Карта ролевой игры "Сказочные Вечеринки"

Любовью чужой горят города
Извилистый путь затянулся петлёй.
Когда все дороги ведут в никуда
Настала пора возвращаться домой.

К полудню дорога вывела Миролюба на высокий холм, с которого Энск-град лежал как на ладони. Шумный, пёстрый, раскалённый летним солнцем. Над крышами дрожал тёплый воздух, на реке теснились ладьи и драккары, а у стен уже толпились телеги, кони и люди: ярмарочный день стянул в город многих. Даже сюда доносился гул голосов, звон металла, лай собак и протяжные выкрики торговцев. Миролюб придержал коня и некоторое время молча смотрел вниз.
Десять лет. Десять лет назад отсюда уезжал худой мальчишка с княжеским именем и слишком внимательным взглядом. Теперь возвращался мужчина, которого не узнал бы, пожалуй, никто, кроме родной крови. Светлые кудри выгорели под южным солнцем, лицо стало резче, движения спокойнее и точнее. От княжича в нём осталось разве что умение держаться так, будто любое место рано или поздно станет принадлежать ему.
Он тронул поводья и направил коня вниз, к торговым воротам, смешиваясь с потоком приезжих. Простая дорожная одежда не выделяла его среди других и это было хорошо. Миролюб не хотел, чтобы Энск-град увидел его настоящего раньше времени, поэтому повозка с добром его прибудет немного позже, и прямиком к княжескому терему. Сам же княжич, переночевав на постоялом дворе соседнего поселения, с самого утра двинулся в путь прихватив только небольшую сумку. Ни дать, ни взять — случайный путник, заглянувший в славный град. Посетив конюшню и оставив там лошадь на попечение конюхам, сам направился в гущу событий.

Ярмарка встретила его шумом и жаром. Под навесами висели ткани всех цветов, блестела медь, пахло сладкой выпечкой, мёдом и дымом. Кричали зазывалы, спорили торговцы, смеялись девки у лотков с украшениями, хохотали громогласно воины дружинники. Город жил. И, что важнее, говорил. Люди всегда болтают лишнее там, где чувствуют себя в безопасности. Особенно на ярмарке.
…говорят, сам князь пир собирает…
…басурмане опять у границы…
…в лесах нечисто стало…
…Змей-то, говорят, не сказка уже…
У прилавка с травами Миролюб задержался дольше. Пожилая травница раскладывала сушёные пучки полыни, зверобоя и каких-то южных кореньев, явно привезённых издалека. Он машинально взял один стебель, растёр между пальцами и вдохнул запах.
Старуха тут же прищурилась.
- Не простой ты дорожник, - буркнула она.
- С чего бы? - приветливо откликнулся княжич.
- Простые так травы не трогают.
- А как трогают простые? - он едва заметно улыбнулся уголком губ.
- Или рвут без толку, или боятся лишний раз взять.
Несколько мгновений они смотрели друг на друга, и Миролюбу показалось, будто старуха пытается вспомнить кого-то в его лице. Но он уже отпустил траву и двинулся дальше, растворяясь в людском шуме. Энск-град встречал его как чужака и Миролюбу это нравилось. Так было проще смотреть на родной город честно, как человеку, который однажды собирается взять здесь власть. А княжичу еще очень много предстояло узнать о том, что происходит в княжестве. Слухи-то доходили, да от батюшки иногда свитки гонцы привозили, однако ж реальное положение дел оценить можно лишь на месте.

На ярмарке оглядевшись, богатырей приметил, что службу князю несли. Рослые, крупные, видно в боях закаленные. Дева с щитом, да задором на службу дружинную, вызвала у Миролюба улыбку. Видал он дев-воительниц, по свирепости и хитрости они порой и мужчин превосходили. Зря только дева перед мужиками силой меряется, да на слово им верит, чтоб не говорили они, да вряд ли рискнут самому князю за незнакомую деву слово замолвить. А если рискнут… Княжичу даже интересно было бы послушать чем мотивируют.
Цепкий взгляд княжича отметил гостей чужеземных, что уже вовсю торговлю вели. Ягод северных набрать надобно, да на травы взглянуть. Рядом там и рыжая макушка мелькнула, девица с взглядом слегка рассеянным. Помнил Миролюб еще матушку, хоть и смутно, да образ где-то в сердце глубоко остался, потому сестрицу Светораду сразу признал. Да не спешил пока подходить, открываться люду окружающему не собирался, до самого пира. Вот на пиру князь сам его и представит, а пока есть время еще оглядеться, внимания не привлекая. С сестрицами он потом, в тереме княжьем, поздоровается, да подарки раздаст.
А там и Софья неподалеку возникла, тоже вся в мать свою. Её Миролюб тоже помнил, иначе совсем. Ежели образ своей матери легкая тоска окутывала, то вторую жену князя и мачеху свою, княжич в сердце не принял. То ли чуял дитем еще, что не задержится она, то ли за мать свою обидно было, что князь быстро так замену нашел…
Яромила тоже наверняка где-то рядом будет, ее узнать будет посложнее, матери ее не помнил Миролюб вовсе, а сама сестрица наверняка успела расцвести да поменяться с их последней встречи.
Хороши получились сестры, замуж выдавать пора. Вот на пиру и посмотрим с кем породниться следует. Хотя вон тут князь Волконский будущий, стоит приглядеться будет ли полезен он в качестве родственника.
Сам Миролюб слыхал, что не только князей да женихов Мстислав на пир созвал, да и невесты будут. Из далекого царства Шамаханского сама правительница едет. Догадывался, Миролюб, что не просто так отец царицу позвал, задел на будущий союз. Вот только чей? Миролюба ли женить вздумал, или сам, не стар еще, собрался жениться в третий раз, да наследника породить? Этот расклад княжичу очень не по нраву был, желал он единственным наследником оставаться.
Отвлекла музыка от дум - бард выводил на флейте удивительно чистую мелодию. Лёгкую, текучую, будто речная вода меж камней. А следом и девичье пение послышалось. Люди вокруг слушали охотно, кто-то даже притих ненадолго, и всё же Миролюбу чего-то не хватало.
Он прикрыл глаза, встряхнул светлыми кудрями, вслушался внимательнее. Да вот бы барабанов гул сюда… Чтобы не только в ушах звенело, а в груди отзывалось.

Ярмарка.

Отошел Миролюб к лоткам с выпечкой. Всё-таки дорога давала о себе знать, за последние дни он больше ел наспех в седле, чем по-человечески. От горячих пирогов тянуло мясом, луком и свежим тестом так заманчиво, что желудок сам напомнил о себе. Старуха за прилавком ловко сунула ему ещё тёплый пирог, завернув в тряпицу.
- Бери, дорожный. Только из печи.
Миролюб поблагодарил с лёгкой улыбкой и устроился неподалёку под навесом, где можно было укрыться от солнца, но все еще открывался отличный вид на происходящее вокруг. Да и речи чужие слышны были. Рядом мальчишка разливал квас из большой бочки - холодный, терпкий, с пеной у краёв деревянной кружки. Первый глоток приятно остудил горло. Миролюб медленно ел, наблюдая за ярмаркой поверх кружки.
Людей в Энск-граде было слишком много даже для большого летнего торга. Не только местные — приезжие купцы, чужеземцы, дружинники из других земель, князья да викинги. Город гудел, как улей перед грозой. Мстислав никогда не собирал людей без причины, а сейчас, насколько успел узнать княжич, слишком много тревожных вестей приходило с разных сторон. Похоже, то что и его самого отец сейчас вернул, неспроста. Миролюб задумчиво провёл большим пальцем по краю кружки и заметил, как в сторону трактира двинулась толпа крепких мужчин. Судя по их виду, не все Энские, интересно к чему бы такой сбор? Только ли торговые дела, или замыслили что-то?

