё ясно, – протянул князь, замечая довольный блеск в глазах викинга, прослушавшего и про заниженную цену не как для всех, и про бережный процесс заготовки. – Борис Северин, старший сын Аркадия, будущий правитель Волконского княжества, – представился, руку протянул для рукопожатия. Оценил силу в ладони широкой, к веслу да мечу приученной. – Товар перед вами, выбирайте. Оцените густоту меха, переливы, блеск – нигде такого не найдете. Соболь сортирован по размеру и цвету, наличию седины. Чем темнее соболь, как вы наверняка знаете, тем он дороже. Но раз уж вы с братцем моим на единую цену договорились, то так тому и быть.

Отступил, давая викингу товар осмотреть. Не торопил. Глеб, глядя на князя, тоже суетиться перестал, в сторону куда-то взгляд направил, напрягся. Почувствовал это Борис, голову повернул. Заметил взгляд рыжеволосой красавицы, что на товар их странно оценивала. Будто мертвых животных видела, а не тепло в зимние студеные дни. Отвернулся князь, вопросительно на друга взглянул.

– Это одна из дочерей Мстислава – Светорада, в травах разбирается лечебных и, поговаривают, разное еще ведает, – прошептал тот.

Задумался Северин, продолжая наблюдать за викингом, который шкурки получше отбирал без стеснения, с умом это делал. Коль столько у княжны достоинств, в девках не засидится.

– Ну, выбрали? Коли помимо соболей еще чего изволите, по цене тоже сторгуемся. Правда, я не такой уступчивый как мой братец… А пока посчитай полную сумму, Глеб. – Распорядился Борис. – И не забудь серебро проверить, – добавил тише, чтобы конунг не услышал и не обиделся. Меньше всего хотел бы Северин таких врагов как викинги. Готов был повстречаться в бою, но только ради забавы да тренировки.

Окинул еще раз прилавок взглядом, хоть и забрал викинг лучших соболей, баргузинского всего поснимал, на шубы девицам всё равно остались шкурки. А кроме них еще было чем поживиться люду Энск-града и заезжим.

– Кстати, Ульф, коли вы тут, не хотите ли со мной потом померяться силой, скоростью да меткостью? Вроде, обещает нам князь Мстислав для потехи публики соревнования устроить. Вижу в вас достойного соперника.

Базар

Борис знал непрописные правила отношений – товарно-денежные дела могут как сблизить, так и рассорить навек. С закаленным морскими переходами викингом ему хотелось стать соратниками и в этом для воинов не было ничего лучше, чем хорошая битва до первой крови или знака «сдаюсь». В ней показывали мужчины свой настоящий характер. В ней становились очевидными их слабые и сильные стороны. В ней могли проявиться не только отвага, но и осторожность, мудрость, даже трусость.

Борис хрипло засмеялся:
– Супротив целой дружины я вряд ли сдюжу. Даже с Глебом не сможем вас одолеть. Но ежели вы к нам в Волконское княжество когда-нибудь наведаться надумаете, решим вопрос. Интересно как люд привычный к морской качке и землям холмистым, северным, будет среди лесных массивов ориентироваться. Считайте это приглашением на будущее.

Северин, который окромя водицы колодезной ничего не вкушал со вчерашнего дня, кивнул с благодарностью.

– Когда точно будут состязания, мне неведомо, о том отцу моему князь Мстислав писал. Поэтому ваше предложение охотно принимаю. – Обратился к Глебу, отвлекаясь на важное. – Поторгуй тут пока без меня, принесу похлебки наваристой с мясом и салом да хлеба теплого.

Поклонился Глеб князю, к новым покупателям поспешил, а Борис заметил, что Ульф на бравого молодчика засмотрелся.

– Глянь, – перешел на «ты», не спросив, но недовольства Ульфа не заметил и потому продолжил, – богатыри это княжеские. Предлагаю познакомиться и в харчевне засесть. В поедании яств я с ними тягаться не попытаюсь, а вот узнать про новости здешние надобно. Полагаю, вы с дружиной сюда тоже не только ради дел торговых прибыли…

Подошли к богатырям, представились, предложили по чарочке медовухи опрокинуть да пирогами пышными заесть. Ну или кому что по вкусу. Последним аргументом для согласия стала волшебная фраза Северина:

– О деньгах не беспокойтесь. Угощаю, братцы.

Таверна-харчевня, кафе-ресторан

Приглашение попотчевать приняли, что тепло отозвалось в душе оборотня. Пошли навстречу ему люди из княжеств соседних, доверяют, значит. Не с каждым они за стол готовы сесть, а тут не осторожничают. Со временем, значит, и второй лик можно будет открыть. Лишь бы не испужались клыков да когтей. Но это воины славные, в боях и не такое видавшие, не должны из-за волка запаниковать. Тем более, когда тот на одной с ними стороне. Тем более, когда тот уже стал им соратником.

Поднял голову внутренний зверь, запах еды почуяв, выбрал самые аппетитные, пряные да свежие ароматы. Чтобы ни дай Единый, не отравиться самому и дружей здоровыми оставить. Чтобы подкрепить тела их и были силы для борьбы совместной. Послушался волка Борис и махнул приглашающе рукой в открытые двери.

Вошли мужчины слаженно, за стол дубовый сели, заняв половину пространства таверны. Хозяин тут же самолично подскочил, озвучивать явства стал, нахваливая. Выбрал Борис для себя суп с грибами и сметаной, вырезку телячью с овощами томлеными и кружку кваса хлебного. Алеше Поповичу по его пожеланию заказал борща свекольного с помпушками, окорок свиной с подливой да картофелем, чарку сладкого киселя. Ульфу, привыкшего в море к рыбе, подали форель запеченную с лимоном и травами, уху с осетрами и рома морса клюквенного бодрящего. Кроме того богатыри еще суп с щавелем да на курином бульоне, пирогов да курников всяких поназаказывали, сидра яблочного, наливки, пива хмельного из солода и фруктов экзотических, заморских. Коли угощают, чего ж не заказать санкционку. А Борис и рад, что смог угодить, подсластить непростую беседу.



– Коли так дела обстоят и вам интересно мое мнение, надо бы нам будет еще раз у князя Мстислава на пиру собраться. Раз просил он помощи у моего батюшки, значит, не зря переживает да нервничает. Понимает степень угрозы. К тому же, его сын наследный возвращается, авось чего ведает. Может статься, предложит дельное, хитрость какую-то, ведь неведомо чем за границами занимался, делами воинскими интересовался али нет… Очень мне интересно на него глянуть, познакомиться. Не станет наших отцов, придется дела мне с ним вести. Хочется как прежде по-мирному, ведь от войны той только единицы выгоду имеют, – признался Борис.