Выдохнув невеселые думы, Миролюб перевел взгляд на трио выступающих с песнями залихватскими. Вот это по душе, когда ритм и слова сплетаются, да не бередят душу, а настроение поднимают. Замер княжич, завидев снова лица знакомые, и если княжон еще и мог бы с кем спутать раз не видел давно, то Ягу ни с кем не спутать. Какой помнил, такой и осталась. Увидел, что заметила его, улыбнулся уголками губ, обозначая узнавание и слегка склонив голову в кивке уважительном. Сестрицы тем временем снова куда-то упорхнули, на этот раз вместе.
Успел доесть пирог княжич, когда из таверны выскочили те самые что показались странными, но теперь стало ясно, что среди них присутствуют сами богатыри княжеские. Значит, скорее просто контакт с гостями налаживали. Или нет? Стоит понаблюдать.
Княжич сделал последний глоток кваса и отставил кружку. Когда-то в детстве ему казалось, что именно такими и должны быть настоящие мужчины. Огромными, шумными, несокрушимыми. Как отец. Мстислав даже сидя занимал будто больше места, чем остальные. Тяжёлые руки, широкая грудь, голос, от которого в тереме затихали слуги. Рядом с ним маленький Миролюб всегда ощущал себя слишком тонким, слишком лёгким, будто сделанным не из того материала. Внешне он был вылитый отец, во всем, кроме телосложения.

Он хорошо помнил одну зиму — ему было лет девять, может меньше. Во дворе дружинники учили мальчишек биться на деревянных мечах. Миролюб тогда проиграл старшему сыну какого-то боярина, но не потому что был медленнее, а потому что противник просто снёс его весом. Княжич упал в снег, больно ударившись локтем. И услышал над собой тяжёлый вздох отца. Не злой. Хуже. Разочарованный.
- Опять крутишься, как девка, - хмуро бросил тогда Мстислав, забирая у него деревянный меч, - Твёрже надо стоять.
А потом, уже думая, что сын не слышит, сказал кому-то из дружинников:
- В мать пошёл… хрупкий.
Миролюб помнил, как эти слова тогда обожгли сильнее ушиба. Хрупкий. Словно ошибка. Он долго после этого пытался стать другим: упрямо тренировался с оружием, лез в драки, скакал верхом до изнеможения, но тело всё равно оставалось не таким, как у богатырей. Высокий, гибкий, быстрый — да. Но не тяжёлый. Не устрашающий. Уже потом княжич понял, что сила бывает разной и не обязана заключаться во внешнем виде. Интересно, понял ли эту истину сам Мстислав?

За размышлениями Миролюб сам не заметил, как взгляд зацепился за силомер — ярмарочную забаву, возле которой уже собралась небольшая толпа. Здоровенные дружинники по очереди лупили тяжёлым молотом по железной пластине, пытаясь загнать стрелку как можно выше, а вокруг гоготали, спорили и подначивали друг друга. Миролюб услышал за плечом чей-то хмык. Повернув голову, увидел молодого мужчину, словно себя самого в зеркале. Высокий, светловолосый, такой же скорее гибкий да крепкий, нежели брутальный. Не богатырь — это сразу видно. Незнакомец тоже смотрел на силомер с тем особым выражением человека, который заранее знает, что рядом с такими шкафами его всерьёз не воспримут.
Миролюб чуть приподнял бровь, лениво кивнув в сторону силомера.
- Попробуем?
- Засмеют, - усмехнувшись произнес, потом перевёл взгляд обратно на гогочущих богатырей у помоста.
- Ярмарка для веселья и создана - легко пожал плечами Миролюб.
В голосе не было ни вызова, ни желания что-то доказать. Скорее спокойное любопытство человека, которому вдруг стало интересно. Юноша помедлил секунду, а потом всё-таки усмехнулся.
- Ладно. После тебя.
Миролюб шагнул ближе к помосту. Толпа почти не обратила на него внимания, кому интересен очередной дорожный, что решил испытать удачу. Девицы хихикали, дружинники увлекли их дальше к развлечениям, людей вокруг стало чуть меньше. Княжич взял молот обеими руками, привычно проверяя вес. Тяжёлый. Не его оружие. И всё же в голубых глазах мелькнуло что-то азартное, почти мальчишеское, давно забытое. На короткий миг Миролюб снова почувствовал себя тем худым подростком, который упрямо лез во все состязания, несмотря на неодобрительный взгляд отца. Он чуть выдохнул, примерился и поднял молот.
Тяжесть сразу потянула плечи вниз, отозвалась напряжением в спине и руках, но Миролюб удержал его спокойно. Толпа вокруг уже начинала поглядывать с ленивым интересом — слишком уж не походил этот светловолосый дорожный на человека, который способен впечатлить силомером. Миролюб чуть качнул рукоять, привыкая к весу, и только потом ударил. Без богатырского рёва, без размашистой бравады, коротко, резко, но точно.
Железо глухо громыхнуло, стрелка дёрнулась вверх, не до самого края, конечно, но достаточно высоко, чтобы вокруг раздалось удивлённое «Оооо!». Миролюб только улыбнулся, возвращая молот на место. Ладони чуть неприятно заныли от отдачи, и он мысленно признал: силы в нём всё-таки меньше, чем хотелось бы. Против настоящего богатыря — ничего особенного. Но удар вышел достойный.
Он обернулся к тому самому юноше и кивнул на молот, ухмыльнувшись:
- Теперь твой черёд.

Ярмарка-Кабак-Пристань.

Знакомец новый явно с молотами ранее дела не имел. Видно это было по движениям. Значит, не из вояк он все-таки, или ученый человек, может даже при дворе Мстислава, или торговец из града соседнего, подмастерье чей-то может. Да все-таки нехорошим отозвалась в разумении княжича странная похожесть внешняя. И возраста, на вид, одного… не мог ли батюшка до женитьбы то на Деннице, Миролюбовой матушке, еще с кем дите народить? А там кто знает, молва шла, что предыдущий князь, брат Мстислава, и детей своих схоронил, и сам помер, а ну как остался кто в живых?
Мотнул головой княжич, странные мысли откидывая. И чего вдруг они в голову полезли? Надо было трав да грибов взять с собой, да сготовить отвар разум успокаивающий. Хотя, помнил он что в родных лесах что надо водится, можно будет и там набрать.