Опалило сердце оборотня воспоминаниями. Как держал он на руках волчицу Мирославу убиенную и проклинал Луну, что не уберегла, хоть та только наблюдательница, не виновата ни в чем.

– Приходили к нам в княжество гости незванные, убили невесту мою да сами сгинули. Не стерпел я такой обиды, убил их тут же, не думал о том, чтобы разговорить, кровью глаза застилались в том состоянии. – Борис наклонил голову в возникшей тишине, окунаясь вновь в боль отчаянную, а когда поднял, сверкнул глазами, спрятав опять потаенное да личное. – Никому из вас не пожелаю пережить подобное. И чтобы так не случилось, нужно врага опередить на несколько шагов вперед. Уберечь надобно земли наши и люд простой. И ежели вы согласны, то давайте выпьем за будущее. Чтобы небо над нашими головами было мирное, чтобы исчезла опасность нависшая, чтобы хватило нам силушек ей противостоять. Выстоять.

После поднятой чарки Ульф поделился, что тишина по берегам его заинтриговала да всполошила.

– Не поют наши птицы только в одном случае – для врагов, – призадумавшись, проговорил Борис. – Кажись, рядом где-то совсем ходят, а мы и не ведаем.

Переглянулись мужчины за столом и на улицу высыпали готовые принять бой с неизвестным врагом. Еле-еле сдержал клыки Борис, не дал губу нижнюю порвать и себя раскрыть.

– Никогда не любил Ромео и Джульетту. Так себе пьеса, да?
– Хорошая история. (с)

Крепко пришлось держать волка внутри Борису, пасть руками зажимать, чтобы не проявился. Звук с улицы оказался вполне мирным и, стало быть, принимать боевую форму не понадобилось.

Однако ж этот эпизод пробудил в звере воспоминания о событиях, которые он никогда не забывал, да и вряд ли получится.
Между сосен вековых да стройных, между елей с пушистыми лапами, деревьев да кустарников расположилось поселение, главное в Волконском княжестве, но все же небольшое по численности, если с Энск-градом сравнивать. Дома здесь стояли рубленные из хвойных пород, добротные, на несколько поколений. Перед каждым домом имелся свой двор с хозпостройками, огородами и садами яблоневых деревьев, а позади – площадки с тренажерами и клеткой прочной с железными прутьями. Не для собак предназначенной, а для тех, кто обуздать свой нрав не мог самостоятельно. Временная мера для каждого оборотня, чтобы ни себя, ни других не поколечил в пору, когда агрессия или похоть застилает глаза. Чтобы жизнь поселения продолжала быть спокойной и мирной.
В клетке такой Борис впервые в пять лет оказался. Отец, пока еще не глава княжества, самолично приволочил взбесившегося волчонка и запер. Тот всеми лапами упирался, шипел, скалился, а против Аркадия ничего не мог сделать.
– Имя твое, старший сын Борис, означает воин, волк. Фамилия твоя, Северин, восходит к латинскому слову severus, что переводится как «строгий» или «суровый». Знай, что сидеть тебе здесь до тех пор, пока ты не начнешь их оправдывать. Пока не возьмешься за ум, сущность вторую обуздаешь, на цепь посадишь и в человека, наконец, перекинешься. А коли не сможешь, не быть тебе боле живым. Таков закон здешний у природы.
Ох, и ломало тогда Бориса. Тело росло и обрастало шерстью, кости хрустели и по-новой срастались, из горла крики на весь ближайший лес разлетались до тех пор, пока не превратились в хрип и стоны. Лапы с когтями в руки и ноги превращались, а волчьи клыки становились зубами человеческими. Никто ему в ту первую трансформацию не пришел. Не понимал Борис еще толком что с ним происходит, звал родителей и братьев, но безрезультатно. Отец только воды оставил перед уходом.
Очнулся, когда Аркадий его из клетки вытаскивал, в меховую накидку свою укутывал, чтобы согреть голого мальчика. Без шерсти зимой холодно оказалось. Пил потом Борис настои травяные в кровати под боком матери, радовался, что прожил ту агонию, трансформировался и род Севериных не посрамил. А после того как выспался и окреп, стал другую науку осваивать – волка понимать, призывать и место ему уступать. Научился частично меняться, оставаясь в теле человека, но с головой звериной и когтями. На это не каждый оборотень был способен.
Трудно жить и договариваться с теми, кто наполовину зверь. Борис это хорошо понимал. Луна возбуждала в оборотнях жажду крови, кидала один клан в пасть другому, стирала с лица земли. Потому при установлении власти князей Севериных был принят свод правил, который даровал человековолкам права, защиту и обязанности. Но не каждый хотел их соблюдать. Все в стае имели характер и гонор. Крышу могло сорвать у любого в самый неподходящий момент. Поэтому жители Волконского княжества предпочитали малые поселения большим городам, поэтому жили максимально для себя. Оборотней никто не мог упрекнуть в бездумной агрессии, потому что они все свои проблемы решали сами, на месте и быстро.
Борису вспомнилось как недавно ему впервые пришлось убить соплеменников. Клыки будущего вожака жестко трепанули одного и второго участника стычки из-за волчицы. Окрасились шкуры в алый, сменилось рычание на отчаянный скулеж, а затем и вовсе тишина, напитанная чужим страхом, воцарилась. Борис в отсутствии отца имел право показать силу и призвать к уважению, сделать больно. Но он еще не был таким опытным. Показалось молодому князю, что утихомирились соперники, развернулся, чтобы по другим делам отправиться, а те двое на него накинулись – не стерпели, что ровесник потрепал, хоть тот и кровей знатных.
Как почувствовал клыки плоть пронзающие, до костей достающие, завыл Борис, призывая соратников к разумению, но безуспешно. Выбрался волк из захвата дружного, отскочил, ощерился, зарычал так, что у врагов шерсть на загривке зашевелилась, да только поздно было бежать. Одному за другим вырвал глотки Северин, окрасив клыки в красный, окропив лес подношением. Только когда жар борьбы стих, понял, что натворил и к отцу с повинной отправился. Но не наказал его Аркадий, а похвалил. Выучил урок Борис болезненный да необходимый: друзья в любой момент могут стать врагами.
Той волчицей из соседнего поселения, из-за которой оборотни бились и погибли в итоге, была Мирослава. Отказала она обоим, а те решили, что по причине сложного выбора, решили ее от него избавить. Однако ж не потому волчица отклонила предложения, а потому что давно присмотрела себе в мужья сына княжеского. В ночь полной Луны венок Борису на голову надела и чуть позже в лесу была им поймана – не устоял и он перед красотой и силой девицы. Признал своей единственной.