Представился княжич, да руку протянул для пожатия. Саид, значит? Восточными пряностями, да тягучей музыкой потянуло от имени, а внешне-то совсем не похож. Неужели, понесла энская баба, да от заезжего, да сыну имя такое оставила? Всяко быть могло.
Зашагали к кабаку легкой поступью, а Миролюб поймал себя на странной мысли: он ведь почти не знает таких мест. В четырнадцать лет княжьих сыновей по кабакам не водят. Тогда его мир ещё состоял из княжьего двора, учителей и тренировок. А потом были заморские земли, да винные дома, где люди пили терпкое красное вино и спорили о торговле до рассвета, или приличные таверны для знатных особ, где можно было выпить хороших напитков, и перекусить под разговор об искусстве ораторском или философскими вопросами задаться.
Когда дверь кабака распахнулась и наружу буквально вывалился пьяный мужик, растянувшись прямо в дорожной пыли и мгновенно захрапев, Миролюб невольно фыркнул:
- Благоприятный знак.
Он первым шагнул внутрь. Тёплый воздух ударил в лицо - кислый запах хмеля, капусты, жареного мяса, дыма и мокрого дерева. Где-то громко заржали, кто-то стукнул кружкой по столу, в дальнем углу уже начиналась ссора, которая, судя по всему, через четверть часа закончится либо дракой, либо братанием. Миролюб остановился на миг, оглядывая помещение с живым интересом. Когда ему еще придется побыть в таком месте, да так чтоб не знали присутствующие, что княжич перед ними? Сегодня на пиру батюшка всем его представит, так через несколько дней и вовсе никого в Энске не останется, кто знать его не будет. Надо воспользоваться моментом.
- Сядем там. Пока нас не опередили местные богатыри, - Миролюб кивнул на стол у окна, чтоб свежий воздух все-таки поближе был.
Девка-разносчица тут же подскочила и, улыбнувшись приветливо, поинтересовалась:
- Чего изволите, господа хорошие?
- Неси нам питья лучшего, да лучшее блюдо мясное.
- Тавранчук, небось? - заулыбалась дева.
- Его, краса, - согласно кивнул Миролюб, смутно припоминая, что блюдо то и правда было вкусным.
Миролюб облокотился на стол, разглядывая Саида чуть внимательнее, чем позволяла обычная вежливость. Тот держался спокойно, но в движениях всё равно чувствовалось что-то чужеземное.
- Давно в Энск-граде? - спросил Миролюб между делом.
- Сегодня прибыл, - похоже честно признался мужчина.
Голос у Саида был ровный, мягкий. Восточный говор слышался, но едва заметный, человек явно давно привык разговаривать с людьми из разных земель.
Девица принесла по кружке кваса, да горячее блюдо в горшках.
- Добро пожаловать. В Энск-граде гостей без угощения не оставляют, - ухмыльнулся княжич, давая понять, что плату за стол по-хозяйски на себя берет, и бросив несколько монет на поднос девицы, снова обернулся к знакомцу, - Так ты здесь по торговым делам? - княжич решил уточнить, отпивая напиток.
- Не совсем, - ответил Саид, и, словно пару секунд подумав, будто решился, - Я из свиты Шамаханской царицы, на пир к князю прибыли.
Так вот оно что. Миролюб с интересом посмотрел на нового знакомого. О царице шамаханской он слышал, пока по землям родным ехал, кажись даже в паре дворов постоялых со свитой ее пару раз разминулись, на подъезде к Энск-граду. Слышал княжич, кто-то клялся, что она красивее луны, кто-то - что ведьма, кто-то вообще утверждал, будто от одного её взгляда мужчины забывают собственные имена. И рядом с ним сейчас сидел человек из её свиты. Миролюб медленно отпил кваса, скрывая за кружкой лёгкую усмешку.
- Шамаханская царица, значит… - протянул княжич, - И как дорога? Не растрясло свиту по нашим-то ухабам?
- Живы все остались — уже хорошо, - улыбнулся Саид, пробуя томленое в горшке мясо.
- Дороги у нас честные, - рассмеялся Миролюб, - не скрывают, где сломаешь колесо.
Разговор дальше пошел легче. Не стал княжич внимание на царице акцентировать, переключился на расспросы от царстве Шамаханском, сам он на востоке не бывал, только слыхивал о том, как живут там. В свою очередь поделился тем, что сам видывал в землях заморских западных.
- А тут викинги к нам на драккарах своих чуднЫх приплывают, видал уже на пристани? - Миролюб закончил обедать.
- Не довелось еще, неужели стоит того? - во взгляде иноземца проскользнул интерес.
- Хоть раз в жизни, да увидеть надобно. Когда ж еще представится возможность?
На том и порешили. Допив квас, направились прочь из кабака, в котором уже становилось громче и неприятнее, за соседними столами уже брага в ход пошла, кто-то затянул пьяную песню…

Ярмарка еще вовсю гудела, хоть уже и схлынул основной поток. До пристани добрались довольно быстро, но встали чуть поодаль. Понаблюдали за поединком, да потом за развернувшейся странной сценой с участием викинга и девы, которая, похоже, обманом прибыла в Энск-град. Миролюб уже устроился поудобнее, чтобы скандал понаблюдать, да не стал викинг публику тешить, уволок деву рыжеволосую за собой на драккар. Не видать скандала, эх.
Огляделся Миролюб, да так и застыл, когда заметил как чуть в отдалении, в сторону города медленно и печально двигаются три тонкие фигурки. С огромными корзинами. Еще сильнее удивился княжич, когда узнал в одной из фигур Софью, сестрицу младшую, а рядом с ней… Небось, Яромила все-таки? Да незнакомая девица. Оглянулся — Светорады не видать нигде. А вроде мелькала... И что они тут вообще забыли, да за таким странным делом?
- Саид, предлагаю помочь девицам, - кивает в сторону, - пока богатыри тренировками заняты.
- Отчего ж не помочь, - согласно кивает мужчина, - неужели дары от викингов несут?
Миролюб снова оглянувшись, да заметив пару праздно шатающихся мужиков, подозвал, кинув несколько монет к девам отправил, наказав забрать тяжелые корзины и отнести куда скажут. Да девы упрямые оказались, видать, не стали отдавать сразу мужикам незнакомым. Те стали рядом, смотрят, ждут.
- Девицы-красавицы, - княжич широко улыбнулся, вместе с Саидом подходя к девам, - что ж вы надрываетесь? Отдайте поклажу тем кто посильнее, да пусть снесут, - кивает в сторону мужиков, - Куда вам?
Интересно самому стало, узнает ли его кто из сестриц? Столько лет-то прошло. Очень вряд ли. Но тем интереснее.

На пути в княжеский терем.

Не сразу, да приняли сестрицы помощь предложенную. Едва сдержал веселье Миролюб, глядя, как девицы в корзинки вцепились, не желая с добром расставаться. Подозрительные, да осмотрительные, корзинки значит отдавать не спешат, а как одним гулять, без сопровождения, так за милую душу. Покачал головой княжич, усмехнулся. Двинулись в путь. Девицы то и дело на них с Саидом поглядывали, то одна взгляд скосит, то другая обернется. Вблизи разглядев девиц, точно уверился — сестрицы это его, а третью деву, как ни силился, не мог вспомнить княжич. Наверное, подруга княжон. Подмигнул девице, когда взгляд снова к нему украдкой скользнул. Была б она родственницей — знал бы уже, да вроде всего три сестры у него, и боле не осталось никого. Снова слегка задумчиво посмотрел на Саида. Да нет, это вряд ли.