Пронеслись воспоминания да обратно в памяти спрятались. Выдохнул с облегчением князь, не найдя на улице врага, посмеялся про себя по-доброму со своей же реакции. Улыбнулся, когда услышал предложение викинга, ладони потер в предвкушении.

Однако же прежде, чем идти, расплатился Борис за обед сытный да хлебосольный, взял еще кувшин с чаем травяным для поднятия сил после боя предстоящего, поблагодарил хозяина таверны с поклоном и попросил послать гонца с обещанной похлебкой и караваем до Глеба. Передать тому попросил, чтобы не терял, что будет у драккаров. Увидел вскользь, что Илья Муромец предпочел бересту тренировке на слаженность в бою, удивился, но никак не прокомментировал. Видимо, что-то важное кому-то писал.

Оборотень прислушался внимательно к рассказу молодого богатыря, про зверя такого не слыхивал и после слов Алеши повстречать бы не хотел. Сможет ли прокусить чешую крепкую волчья пасть? Смогут ли вырвать очи из глазниц острые когти? Засомневался Борис, задумался, даже не заметил как до реки дошел в компании.

Скинул с себя князь Северин камзол тесный, оставаясь в рубахе, не стесняющей в движениях. Размял плечи широкие и меч из ножен вытащил. Был тот не простым оружием, а заговоренным. Сковал его мастер опытный, потомок чародеев да колдунов, назвал «Неизбежная смерть».
Подойди ко мне,
Глупое дитя,
Блеск Луны во тьме,
Тебе жить нельзя.
Сточит сердце червь,
Кровь на землю льет,
Оборвется ветвь,
Род твой пропадет.
Заберу себе
Жизни нежные,
Встречай смерть свою
Неизбежную.
Меч этот Аркадию его отец подарил, а тот перед поездкой в Энск-град Борису отдал. Слушался меч этот только Севериных, хоть те его не слишком часто из ножен вынимали, предпочитая драться в звероформе.

Зазвенели мечи, загорелись легкие от кислорода, по спинам заструился пот соленый. После трапезы хорошо было мышцы размять, познавательно поисследовать технику боя викингов и богатырей, приятно почувствовать себя учеником где-то.

– Присоединяйся, Добрыня Никитич, – позвал богатыря Алеша взмахом руки, да так, что чуть Борису меч не выбил.

– Рад знакомству, – остановился Борис, запястье потирая. Не врут про силу богатырскую, за десятерых бьют молодцы. – Дайте мне перерыв, братцы, угомонили, – отдышаться надо было оборотню, не столь он силен человеком нежели волком.

Так внимательно за боем богатырей глядел, что не сразу заметил как Ульф остановился и на девицу рыжую, с корабля сошедшую, словно на приведение уставился. Хоть следил за происходящим Борис, а время будто замерло для него. С драккара и другие викинги сошли, а вслед за ними четыре девицы, одну только среди них Борис замечал на базаре – рыжеволосую. Убрали мечи богатыри, стали кланятся княжнам, приветствовать собравшихся, знакомиться.

Раздулись ноздри оборотня, что-то родное почувствовавшего, словно молоко материнское. Принес ветер с воды ароматы трав, в густые волосы вплетенные, запах дубовых бочек и шкурок соболиных. Расширились зрачки Северина, тряхнул он головой, чтобы морок отогнать и оторопь. Только тот никуда не девался.

Это девица была, не оборотень. Свою бы учуял. Встала в окружении других, заговорила что-то. Ни одного слова не понял Борис, хоть и расслышал каждое. В голове стучало только одно – запечатление.

Пристань – Базар – Постоялый двор

Запечатление среди оборотней было событием редчайшим. Ежели простыми словами молвить, это чудо – провидение самой небесной Луноликой девы, её непреложное решение. Запечатление равно узнаванию и присвоению. Волк, внутри человека живущий, чуял душу родственную. Пару. Ту, с кем будет ему только два направления, будто на камне на дорожной развилке высеченном: налево пойдешь – сгинешь в одиночестве и травой прорастешь, направо пойдешь – счастье и любовь великие обретешь. Соль ситуации только в том была, что не поверил Борис в правдивость надписи подобной. Не было на камне дорожном написано что будет, ежели прямо идти через лес. Так, как он всегда шёл.

Воспротивился князь Северин тому, что волк учуял. Не могло случится подобного. Ведь совсем недавно Мирославу зверь его уже за свою принял, после гибели с человеком вместе оплакивал, скулил ночами. Одна на всю жизнь даруется пара оборотням, старейшины с младых лет вещали, направляли не торопиться с выбором да крепко за ту держаться, коли обрел. Одна. Не могло быть второй. Ложь это всё. Померещилось.

Заметался волк внутри, думы человека считав, землю стал копать лапами, готовясь выпрыгнуть. До сомнений Бориса ему дела никакого не было. Видел он пред собой деву юную, никем нецелованную, не меченую, стан тонкий, пальцы музыкальные и платье до пят. Аромат ее с головы до хвоста опутывал волка и к себе манил как пчелу на нектар цветочный. Обещал тот утешение, нежность да страсть безумную. Потомство и процветание рода. Всматривался волк в лик прекрасный да ответной реакции не видел – девица не заметила его или просто не узнала душу родственную. Метнулся зверь, чтобы в несколько прыжков до желанной добраться, да осажден был человеческой сущностью. Зарычал на него тогда волк так, как никогда прежде, дернул цепь со всей силы, глотки всем, кто на пути будет стоять, рвать приготовился. Не упустит пару свою. Не потеряет вновь.

Борис зубы сцепил да кулаки сжал от той атаки звериной. По спине холодок пробежал, а после в жар бросило – вдруг не справится да себя раскроет. Вдруг девиц юных испугает так, что те от него шарахаться будут, за две версты обходить. Вдруг, в конце концов, прав волк. Что тогда? Желание выцарапать грудину себе, вырвать всё с мясом, чтобы полегчало, стало преобладать над разумом. Но тут почуял вдруг Борис вторжение нежданное, колдовское.


В ушах нарастать начал звон, голос зверя лесного заглушая. Кровь от грохота сердца всё еще пульсировала, но уже не мешала быстро принимать решение и действовать. В новом сигнале волка услышал Борис не просто рычание. Яростно взвыли гнев, боль и разочарование, когда князь, убрав меч, схватив кафтан и махнув богатырям, побежал назад, подальше от пристани. Про кувшин напрочь позабыл. Хотелось ему в тот момент исчезнуть насовсем, развеяться с ветром, потому что невозможным было увиденное. Потому что не мог он с ним согласиться. Отторгало человеческое вторую истинную – война волка с ним, сердца с разумом разбивала вдребезги, разрывала на части.

Волк почти рванул к избранной, почти проявился, сдвинув человека на второй план, задворки сознания, но колдовство не позволило. Удержал Борис цепь в руках, схватив со всей дури, волку больно явно делая. Лязгнул зубами тот да с обидой скрылся из виду. Пока Борис бежал на площадь торговую, притаился, выжидать решил момент для нападения. Не в ущерб человеку, поставившему разум выше сердца, Луне не поверившему, а для открытия деве юной своего существования. Не признал человек пару. Не признала душа той человека. Может, волка почувствует и примет.
Прибежал князь к прилавку, соратнику. Поглядел на него Глеб, нахмурился встревоженно. Принялся торопливо остатки товара собирать немногочисленные, бересту с волком и Луной сворачивать бережно.

– Уж неужто, ваше сиятельство, драка тренировочная довела до такого состояния? Вид такой, будто призрак увидели.

Зыркнул кратко Борис на товарища да так, что тот сразу понял: чушь спорол. Только действительно происходит неладное.

– Неужто враг объявился? Бежать за подмогой?

– Нет, Глеб, не враг... Невозможное. Идем на постоялый двор, отдохнуть и подумать мне надобно, прежде чем на пир княжеский отправляться. По дороге узнаешь все подробности, – сказал Борис, а у самого перед глазами образ девицы с пристани. Весь путь до гостиницы стоял как камень-гора. И даже когда пришли, расположились в комнатах, уходить лик прекрасный не желал из мыслей терзающих. Закрепился, будто там ему самое место.

Постоялый двор – Терем князя Мстислава

И я превращаюсь в бродячего зверя
Когда в мою душу ломаете дверь.
Предупреждаю: «Уйдите с порога!
И заберите метель»
UGLI – Жаль

Собираясь на пир, Борис с соратником про запечатление беседовал. Не отпускало его то, что произошло на пристани. Мешало вдыхать полной грудью. Травило хуже волчьей ягоды.

– Как вы, ваше сиятельство, на пир-то пойдете? Ведь учует зверь пару опять, власть захватит и девицу выкрадет, вас и весь ваш род под опасность подведёт! – взволнованно бормотал Глеб, помогая князю из лохани с горячей водой выбраться, протягивая ткань льняную, вмиг воду впитавшую. – Нет. Не брошу я вас. Если что, вдвоем отобьемся от богатырей, защитников князя Мстислава.

– В своем ли ты уме, Глеб? У них силы столько, что всей стаей не факт, что выстоим. И не собираюсь я девицу невинную из терема княжеского воровать, всё же не для того приехал. Напротив, связи налаживать будем, с общей вражиной воевать, – обтерев широкие плечи, шагнул Северин к постели с одеждой разложенной. Серый костюм как влитой сел на фигуру статную.

Соратник даже присел от удивления и на «ты» перешёл, вспомнив, что пред ним друг прежде всего и только потом высший по иерархии.

– Да как же, Борис? Ты же знаешь, что уже произошло запечатление. Волк понял, что это его и себе будет требовать. Нашел то, что не искал, не знал даже, что это есть и сколь сильно оно нужно.

Взялся за сапоги князь Северов, наклонился, отвечая.

– Это больше, чем любовь, Глеб. Это всё лучшее и сразу. То, что с тобой до конца дней остается. Человек, который тебе бесконечно подходит по всему. Ты принадлежишь ей, а она тебе и других не надобно. Ты больше не один в этом мире. И если бы я еще как человек ее признал и узнал, что она едет на другой край света, последовал бы следом тут же. Просто не смог бы иначе.

Распрямился Борис, камзол одернул и меч к ремню пристегнул. Поймал Глеба взгляд до сих пор ничего не понимающий.

– Я готовился к поездке нашей, полнолунию скорому. Взял у знахарки порошок подавительный. Закрыл глаза зверю своему, усыпил волка мятежного. Пусть в чутье потерял, да делать нечего.

Вскочил тут же соратник, у двери замерев.

– Не пущу без защиты тебя, Борис. Будет мой волк глазами и ушами общими, если что почую, дам знать и предупрежу.

Улыбнулся князь грустно, даже горестно. Редко ему порошок использовать приходилось – не любил терять часть своей сущности. Понимал, не простит ему волк такого предательства, когда очнется и поймет, что он дома, а пара в Энск-граде осталась. Только об одном просил Луну Борис, чтобы когда это произойдет, хватило ему сил волка удержать. Или же смелости себя мечом зарубить, иначе точно навредит тот кому из стаи…

Подходил князь с Глебом к терему высокому, чувствуя себя неуверенно. Не нравилось ему это ощущение, везде враги мерещиться стали. Посадили Бориса за стол накрытый, самых разнообразных явств полный – калачей одних видов десять. Вручили чарку с медовухой да ломоть хлеба еще теплого новоприбывшим. Глеб тихонько рядом принюхался и кивнул коротко – можно есть и пить, не отравлено. Пригубил напиток Борис, осмотрел собравшихся, стайку молодых девиц мимоходом взглядом коснулся только – ни к чему любоваться на ту, что волк выбрал. Чревато последствиями.

Рядом с князем Мстиславом сидел старший сын, с аппетитом ел, улыбался, что-то сказывал. Разобрать слов не мог Борис без слуха волчьего, потому лишь оценил удаль молодецкую, а каким тот станет правителем – время покажет.

– Князь, – шепнул сбоку Глеб, внимание привлекая, на восточную диву кивая. – Как тебе гостья в чадре?

Борис ноздри по привычке раздул, только запах Алёши Поповича вдохнул специфический, нос в рукаве пришлось спрятать. Что бы с волчьим нюхом сделалось? Страшно представить! Удружил богатырь. С таким-то орудием, атакой зловонной надо на врага идти, а не на пир.

Однако ж тут слово взял хозяин терема.


Выступил Ульф вперёд. С сестрицей Хенрикой рядом сидел, лишь кивком головы поздоровались. Как запел свою залихватскую северную, Борис думал, лопнут перепонки барабанные, снова, что не волком слышит порадовался. Вышла танцевать рыжеволосая, с прошлой встречи преобразившаяся в деву неотразимую. Хлопать стали все вокруг в такт ее каблучкам. По столу стучать, поддерживая.

Завершила свой танец сестра викинга, настала пора Северину. Поклонился до земли князю Мстиславу, поднес тут же Глеб короб с камнями чёрными.