Яромила впереди шла, какой запомнил ее Миролюб, такой и осталась — тихая, молчаливая, словно пытается скрыться ото всех. Будто если молчать будет, так не заметят ее. Невесело улыбнулся княжич, вспоминая как появилась сестрица двоюродная ребенком в их тереме — испуганная, от каждого шороха вздрагивающая. Печалью тогда княжеский терем окутало. Казалось, не будет больше траура, после смертей князевых жен, да пришла беда все одно. Была она ближе всего по возрасту к Миролюбу, да чуял в ней ту же боль, что сам испытал, когда мать его, Денница, померла. Это Светорада мала была, да и не знала любви материнской, а Миролюб-то все помнил, хранило сердце детское те мгновения нежности матушки, руки ее чуть прохладные лица касавшиеся, да поцелуи в лоб перед сном, голос звонкий ее помнил тогда еще. Это сейчас уж почти позабылось, а тогда два ребенка, матерей потерявшие, друг к другу устремились, сблизившись.
Не устоял Миролюб от подначивания, заметив как часто оборачивалась на них Яромила, а та видать тоже детство вспоминала, про Леля заговорила. Раньше ой как нравилось Миролюбу слышать, что на бога любви похож. Да что ж раньше, сейчас тоже приятно стало.

Не стал боле скрываться Миролюб, улыбнулся мягко, да приветливо, объятия для сестриц раскрыл.

Софья, сестрица младшая, тут же прижалась, залепетала, поцелуями одарила. Рассмеялся княжич, прижимая девицу к себе, в макушку светлую на миг утыкаясь. Самая младшая, самая правильная — никогда от нее забот не было. Тихая, спокойная голубка, тянулась всегда к старшим, да с Миролюбом не сильно они сблизились. И все же тепло в сердце княжича было в отношении сестрицы, тоже мать свою потерявшей.
- Спасибо, Софьюшка, да не торопись, успеется до пира еще. Дайте посмотрю на вас, красавиц первых, ну до чего же хороши сестрицы вышли! - отпустив Софью, шагнул, обнял наконец и Яромилу, прижал к груди, да провел по волосам, как в детстве, чтоб отмерла, - прости, краса, тебя не признал, - повернулся княжич к деве, что с сестрицами в компании оказалась.
- Купава я, княжич, Торгового ветра дочь.
- Купава, неужто! Вон как выросла, совсем невестой стала, - подмигнул Миролюб девице, припомнил батюшку ее, да мелкую девицу с ним рядом мелькавшую. Вот так на других посмотришь и становится понятно как время быстро летит…


- Верно говоришь, Саид, знакомы, - ухмыльнулся Миролюб, повернувшись к гостю заморскому, - а эти девицы, что самой весны краше, это…

Да не успел дале продолжить, как почувствовал взгляд со стороны. Поднял голову и замер, губы сами по себе в улыбку сложились.
Светорада. Сестрица родная. Как померла матушка, сестрицу родив, так думал Миролюб ни за что не проникнется теплом да любовью к ней, ан нет… стоило увидеть новорожденную, как в сердце мальчишки тогда дрогнуло что-то, и понял тогда так ясно — мое! Родное, часть его самого в этой смешной девчушке отпечаталась. И никому бы не дал ее в обиду.
Да только сейчас, помимо легкой радости от встречи, что-то черное, тяжкое во взгляде ответном мелькнуло. Зашлось сердце княжича, будто пронзило его иглой острой, предчувствие нехорошее. Знал, Миролюб, что родня у него ведьмовская по линии матушки, да сам кое-что в травах и отварах понимал, но дара колдовского как такового не имел, в отличии от сестрицы. Однако ж сильна была связь меж детьми Денницы, и сейчас княжич ощутил часть того, что обрушилось на Светораду видением. На одно мгновение растерялся княжич, словно ослеп от темноты мелькнувшей, да не успел вовремя среагировать, когда начала падать Светорада. Благо, Саид вовремя спохватился и не дал сестрице рухнуть прямо на землю. Наконец скинув наваждение темное, шагнул княжич, забрал на руки сестру, аккуратно к себе прижав и улыбнулся остальным, смягчая событие:
- Светорада, она всегда была чувствительной.
Дальше двинулись чуть быстрее, не было ничего рядом, чтобы в себя привести Светораду, да и не получилось бы, коли виденье какое подкосило. Тут только время, да помощь Яги бы…
У терема еще раз поблагодарил княжич Саида за помощь, тот кажется с девицами нашел общий язык, про царство Шамаханское сказывая, да вел себя воспитанно и учтиво — сразу видно, человек ученый, искусству общения высокому обучен. Красиво говорил, Миролюбу даже самому захотелось на восток отправиться, полюбоваться. Однако ж, пока точно не до того. А жаль. Миролюбу очень нравилось путешествовать. Неужели, теперь, по возвращению в Энск-град, этому настанет конец? Нужно с батюшкой переговорить, да узнать все подробно.
- Свидимся, - кивнул княжич Саиду, руку на прощание пожав.

Очнулась звезда Светорада, поставил ее Миролюб на ноги и головой качнул. Рассказал, что Саид ее на руки успел подхватить, а сам княжич ощутил то самое, странное, что в темноту сестрицу утащило. Да не время сейчас о том говорить.

- Как же рад я всех вас снова увидеть, - улыбнулся княжич, возвращая лицу беззаботное настроение, - на пиру свидимся, да после него поговорим по душам, голубки мои, а сейчас нужно мне пред батюшкой предстать, ответ держать о прибытии.
Обнял еще раз сестриц Миролюб, подмигнул Купаве, да передав девиц на руки нянькам и девкам сенным, направился в терем, чтобы успеть перед пиром с батюшкой поговорить. Отчего-то на душе поселилась тяжесть, будто предчувствие нехорошее.

(на пиру в след пост появлюсь)

Не мог Миролюб предстать перед батюшкой вот так, с самой дороги. Он собирался за день до пира прибыть, чтобы без спешки с Мстиславом поговорить успеть, да не случилось — настигла в дороге буря сильная, пришлось два дня на постоялом дворе провести, из графика выбившись.
К приезду княжича истопили баньку, в нее то тот и наведался первым делом, смыв с себя всю пыль с долгой дороги. Опосля уж в покои свои старые поднялся, куда уже вещи были доставлены.
- Спасибо, краса, - ухмыльнулся Миролюб, подмигнув сенной девке, что из покоев его выскользнула, закончив порядок наводить. Зарделась девка, поклонилась и прочь убежала.
В покоях Миролюб обрядился в одежды княжеские и направился к отцу. Испытывал легкое волнение от будущей встречи, все ж очень давно не виделись. Как встретит его отец?
Мстислав стоял у длинного стола спиной ко входу и что-то негромко говорил дружинникам. Даже спустя годы Миролюб узнал бы отца сразу. Тяжёлый, широкоплечий, будто весь вырублен из старого дуба. Волосы тронула седина сильнее, чем помнил княжич, но в остальном Мстислав казался почти прежним — человеком, рядом с которым остальные невольно выпрямляют спины. Мстислав обернулся и на короткий миг Миролюб вдруг снова почувствовал себя мальчишкой, тем самым, который когда-то уезжал отсюда в чужие земли, стараясь выглядеть взрослее и смелее, чем был на самом деле. Отец смотрел очень внимательно, будто пытался одновременно узнать сына и понять, кем тот стал.
- Здравствуй светлый князь батюшка, - поклонился княжич Мстиславу.
- Живой, - ухмыльнулся князь в ответ, шагнув навстречу и крепко обнял сына за плечи, - я уж думал, тебя совсем заморские принцессы украли.
- Пытались, - весело улыбнулся, - да не сдюжат русского княжича тамошние принцессы.
Рассмеялся Мстислав, так громко, что едва стены не задрожали.
- Так и должно быть, сын. Все знать должны, что с русским князем шутки плохи.
- Здрав будь, да правь честно еще многие лета, Великий князь, - склонил голову Миролюб в легком поклоне, - мне не скоро еще князем становиться.
- Кто знает, времена нынче…
Поднял взгляд Миролюб, да не понравилось что увидал в ответном.
- Что происходит, батюшка? Вести слышал не сильно приятные отовсюду летят.
Рассказал Мстислав как дела в княжестве обстоят, хмурился Миролюб слушая да выводы делая. Так проговорили они до самого начала пира, пришлось прерваться, чтобы в гридницу отправиться, да занять места за столом княжеским.