– Приветствую собравшихся. Моё имя Северин Борис Аркадьевич, старший сын владыки княжества Волконского. Примите в дар шунгит, минерал наш целебный, воду от всяких примесей очищающий. Коли по нраву будет, привезем еще – в основном Глеб с братцем моим Игнатием торговлей занимаются, – кивнул на оборотня. – Я же планирую место отца занять со временем. Тем мы с княжичем Миролюбом схожи. – Взглянул на последнего, поклонился второй раз. – Княжество Волконское издавна с вашим соседствует и в мире сосуществует, надеюсь, так и продолжится. А чтобы лучше понять из каких я мест, позвольте мне строки зачитать стихотворные:

Деревьев кроны вековые
Уперлись в пятый океан,
А камни здесь сторожевые
Непросто положить в карман.
Нависли скалы над рекою,
Их своды берега накрыв,
Стирают грани меж землею,
Образовав крутой обрыв.
Стихии мощь видна повсюду,
Вода, болота, берега,
А вдоль реки огромным морем
Лежит зеленая тайга.

Поклонился третий раз Борис, закончив приветственное слово и на место вернулся. Решил, что достаточно. Не чувствуя опоры в волке спящем, не хотел привлекать излишнего внимания. И всё же понял, что привлёк.

Хочется срывать цветы и слушать пенье птиц,
Жмуриться от солнца, видеть радость детских лиц,
Но далеко, все так далеко.
Знаю, что снега растают, знаю всё пройдёт,
Именно сейчас мне почему-то не везёт,
Но повезёт, да, мне повезёт.

Может я с другой планеты?
Отзовись, мама,
Расскажи мне про рассветы,
Что встают над нашим домом.
Может во мне мало света
И тепла, мама?
Но ты знаешь мои слёзы
На твоих руках, вчерашних.
UGLI – Дом

Напрягся Борис, услышав слова князя Мстислава о том, что выпить ему медовухи надобно. На Глеба исподлобья взглянул да прошептал так, чтобы только волчий слух уловил:

– Постарайся почуять, дай мне знак.
Вместо хмельного подала дочь хозяина терема сбитень травяной да словами сладкими приправленный.

Принюхался Северин, только свежесть трав лесных почувствовал. Незаметно ближе к соратнику поднес чарку, короткий кивок его заметил. Так тому и бывать. Не травит Светорада своим зельем, даже дурман-ягоду не положила, чтобы приворожить или усыпить.

Оказался сбитень по вкусу как лекарство от простуды. Микстура самая настоящая. С имбирем, анисом и солодкою. Матушка волчонка таким отпаивала, когда в ледяную прорубь угодил, еле выбрался и температурил. Что ж, и не такое Борис пробовал. В волчьей ипостаси приходилось ему и теплой кровью кабанов насыщаться, и содержимое чужих желудков слизывать.

– Будем здоровы, Светорада Мстиславовна, – допил микстуру Северин да на место свое опять уселся. Протянул руку к кувшину с водицей колодезной. Смыл терпкость на языке травянистую.

– Поглядите, Борис Аркадьевич, – зашептал Глеб, в сторону кивая. А там княжич Миролюб деве юной чарку подносил. – Неужто в их боевом строю наравне с богатырями воительницы стоят?

Присмотрелся Борис, разглядел и руки, лук со стрелами явно держать умеющий, и глаза горящие вызовом. Заинтересовала его девицы той Мораны история, может, мстить кому надеется. Может, чашу смерти любимых испить пришлось.

– Выбор то ее, вижу, осознанный. Коли вместе воевать нам придется, будем верными защитниками.

Отвернулся Борис, взгляд снова от того края стола отводил, где сидели княжны с дочерью купеческой. Почти все силы не смотреть, сдержаться во время танца их князь потратил, не мог себе позволить любоваться движениями лебедиными, боялся разбудить зверя спящего.

– Вырвать бы глаза себе, чтоб не смотрели. И сердце, чтоб не болело. Обрезать бы связь по нерву, чтобы истекая кровью, извергая крики, понять, что между нами пропасть растет. Осознать, что девица на этом берегу остается, а я на том. Не делать попытки удержать хотя бы взглядом, – шептал тихо Глебу, изображая, что рагу из кролика увлечен. Сам себя ощущал в силки пойманным.

– Невозможность быть с парой не просто лишает равновесия, ваше сиятельство. Это крышу рвёт. Запечатление связало вас сетью единой. Может, сдаться и все же волка разбудить? Ведь не сделает он своей паре худо. Греть ночами холодными будет да руки облизывать.

Со звоном чаша терпения лопнула. Поднял Борис тяжелую голову, вернул взгляд тяжелый на соратника.

– Ты не видишь разве как Единый насмехается? То издёвка судьбы, Глеб, шутки Луноликой. Не бывает в жизни волка двух избранных. Не может она быть моей парой, – устремил краткий взгляд Борис на княжен да дочку купеческую, наизнанку себя будто вывернул. Нет, нельзя ему думать о том, что было бы. Запретил себе мысли про истинную, эмоции заменил горьким порошком подавительным.

Перестал делать вид, что трапезничает. Нет, нельзя забывать кто он и зачем здесь. Осмотрелся вокруг, новых гостей приметив у окошка.

Попросил Глеба пройти мимо них, включив обоняние волчье. Выполнил соратник указание да только без толку, опять ничего не почуял из-за парфюма Алёши Поповича. Тому, видимо, не только запахом захотелось выделиться, загорланил песенки несуразные и танец изобразил залихватский.

– Не пройдет сквозь такого богатыря зло нечистое. Столько в нем доброты да света солнечного, – не сдержал короткой улыбки Борис и тут почувствовал как нагрелся меч его, в ножны спрятанный. Не к добру тот сигнал был, чуяла сталь худые замыслы, к бою скорому уже меч готовился. Ощутил Северин как Глеб рядом напрягся, чуть ли не клыки выпустил. Заглушил тот позыв, крепко взяв за плечо.

– Хоть царит здесь пока недосказанность, то не повод в волка оборачиваться, – надавил с силой, усмирил внушением и вокруг осмотрелся, заметил ли кто всплеск энергии. А главное, от кого меч и волк Глеба угрозу почуяли? Что ж, готов бы прям сейчас умереть князь Борис, коли то требовалось. Уж лучше смерть в бою с врагом, чем жизнь такая поганая без пары.

День начался на букву «х» и не сказать, что хорошо (с)

Борис проснулся поздним утром на постоялом дворе. В голове шумело как после удара дубиной по затылку – Глебу пришлось применить силу, чтобы Северин не наделал глупостей и не пошел ночью к княжескому терему. Ему хотелось. Хотелось убедиться, что там всё спокойно. Хотелось увидеть собственными, пусть даже человеческими глазами, окна, за которыми спала та, о ком он не мог не думать. Мысли о ком вчера на пиру отвлекали даже от жжения меча на поясе, плясок и песен самого Лешего – почувствовать родную стихию волков среди толпы оказалось весьма неожиданно. Мысли о ком пришли первыми после пробуждения.

– Простите, ваше сиятельство, как голова? – винился Глеб за завтраком.

– Бывало и хуже, – отмахнулся Борис. – Что-то за ночь произошло?

– Тишина. Будто перед бурей. На базар пойдем или есть идеи лучше?

Князь задумчиво откусил булку и захрустел коркой, потер лоб. Он не хотел торговать. Его тянуло к паре, проверить, проснулась ли она, в каком настроении, чем завтракала… Просто снова посмотреть на нее. Даже со спящим волком Борис понимал, что утопает в гиперопеке, желает контролировать каждый шаг истинной, которая пока и знать не знает, что уже принадлежит ему.

– Много товара осталось?

– Половина примерно.

– Найди порядочного человека, поставь на базаре. Пообещай десять процентов от выручки, я думаю, этого будет с лихвой. И за лошадью пусть смотрит.

Глеб ушел, а Борис опять задумался. Вот ты встречаешь свою истинную и просто слетаешь с катушек, желая всегда держать ее в руках. Ты ощущаешь ее правильно. В моменты рядом с ней всё ощущается правильным. Отношения с истинной разительно отличаются от обычных, разовых. Оборотень знает, потому и не пытался искать замену после смерти Мирославы. Это как пытаться получить наслаждение от сливочного пломбира, а чувствовать сладкое разбавленное молоко. Может те, у кого есть истинные, подсознательно ищут в человеке что-то определенное, но не находят в других?

Глеб вернулся довольным, выполнил поручение, освободил себя от торговли и теперь мог не покидать князя, следить за его самоконтролем.

– Куда пойдем?

– К князю Мстиславу.

– О, нет. Борис Аркадьевич, нельзя. Вы же сами знаете!

– Мне не хочется отпускать ее из вида, хотя бы недалеко от себя. Словами не описать как. Внутри всё кричит, – признался Северин. – Хочется заявить свои права на истинную и это совершенно невозможно сдерживать! Но приходится, – князь побился головой о стол, чем вызвал внимание хозяина постоялого двора. – Все в порядке, – натянуто улыбнулся ему, а отвернувшись добавил правдиво соратнику. – Я в полном раздрае. Это так невероятно, что пугает. Пугает насколько это сильно. Всё по-настоящему. Даже если она не видела моего зверя, не чувствовала феромонов, я знаю это.

– Тебе легче злиться, чем признать, что ты не прав, скрывая вашу истинность, – осторожно заметил Глеб по-дружески.

– Это ненормально, – привел свой аргумент Борис.

– Или наоборот слишком нормально, правильно и естественно? Ты думал, что Мирослава – это лучшее, что с тобой случалось в жизни. А вдруг это не так? Вдруг судьба дала тебе второй шанс на счастье?

– Не бывает вторых шансов, – стукнул кулаком Борис и поднялся из-за стола. Хозяин постоялого двора подскочил, меняясь в лице, готовясь принести любые извинения за любой проступок. Князь остановил его взглядом, вновь натянуто улыбнулся и вышел. Слушая шаги Глеба позади, Северин не дошел до терема несколько сотен метров.

– Я уже скучаю по ней, хочу обнять, носом уткнуться в волосы и просто прижать к себе.

– Вы должны поговорить и всё решить.

– Нет. Идем, – Борис развернулся и направился в сторону пристани, к драккарам. Кажется, у них с Ульфом вчера сложилось вполне приятельское общение, а на пиру побеседовать не получилось. Как и с сестрицей его познакомиться тоже не вышло. Это надо исправить. Вдруг они знают то, чего Северин еще нет. Князь не любил оставаться в неведении.

Какая бы меж нами не зияла близь, мы будем
По миру нестись, чтобы найтись.
Какая бы меж нами не зияла близь, мы будем
По миру нестись, чтобы найтись далеко, далеко, далече.

Если дети мои спросят: "Зачем тебе мы?"
Ответь им: «Я случайно пришёл, как и ты, сын,
Но могу зажигать для тебя маяки,
Сын, я могу зажигать для тебя маяки».

Маяки – Бонд с кнопкой


Подойдя к драккарам Борис понял, что оказался в нужное время и в нужном месте. Ульф поприветствовал его широкой улыбкой, представил членов команды и, конечно, Хенрику с волосами цвета меди. Девушку князь видел в третий раз, но только сейчас признал в ней настоящего викинга. В первый она пряталась под капюшоном, во второй была в нарядном платье. Сейчас же ее одежда не пахла рыбой, формы подчеркивал кожаный наряд, а плечи украшали шкурки соболей. Лучших из тех самых, что купил викинг. Северин, глядя на это, довольно прищурил глаза.

– Так что тебя привело, Борис? Неужто хочешь еще что-то нам продать? – поинтересовался Ульф, протягивая уважаемый среди викингов напиток, который князь Волконских земель тут же незаметно подсунул Глебу и отпил после безмолвного знака «можно».

– Скорее, купить. Мне нужна информация.
Следя за реакцией викингов на данное заявление, Борис невольно подумал, что не прогадал, придя к ним.

– Вы, наверно, уже слышали, что князь Мстислав занемог, – начала Хенрика, но была остановлена взглядом брата.

Так-так-так. Если бы Северин сейчас находился в звероформе, он бы навострил уши.

– Мы не слышали, – признался Борис. – Отравление угарным парфумом Алеши? Похмелье? Что-то серьезное?

– Пока точно неизвестно, – начал юлить и поднимать цену Ульф.

– Это правда, что вы оборотни? – выпалила вдруг Хенрика.

Борис бросил злой взгляд на Глеба. Нет, тот не раскрыл их. Значит, это сделал кто-то другой. Плохо. Очень плохо. Или хорошо?

– Узнаете, если расскажете откуда такая информация и вообще всё, что вам известно, – князь, отставив пустую кружку, сложил руки на груди, решив про себя, что терять ему всё равно нечего. Викинги – их давние покупатели и союзники. Не смотря на любовь к торгу, их смело можно назвать честными людьми. – Напомню, что мы с вами в одной лодке. Фигурально выражаясь и в действительности.