На пиру.

Приветствовали всех прибывающих, слушал Миролюб бояр, да торговцев, коим Мстислав велел пред княжичем представиться, запоминал кто есть кто. Как пришли гости заморские, заметил нескольких знакомых уже — тех, что в харчевне о чем-то сговаривались вместе с богатырями. Только б не о худом сговаривались.
Что ж касается богатырей… по княжескому распоряжению и они представлены были, ране Миролюб только имена их знал, а теперь вот и в лицо запомнил. Самый младший на вид, Алеша Попович, таким духом пахнУл, что глаза едва не заслезились у княжича. Сдержался, лицо не дрогнуло. Надо будет с ними познакомиться получше, да заобщаться, таких людей к себе расположить надо, чтоб верность их следующему князю принадлежала.

Когда гости заморские слово держать начали, обратился Миролюб весь во внимание, по именам да званиям запоминая. Вот ярла сын, Ульф Железнобокий, сразу видно — воин. Песнь запел да так, что им бы с Алешей парой выступать — один запахом врагов отгонит, а тех кого насморк мучает, Ульф голосом своим зычным с пути собьет. Слыхивал Миролюб про разбойника Соловья, что как-то по особому свистит, так что бури поднимает, а вот про викинга, что песней врагов слуха лишает не было еще молвы. Теперь уж пойдет.

Сестрица его, Хенрика, следом выступила. И будто сам воздух в гриднице переменился. Яркая, живая, дерзкая настолько естественно, словно иначе и существовать не умела. Исполнила танец зажигательный, все внимание на себя забрав. Чувствовался от нее дух свободы, неукротимая жажда жизни и движения. Без смущения и с задором танцевала Хенрика, несколько раз даже голые ноги из под платья показав (парочку бояр, кажется, чуть от восторга приступ сердечный не хватил). Хороша!

Дале вышел княжич Волконский. Сразу отметил, что с Миролюбом они схожи в том, что место отцов своих займут в свое время. Кивнул ему княжич приветственно, про себя отметив, что надо бы познакомиться получше, наладить связи лучше до того, как оба править станут. Послушал с интересом строки стихотворные, удивился немного, да виду не подал — не ожидал, что так поэзия распространена в княжестве. Не удержал все ж легкую улыбку, когда память подкинула один из поэтических вечеров заморских. Правда строки там были отнюдь не про природу, и повторять такое на пиру княжеском точно никто не стал бы, уж слишком были фривольные да неприличные.

Следом восточный мужчина шагнул, Визирь стало быть, про которого Саид сказывал. А следом она — сама царица Шамаханская. Саэль. И имя как песня, и сама грациозна, как волна. Не идет — скользит по полу, воздушные ткани легко колышутся, скрывая фигуру, но давая простор для фантазии. Как выглядит царица — не знает никто наверняка, глаза только видны. И чудится во взгляде мимолетом что-то знакомое, неужто и правда так тонко пленяет всех взором одним? И голос ее, словно трель птицы заморской, плавно льется. Заставил себя княжич взгляд отвести, чтобы не смущать вниманием больше положенного, стал разглядывать чудо-птицу заведенную. Какая тонкая изящная работа! Восточные мастера не зря на всем свете ценятся.

Как представились все гости заморские, так вышли вперед девицы-красавицы Энские с ответным представлением, полилась плавная музыка, а сестрицы, словно лебедушки нежные, в ритме двигаются, взоры на себя обращая. Полюбовавшись немного на девиц, княжич стал смотреть как другие на них реагируют — кто из добрых молодцев пристальнее смотрит, у кого глаза огнем зажигаются. Нужно понимать кто на княжон заглядывается, чтобы правильно позиции расставить. Не товар сестрицы, конечно, но всем рано или поздно придется замуж-то выйти, и ладно будет, если мужья их по-правде любить будут.

Закончили девицы танец, а тут и Мстислав слово взял. Куда уж без традиций. Всем гостям заморским, что представились, княжны питие подать должны были, да вот просчитался немного князь — к царице-то надо было не княжну посылать, а княжича. Раз у них там все наоборот, выказать царице свое уважение именно так следовало. Или Мстислав на царицу свои планы имеет? Вон поднос ей с угощениями снарядил. Нехорошее шевельнулось внутри, но ни один мускул на лице княжича не дрогнул, поднес кубок ко рту, да глоток сделал, продолжая наблюдать.
А впрочем, может оно и не плохо вовсе, ежели князь другого наследника породит и трон княжий отойдет не Миролюбу? Задумался княжич. Ежели отбросить все условности, сам-то править хочет?

Сестрицы подали напитки гостям, да еще станцевали. Красиво, плавно. Полюбовался снова, да взгляд княжича то и дело к царице Шамаханской возвращался. Не надеялся он лица увидеть, другие мысли уже в голове княжича заплясали.
Забавно. Где-то далеко на востоке спокойно существует царица — женщина, правящая землями, перед которой склоняются мужчины. И никого это не удивляет. А здесь, в Энск-граде, сама мысль о княгине во главе стола вызвала бы у половины бояр приступ кашля от возмущения. А почему, собственно, нет? Почему земля спокойно принимает князя, но не княгиню? Разве дело в силе? Миролюб за прошедшие годы видел достаточно правителей, чтобы понять, что самые опасные люди редко машут мечом сами. Иногда достаточно ума, воли, умения держать чужие желания в руках. Он чуть прищурился, задумчиво крутя кубок. Интересно, как выглядел бы Энск-град под рукой женщины? Та же Яромила, чем не правительница? И по возрасту следующая после него, и по статусу наследница, пусть и острова Буяна, которого уж и нет в помине.

Когда Мстислав велел подать кубок деве-воительнице, той самой, что собиралась вступить в дружину, по столам тут же пошёл шум. Это та, что щит на ярмарке таскала? Неужели все-таки пробилась? Кто-то одобрительно загудел, кто-то фыркнул, один из старых бояр так нахмурился, будто лично увидел конец света. Забавно всё-таки устроены люди. Если женщина возьмёт нож на кухне — никого не удивит, а ежели тем же ножом вспорет врагу бок — тут уже начинаются государственные споры. Княжич скользнул взглядом по девушке внимательнее.
Смелая или отчаянная? А может, просто достаточно упрямая, чтобы не позволить миру заранее решить, кем ей быть. Это Миролюб уважал.
Поднялся он легко, будто не перед полным залом шёл, а просто решил размять ноги после долгого сидения. Слуга подал ему кубок с мёдом, и княжич неспешно подошёл к девушке. Та держалась прямо. Молодец. Хотя Миролюб видел — волнуется. Да и как не волноваться, когда на тебя сейчас половина Энск-града смотрит так, будто решает, чудо ты или бедствие.
Княжич остановился напротив и протянул кубок Моране.
- Смелости у тебя уже хватает, - проговорил он с лёгкой улыбкой, - Теперь главное — пережить мужскую гордость. Вот это действительно опасная вещь. Так что, держись крепко. Люди быстро привыкают к тому, что вчера их пугало. Особенно если это умеет бить в ответ.
Княжич на миг задержал взгляд — не свысока, не снисходительно, а с тем спокойным уважением, которое чувствуется от человека, привыкшего видеть мир шире собственного двора.
- За твою дорогу, - тихо сказал он, - Пусть упрямства в тебе будет больше, чем у тех, кто станет мешать.
И только после этого отпустил кубок из рук девушки. А сам вдруг поймал себя на неожиданно хорошем настроении. Ему нравились люди, которые ломали чужие ожидания. Может он и сам таков?