Борис стоял напротив викингов, ощущая поддержку Глеба. Если они попросят его перекинуться – не сможет. Новая порция подавительного порошка продлила сон волку. Его нельзя будить – побежит в княжеский терем к паре. Придется соратнику демонстрировать звероформу. Тот тоже это понимал и взглядом показал, что согласен.

Сколько не пытался,
Каждый божий день,
Я в тебе терялся
Как тень в темноте.
А на самом деле это не просто,
Мне резали тело,
Мне ломали кости,
Но так ещё никто не делал.
По паркету как по песку,
Где-то между висков и скул,
Глаза рассыпали соль морскую,
Вся наша радость, любовь и боль в струях,
Как назло
Луна убывает безмолвно,
Сколько бы ни придумывали слов,
Я пою тебе: "Прости меня, моя любовь”.

Zoloto – PMML

Люди всегда боялись волков. Не просто так, заслуженно. Эти хищники крали и убивали скот, нападали на людей. Их мощные тела и острые зубы наводили ужас среди женщин, придумавших пугалку для детей «придет серенький волчок и укусит за бочок». Их сильные стайные привязанности, а также четкая иерархия, вызывали восхищение и зависть. Даже волк-одиночка стал для людей символом свободы, выбора жизни в уединении. И всё же первым делом волк вызывает в человеке страх.
Первые оборотни появились благодаря колдовству. Кто-то решил, что скрестив человека и волка, он получит силу, способную захватить мир. Сила появилась, только ее планы разошлись с создателями. Оборотни взяли больше человеческого, чем звериного. Они как разумные существа научились самоконтролю и выживаемости, заняв кусок земли и не претендуя на другие. Это была стая, которая обрела дом и хотела жить в мире.

Но не все это знали. Продолжали находиться те, кому страх перекрывал разум, кто стремился подчинить оборотней и натравить их на других. К счастью, это пока никому не удалось. Во многом благодаря тому, что происхождение и местонахождение были тайной.

Борис, который вырос в княжеской семье Севериных, понимал риски, на которые идёт, открываясь перед викингами, а главное, княжной Яромилой, оказавшейся здесь. Та была взволнована, когда явилась на корабль, но сейчас, кажется, тоже переключила внимание на возможное невиданное ранее представление.

Хенрика наседала. В тот момент она была самим воплощением драккара, несущегося по буйным водам в поисках лучшей жизни. Живым олицетворением сильного северного народа.
Борис прислушался к своему волку, тот спал, спрятав морду в вытянутые лапы и шевеля ушами.

– Всё тайное становится явным, говорил мне отец, когда я в детском возрасте давал клятву беречь княжество. Над ним сейчас тоже висит угроза – мою любимую убили, это была чья-то воля и злой умысел, только потому я сейчас вынужден сделать то, что никогда не делал.

Чтобы не смущать Хенрику и Яромилу, Борис встал перед Глебом, который начал снимать одежду и бросать ее кучкой на полу. Миг – и у ног князя сидит серый волк размером с алабая, обводит взглядом свидетелей трансформации, широко разевает пасть, демонстрируя острые зубы и то, что он защищает старшего.

– Княжество Волконское – издревле дом оборотней, резервация стаи, – продолжил Борис. – Тот, кто придет к нам со злом, будет убит. Тот, кто переступит через страх, как князь Мстислав, станет нашим другом. А за своих мы любому глотку разорвем.

Северин вновь закрыл Глеба, чтобы тот обернулся и оделся. Посмотрел в лица Ульфа, Хенрики и Яромилы.

– Не рассказывайте о нас, если на то нет веской причины. Клянитесь, что не станете вредить стае, иначе меньше чем через двое суток сюда придут сотни и тысячи волков, не пожалеют никого.

После клятвенного заверения Борис немного успокоился. Ему, как будущему правителю Волконских земель, было стратегически важно обрести новых союзников. Он не мог ошибаться.

– Хенрика, раз ты теперь убедилась, что тебе не солгали, может, скажешь кто нас выдал? – сверкнув холодными глазами спросил Северин.

– Подождите выяснять неважное! – вклинилась в разговор княжна Яромила. – Я должна объяснить зачем здесь.

После того, как Ульф согласился вести драккары на остров Буян, Борис отвел в сторону Глеба.

– Остаешься здесь, следи за княжеским теремом, ходи по пятам сам знаешь за кем. В охране будет Илья Муромец, если обнаружит, скажи всё как есть. Лучше правды нет ничего.

– А вы, ваше сиятельство? – Глеб, в обязанностях которого прежде всего была защита будущего князя, волновался.

– Я поеду. Не уговаривай остаться. Порошок работает слабо, скоро полнолуние, чем это чревато, ты понимаешь. Если я сорвусь, о мире между княжествами, можно будет забыть.

Я не знал, что любовь – зараза,
Я не знал, что любовь – чума,
Подошла и прищуренным глазом
Хулигана свела с ума.
Тургенев С. Есенин. 1922 год.


Отправление драккара стало для Бориса одновременно и погибелью, и спасением. Предыдущий день он почти не помнил. Как ему удалось продолжать следовать плану, точно не знает. Спасибо Глебу, который повел наматывать круги в окрестностях Энск-града. Где угодно, лишь бы не у княжеского терема и не в самом городе. Даже там он чувствовал пару, которая проходила по улицам Энск-града два дня назад. А она даже не оборотень.

Ночь прошла беспокойно. От усталости Борис уснул, но то и дело просыпался, среди ночи разбудил Глеба, чтобы тот его связал. Кое-как дотерпел до рассвета, с началом которого увидел сон.

Сердце пойманной белки еще трепыхается, когда в воздух поднимаются откуда-то взявшиеся черные птицы. Оборотень подходит к границе леса и наблюдает как по широкому полю бежит светловолосая девушка, а дальше простирается широкая река с плывущим на ней кораблем. Волк срывается, начинает бежать, чувствует, что надо догнать истинную, но тут сон обрывается... Глеб начинает развязывать путы и говорить про скорое отправление драккара. Борис понимает, что именно его он видел во сне. На нем сбегает от запечатленной волком.

Заставив себя позавтракать, проверил количество подавителя (хватит на день-два), собрал походную сумку с необходимым. Простился с соратником, пообещав сохранить себя в целости. Попросил держать обещание и заверил, что скоро они вернуться домой. До пристани шел один, обдумывая будущие шаги. Держался за мышление и разум, не позволяя взять верх чувствам и желаниям. Решил, что в раскрытии второй сущности нет беды – будет меньше удивления, когда он в случае опасности начнет срывать с себя одежду. Нагота для оборотней – естественное состояние, которое они воспринимают без предрассудков. Убедил себя, что непринятый порошок и пробудившийся посреди воды волк проблем никому не доставит. Подавитель гораздо острее понадобится при возвращении в Энск-град, поможет его покинуть.

На корабле Борис почувствовал себя неуютно. Вода не являлась его стихией, хоть плавал хорошо. Вокруг толпились люди, кричали что-то тем, кто оставался на берегу, перебрасывали провизию и вещи. Драккар не мог назваться устойчивым, как и сам Северин сейчас. Но гораздо хуже ему стало, когда на борт корабля поднялась делегация из княжеского терема. От каждого немного, но пахло истинной. Даже от друга княжича Миролюба, который представился как Саид и судя по аромату сандала был гостем с востока. Борису даже показалось, что все княжны здесь, и замер от потрясения. Он не рассматривал возможности остаться с парой в замкнутом пространстве среди толпы. Оказалось – показалось.

Корабль отчалил.



Чем дальше драккар отходил от берега, тем более Борис ощущал ворочание волка внутри. Они плыли уже около часа, когда действие порошка закончилось и зверь открыл глаза. Первым делом он вскочил на лапы и дернулся вперед, но почувствовал натяжение цепей. Увидев, что вокруг вода, а не земля, волк начал скалиться и рычать. Борис посмотрел вокруг, показал ему, что с корабля выхода нет, приказал второй сущности успокоиться и уйти. Тот понял обман человека, который разлучил его с парой и завыл – стоя у правого борта, Северин наклонился над водой. Расставание с завтраком прошло быстро, но болезненно. Горький привкус во рту, пустота не только в желудке, но и в груди, волк, продолжающий скулить и страдать – Борис понял, что это водное приключение станет для него тяжелым испытанием.

Полдня он делал вид, что дремлет и отказался от обеда, сославшись на морскую болезнь. После стал прохаживаться по кораблю, наблюдать за слаженной работой викингов, пытаться понять мысли и намерения собравшихся. Борис внезапно осознал – возможно, именно так чувствует себя волк-одиночка. В лесу среди живых тварей, а по сути один. Резко стало не хватать поддержки Глеба. Тот как оборотень понимал, на что себя добровольно подвязал Северин.

Пытаясь разрубить узел тоски, сковавшей сердце, оборотень сел за карточный стол, точнее, бочку, что прикатили викинги. Азартом Борис не страдал, но время до прибытия на остров Буян как-то надо было коротать. Так пролетело еще полдня. Запах истинной развеял ветер с воды, а затем и он пропал, уступая место вечерним сумеркам. На небе заискрились звезды, но вскоре и они исчезли в густой и белой как парное молоко завесе.



Оборотень напрягся. Волком он видел лучше, но в таких обстоятельствах тоже не сильно хорошо, а потому перекидываться не спешил. Доверился Ульфу и его команде, которые попадали и не в такие передряги. А еще княжне Яромиле. Борис знал, что женская интуиция работает лучше мужской – голос души от природы звучит громче.
Кто-то убрал карты, кто-то зажег факелы, кто-то полез наверх, чтобы хоть что-то рассмотреть.

– Не хотелось бы сбиться с пути и приплыть не туда, – проговорил Борис, пытаясь увидеть хоть что-нибудь вокруг. – Или никуда не приплыть, – добавил, выхватывая из тумана чьи-то фигуры.

Туман оказался изощренной прелюдией к появлению неожиданных врагов в виде русалок.

Борис, чье сердце уже было отдано единственной женщине и, главное, чья сущность была двуликой, шепот морских людоедов воспринимал как жужжание мух. Его волк тряс головой, отгоняя непрошенное вторжение, а сам Северин с ужасом наблюдал как мужи вокруг, сильные, стойкие, самодостаточные, поддавались чарам и были готовы стать кормом.


Твари, пытающие утянуть людей за борт, не гнушались ничем. Их прекрасное пение, роскошные волосы и аппетитные формы контрастировали с когтистыми руками, клыками в распахнутых ртах и бьющими о борт корабля хвостами. Борис быстро принял решение, что будет эффективнее с оружием в руке, чем в образе волка – пол драккара стал скользким из-за воды. Вытащив меч «Неизбежная смерть», первым делом Борис подбежал к Алеше, которого уже привела в чувство Светорада. Просто отрубил руки, которые пытались схватить богатыря, утягивали в омут. Русалка с визгом упала вниз, окрасив воды в красный. Дальше следить за ней оборотень не стал, убедившись, что Алеша адекватно оценивает ситуацию, ринулся к другому борту, чтобы спасти из цепких лап одного из викингов. Меч пронзил русалку, забирая себе ее жизнь и становясь еще острее. Хлопнув викинга по плечу, показал на весла.

– Русалок слишком много, нужно уходить! – крикнул Ульфу, которому что-то говорила княжна, и продолжил убивать тварей, сразу выбрасывая их за борт. За грохотом битвы точных слов не услышал, понял что-то про защитный колдовской круг и принялся пытаться в этом хаосе помогать его создавать. Как мог.

Над головой пролетела стрела. То ли воительницы Мораны, то ли княжны Яромилы, Борис так и не понял. Вот кому песни русалок не помешали взять ситуацию под контроль – девицам. Зря говорят, что женщины – беда на корабле. Чушь это! В голове промелькнула мысль о Софье. О том, что ее здесь нет, она в безопасности под приглядом Ильи Муромца и Глеба. Это хорошо. Мысль добавила сил и Борис стал с двойной яростью кромсать морских чудищ, чья чешуя мгновенно теряла блеск, стоило им только соприкоснуться с «Неизбежной смертью».

– Навались! – Услышал чью-то команду оборотень и решил, что это то, что надо. Увидев кого-то из своих, встал с ним спина к спине. Действовали слаженно, как будто до этого месяц репетировали.

– Руки прочь, мерзкая рыбина, – закричал женский голос. Кажется, Купава, дочь купца. Характерный свист оборвал шипение. Очередная русалка потонула в воде – Борис поднял тварь, вытащил стрелу и вручил ее Моране.
– Хорошая работа, воительница.

Почувствовал как спину пропарывают острые когти. Развернулся, чтобы нанести смертельный удар и выбросить очередной труп за борт, а спустя пару секунд убить новую русалку. Раны были глубокими, но уже начали заживать благодаря регенерации. Вернувшись к бою, Борис заметил, что корабль начинает мотать, движению мешали русалки, остающиеся в воде, облепившие драккар как мошкара лесника. Князь сел на скамью рядом с викингами и потянул тяжелое весло на себя.

– Э, ухнем! – родилось откуда-то из глубины души.


Готов подправить.