Мысль пришла внезапно. А что, если всё бросить к чертям? Жениться на Шамаханской царице и жить себе спокойно где-нибудь среди дворцов. Никаких бояр, вечных споров о землях и дани, никаких угрюмых воевод, которые смотрят так, будто человек обязан родиться сразу с мечом в руках.
Только сладости, мягкие подушки, тёплые ночи, слуги с опахалами, музыка до утра, да ленивые разговоры в тени садов. Сидеть где-нибудь рядом с царицей, весь такой загадочный, в кольцах да золоте, в шелках каких-нибудь неприлично дорогих, да с умным видом, иногда кивать на чужие речи так, будто понял что-то очень важное. Хотя на самом деле просто заслушался музыкой. А местные придворные наверняка бы шептались: «Северный муж царицы очень опасен. Он всё время молчит и улыбается».
Миролюб едва не рассмеялся от собственных мыслей. Ему вдруг совершенно ясно представилось как он лежит где-нибудь у фонтана с виноградом в руке, а вокруг все слишком красивые, слишком нарядные и слишком расслабленные для обычной северной жизни. И кто-нибудь обязательно говорит: «Не тревожьте господина Миролюба, он размышляет». А он в этот момент просто спит после обеда. Княжич коротко усмехнулся себе под нос. Нет, отец бы точно такого не пережил. Мстислав слишком долго растил наследника Энск-града, чтобы однажды получить письмо: «Не ищите меня. Я теперь красивое украшение восточного дворца».

Девица воительница приняла кубок и ответила княжичу, на что он улыбнулся, слегка кивнув, принимая ее слова. Будет интересно понаблюдать за ее становлением при княжеском дворе, неужели и правда дева настолько увлечена ратным делом, что готова отринуть спокойную жизнь, ради службы? Или это лишь порыв юной души, жаждущей приключений, который быстро сойдет на нет, стоит девице встретить на своем пути не врага с мечом, а доброго молодца с… харизмой. Пожалуй вот такой и подвернулся уже, слишком уж многозначительные взгляды бросал Добрыня Никитич на Морану, затянув песню чувственную. То ли сам проверяет таким образом?

Ухмыльнувшись, отошел княжич обратно к столу княжескому, отметив что сестрицы тоже закончили потчевать гостей напитками. Софья задержалась рядом с Ильей Муромцем, тот на пиру занимался странным делом — что-то записывал. Однако, ученые богатыри у батюшки. А сестрица-то что, неужто засмотрелась на богатыря? Не сильно-то пара он для княжны. Миролюб нахмурился. Не тому, что сестрица внимание богатырю оказывала, а тому что сам он вдруг думать как князь стал, всех мужчин как партии потенциальные для сестер своих рассматривая, да отметая. Что в том — правда ли княжеское разумение, али братская забота?

Замер княжич на вторую сестрицу глядя. Светорада! Вот если от кого и стоило ожидать сюрпризов, то только от нее. Это же надо было вздумать — расцеловать Алёшу при всем честном пиру?! Тут даже Мстислав нахмурился напрягся. Эх, сестрица, слишком уж порывиста, о приличиях да последствиях не думает сразу, живет как душа ляжет. Мятежная, да резвая. Качнул головой княжич, а Алёша меж тем так впечатлился… ухватил, потянул танцевать сестрицу, одновременно напевая. В отличии от старшего своего товарища, этот богатырь совсем не про чувства сердечные пел… С другой стороны, может оно и хорошо? Страшно представить от Алёши песню про любовь. А сестрица и рада танцевать, кажется и дух от богатыря странный ее не смутил, вот что творится с этой егозой? Неужто кровь древняя ведьминская свое берет, да молодую княжну с пути сбивает?

Яромила вовсе с царицей Шамаханской о чем-то заговорилась, ну тут хотя бы можно не волноваться о девичьей чести. А вот о том, что батюшка уж слишком приглядывается, да прислушивается сомнений не было. Как вернулась княжна, краем уха уловил княжич что передала сестрица Мстиславу от царицы. Вот оно как, светлый князь! Так и думал Миролюб, что не просто так царицу из далеких земель позвал отец, наверняка жениться надумал. О войске восточных земель много слухов ходит, будто во много раз оно превосходит княжеское, и такие союзники Мстиславу точно будут нужны, коли правду молва о наступлениях сил темных несет. Да царица судя по всему, отвечать князю взаимностью не спешит. Оценивающе посмотрел княжич на Мстислава и мысленно хмыкнул. Не сильно стар еще, но виду совсем уже не свежего, за такого царица не пойдет. А войско-то понадобится… брать на себя это дело придется. Уж княжич-то царице возможно поболе по нраву придется. Мелькнула снова мысль о виноградах, да шелках… Вот и опахала какие.

Пока отвлекся на царицу, Яромила уж поднялась снова, да казалось бы, вот-вот пару бояр князь не досчитается. Стряслось-то что? Софья еще сидит, с лица спала. Запомнил бояр тех Миролюб, на всякий случай, собрался поинтересоваться у сестрицы двоюродной, да она уже отправилась к столу викингов. Связи налаживает, вот тут правильно, сестрица, нам помощь викингов ой как может понадобиться.
Где-то ж точно была дева огненноволосая, сестрица конунга варяжского. Огляделся княжич, да заметил её с молодцем каким-то за беседой тихой. А молодца этого не признал, он точно не представлялся с другими боярами да торговцами, и с гостями его заметно не было. Кто ж таков? Внешне на викинга не похож, но раз дева с ним беседует, может и с ними прибыл. Мало ли куда жизнь закинуть могла. Однако ж, чего прячутся? О чем тайные беседы ведут? Или влюбленные они, что парой слов на пиру переброситься решили, али вовсе в уголке позажиматься? Вокруг песни, пляски, шум, так и не заметят их, коли не присмотрятся.

Допил из кубка княжич, да позволил себе немного расслабиться, отвлечься от созерцания и изучения всех вокруг, пошел в хоровод резвый, Светорадой организованный. Натанцевался, насмеялся, снова к столу княжескому отошел, перекусить да выпить. Хмельные напитки голову полегче сделали, отступили думы тяжкие, сменив настроенье на игривое.

А тут и новые гости пожаловали — трио, что на ярмарке выступало. Да то для всех они музыканты свободные, однако ж знал Миролюб, что это вовсе не так. Яга величественно у окна устроилась, и рядом с ней спутники привычные, взглядами чуть насмешливыми одаривают. Вот к кому точно стоит заглянуть — Яга-то явно поболе остальных знает, и о людском мире, и не только. Кто полную картину происходящего в Энск-граде дать может, так только она. Коли найду тропу которой в детстве с сестрицей ходили, направлюсь завтра.

Князь меж тем не терял надежды произвести впечатление на царицу. Музыкальное выступление заказал, а уж как его исполнили! Залюбовался танцем Миролюб, переливами огненными, да движениями резкими. В душе что-то отозвалось на звук и движение, забилось сердце, да глаза заблестели отблесками пламени. Закружила, заворожила мелодия, танец огня казалось вот-вот охватит столы да стены, поглотит всех да в пепел обратит. Но не страшно было от того, а будто желанно, хотелось в пламени том раствориться за стать частью чего-то могучего и древнего. Когда золотая волна прокатилась по полу, Миролюб моргнул, будто очнувшись. Вот где настоящее чудо.
С легкой завистью проследил княжич как опахала заморские в руки Яги переходят, в качестве подарка. Да замер, заметив сколь сильно царица и Яга отличаются. Царица-то росту с самого княжича будет… аль вовсе выше? Девиц таких высоких княжич еще не встречал. Да то ж не просто девица — сама царица, тайной, как покрывалами воздушными, окутанная. Тут у княжича, по чести сказать, не только политический интерес проснулся… знают восточные люди как интригу хранить, да внимание притягивать, любопытство распаляя.

Когда со стороны варяжский столов послышались вздохи, да смех веселый, псмотрел туда княжич. Пироги так рассмешили? Что ж там… подойдя, увидел творчество кухарок княжеских, моргнул, будто в надежде, что картинка сменится. Ан нет…


- Традиция старая была, что пироги в виде животных, да чудовищ всяких пекли, тем самым силы злые отгоняя, - разглядывая выпечку, улыбнулся Миролюб, - вон тот пирог дюже на слона похож, ежели приглядеться. А тут бобёр…
- С дубиною… - подал кто-то голос.
- Не дубиною, а хвостом могучим, - важно поправил княжич, - Видать, бобр сей был воинственный и пал в бою за княжескую кухню.
Послышался смех, кто-то хлопнул ладонью по столу, другой поднял своего хлебного «зверя», будто сравнивал трофеи. Миролюб же тем временем повернул особенно странный пирог с вытянутой мордой:
- А вот это, думаю, зверь редкий заморский.
- Какой ещё? - сквозь смех спросил дружинник.
- Не то морж… не то купец после трёх дней пира, - княжич прищурился, будто и правда вспоминал.
Даже несколько бояр не выдержали и расхохотались.
- Кухарки наши вон как старались гостей уважить — целый зверинец испекли, - ухмыльнулся княжич и первым взял пирог, отломил, да в рот забросил. Не стал акцентировать внимание на странном виде пирогов, своим примером показал, что на все можно с другой стороны посмотреть, а в пирогах самих никакой насмешки не присутствовало. С кулинаров дворовых спрос будет отдельно, но решать такие проблемы при гостях негоже. Бросил взгляд княжич на веселящуюся служанку, что со Светорадой хохотала, качнул головой и подозвал к себе Веселину.
- Добудь мне самый приличный пирог, с ягодами, да порежь. Три кубка узваром наполни, и со мной к столу царицы, - распорядился княжич.
Как вернулась Веселина, осмотрел Миролюб пирог ею найденный, кивнул принимая работу. Пирог и правда был почти приличный. Разве что совсем немного походит на зайца… одноухого. Второе ухо было слегка отрезано и возлежало рядом, никаких намеков на непристойности.
- Молодец, - кивнул и зашагал от варяжского стола к тому, где царица восседала.
Не успел дойти пары шагов, как опередила его Светорада, к гостям восточным подскочив первой. Сестрица что-то спрашивать о птице стала, да странно вести себя, на миг даже испугался Миролюб, уж не поплохело ли? Да нет, вроде бы, не бледна. Небось заинтересовали сестрицу слухи о том, что царица сама колдунья, решила разузнать?
Но не стал княжич менять свои планы, даже и хорошо что княжна рядом оказалась, так разговор выстроить можно будет попроще. Остановившись у стола, Миролюб склонил голову в знак приветствия, ладонью груди коснувшись, там где сердце живое бьется, тем самым уважение выказывая, да являя что царица гостьей дорогой на пиру является.
- С честью приветствую тебя под княжьей кровлей, светлейшая Владычица земель восточных, - послал легкий кивок в сторону спутника, - Визирь достопочтенный. Долгую дорогу проделали вы до наших земель, пусть этот вечер будет для вас лёгким. Отведайте же пирогов княжеских, - во взгляде лукаво мелькает намек на веселье, - формы разные затейливые кулинары наши пекут, да то оттого, что больно гостей поразить хотят, от всей души русской, - служанка меж тем ставит поднос с пирогами, кубки с напитками для царицы, визиря и княжны, и отходит чтобы четвертый кубок принести для княжича, - позвольте испить с вами узвара нашего, самых спелых ягод, - получив свой кубок, поднимает его, - Да про чудеса восточные тоже послушать мне любо.

Пир далеко за полночь закончился, а для кого-то и дале продолжился, но уже за стенами княжеского терема. Княжич лишь немного расслабился, слушая рассказы царицы Шамаханской, да представляя красоты, что она описывала. Но царица нравов была строгих, едва потемнело за окнами, засобирались они с Визирем восвояси, да проводил Миролюб их немного до ворот. Предложил царице на днях встретиться, да показать всю красоту Энск-града и лесов, его окружавших. В компании Визиря, конечно, или слуги какого. Обещалась царица подумать над предложением и ответ с Саидом прислать коли решит. На том и попрощались.
Вернувшись в терем княжич тут же оказался перехвачен активной сестрицей, которая всем своим видом пыталась показать спокойствие и послушность, но глаза-то, глаза блестели жаждой приключений. Видел такие взгляды он в детстве, знал, что планирует егоза что-то, что вряд ли полагается княжне, потому не разрешил откланяться с пира, пока остальные сестрицы присутствовали. Сложно было отказать, но Светорада и так навела шуму с Алёшей, поди завтра по всему Энск-граду пойдут слухи. Что еще может натворить в ночи сестрица, проверять не хотелось. Потому, собрав всю волю в кулак, да на взгляд не поддавшись, не пустил никуда.
Когда княжны, да присутствующие на пиру девицы откланялись, оный продолжался еще в чисто мужской компании. Княжич себя в хмельном ограничивал, ясности ума не теряя, да за всеми потихоньку продолжая наблюдать, делать выводы, составлять впечатления. Лишь проводив всех гостей, почивать отправился.

Новый день.

Спал Миролюб удобно и сладко, после долгого пути наконец отдохнув в удобной мягкой постели. Проснулся чуть позже обычного, однако выспавшимся и отдохнувшим. Привел себя в порядок, оделся да пошел поесть. Успел лишь кашу с медом, да творогу с чаем отведать, когда прибежала Веселина, запыхавшаяся и объявила что Светорада передать велела будто с князем плохо. Сначала не напрягся княжич, ну с кем не бывает после пира веселого? Может князь обычно бодрее после возлияний, а тут слег с похмельем, а сестрица чувствительная тревожится? Ох, Светорада, душа. Тяжело ей, чувствительной, живется в мире этом.
Дойдя до покоев князя, собрался было войти, да будто что-то сдержало его. Просила сестрица дождаться её выхода, и хоть было не сильно то любо княжичу — стоять да ждать тихо — все ж остался. Неужто и правда что-то серьезное случилось? Занемог, али отравили князя светлого? Хмурился Миролюб, шагами коридор меряя, а как услышал что дверь открывается, мигом сменил траекторию, спеша войти в покои батюшки, да не успел.

Страх мурашками под рубашку забрался, как увидел бледное, как у покойницы, лицо сестрицы. Подхватил ее на руки, к себе прижал. Что ж это делается, второй день теряет сознание, может и с сестрицей хворь какая? На пиру он с сестрицами пообщался немного, сумели улучить момент, да все больше он о странствиях сказывал, а о них то толком и не спросил. Неужто болезнь какая точит сестрицу родную?
- Веселина! - голос княжича наполнился силой, - намертво тут стой никого не пускай, пока не вернусь, - оставил служанку у покоев князя, уж раз ей доверилась Светорада, значит девка проверенная, не подведет.
Кому верить тут может он? Никого почти не знает.
Отнес Светораду в светелку её, уложил на кровать, да Радку, служанку ее личную кликнул. Распорядился позвать сестриц — Софью да Яромилу.
- Приглядите за сестрой, нездоровится ей немного. Да сидите тут, никуда не ходите, никого не зовите.
- Что приключилось, братец? - Яромила подобралась, будто всегда готовая к плохому.
- Разберемся, расскажу, - чуть улыбнулся, - нет причин переживать сильно, но пока делайте как велел.
- Страшное что случилось, Миролюбушка? - испуганно Софья вопросила.
- Не переживай, душа, - обнял княжич младшую, - все хорошо. Но наказ мой строго выполнять, усвоили? - в голосе проявились нотки повелительные.
Кивнули сестрицы, не споря.
- Скажите мне лучше, богатырям доверяете?
- Знамо доверяем, братец, - кивнули обе, немного удивленно глядя, - все как один за нас да князя горой стоять будут.
- Вот и ладно. Пришлю богатыря, у покоев пусть постоит, охраняет.
Вернувшись к покоям князя, уточнил у Веселины не приходил ли кто. Нет, головой качает, не было. Распорядился ей мигом найти богатырей четверых, да сюда отправить быстро. Пока служанка кинулась выполнять приказ, сам Миролюб в покои князя все-таки вошел. Лежал Мстислав ни жив, ни мертв, видно было — плохо ему. Видно по всему Светорада колдовала, да похоже не получилось ничего, оттого и за Ягой отправила. Может конечно просто занемог, а ну как кто-то стал тому причиной? Нет, пока не разберется, надо перестраховаться и княжон тоже сберечь.

Услышав стук в дверь, вышел княжич из покоев Мстислава, да увидел четырех богатырей.
- Здравы будьте, добры молодцы, - поздоровался княжич, - беда с князем, занемог он, да никто знать пока о том не должен. Охрану у княжеских покоев оставить надобно, чтоб никого кроме меня, княжон и служанки Веськи не пускали. На твое усмотрение, Добрыня Никитич, оставь тут кого, - посмотрел взглядом внимательным на богатыря, - Алёша Попович, Илья Муромец, вас прошу у светелки княжны Светорады остаться, да княжон охранять. Тоже никого к ним не пускать, окромя Радки и Веськи, и меня, вестимо.
- Сделаем. Чего случилось-то с князем, княжич? - поинтересовался старший богатырь.
- Не знаю еще. Возможно на князя покушение. Потому важно не пускать никого, особенно заезжих. Но и своим, подумайте, всем ли доверять можете полностью? Ежели да, пусть дружина стережет князя, а сами может чего разузнаете во дворе, или вдруг из гостей вчерашних кто быстро-быстро покинуть град наш попытается, остановить будет надобно. Сам я за ответами в лес отправлюсь, - не стал упоминать имя Яги, да те кто знает про нее, явно поймут что дело серьезно.

Отдав последние распоряжения, направился княжич в покои свои, чтобы забрать клинок — не помешает, а затем покинул двор, прямиком в лес направившись. Знал княжич, хоть и не помнил толком тропы к Яге ведущей, да откроется ему она.
Зайдя на опушку, огляделся княжич, нет ли кого. Послышался шорох со стороны, замер, прислушиваясь. Заяц, наверное, али птица… Опосля поклонился в пояс на все четыре стороны, да молвил:
- Леший, леса Хранитель, помоги открой путь дорогу к избушке Яги. Зло сильное приключилось, помощь ваша нужна.
Налетел ветерок, рубаху рванул, заставил пошатнуться княжича. Да и стих. А вокруг все поменялось, был только что на опушке, а тут раз и уже в чаще. И только тропка старая змеится вглубь.
- Благодарствую, - снова поклонился княжич, и шагнул на тропку.
- … ! …! - послышалось говором нездешним со стороны.
Напрягся княжич, сжал клинок да за дерево шагнул, скрываясь. Неужто еще кого вместе с ним закинуло?

В лесу.

Услышал княжич голос уже знакомый, выдохнул на мгновение, но сразу подобрался вновь, внутренне, а на лице улыбку приветливую оставил.
- Саид, вот уж кого не ожидал тут встретить. Решил к природе нашей приобщиться? - вышел княжич из-за ели, да незаметно клинок спрятал, - да по делу я тут…
- Собирательством грибов да ягод увлекаешься? - усмехнулся шамаханец, - неожиданно для княжича.
- Если бы, - качнул головой Миролюб и чуть внимательнее посмотрел на мужчину, - заплутал значит?
- В лес вошел, а как тут оказался — сам не пойму. Не только дороги у вас над людьми издеваются, - развел руками.
- То Леший путь дорогу мне указал, а тебя видать ненароком захватил.
- Леший? Княжич, вижу пир удался вчера, - усмехнулся Саид, но взгляд у него как будто внимательнее стал.
И что делать прикажете? Отправлять Саида, лесов не знающего, обратно одного нельзя, ведь правда заплутает, чего недоброго в болото угодит и поминай как звали. Остается только довериться и надеяться, что примет Яга и меня, и гостя заморского. Хотя, по виду его вовсе не скажешь, что не наш он.
- Удался, ты прав. А отчего тебя не было? Кем ты при царице служишь? Не просто слуга, раз не стоял с опахалами, но и не советник, коли на пиру не был. Неужто конюший?
Не успел ответить шамаханец, как снова ветер налетел, волосы потрепал, да заставил поежиться. Надо спешить, кто знает что там с батюшкой творится.
- Дорогу назад не найдешь сейчас, как ни старайся, одна тропка и та вперед, и никакой мох не поможет, - и правда ежели оглянуться назад, то не видно ничего кроме чащи. Стоят два молодца на небольшой полянке, в окружении елей высоких, а перед ними вперед тропка змеится, так что не сойти с нее. Так и двинулись куда указывало, - придется тебе со мной прогуляться.
Кивнул Саид, но кажется напрягся. Еще бы, оказаться в глухом лесу, да в незнакомом месте, с человеком которого второй раз видит. Немного не комфортно. Самому княжичу тоже было не по себе немного, но тайны держать смысла сейчас не было. Да и вряд ли леший нечаянно открыл дорогу обоим, значит знает что-то, значит Саиду надобно тут именно быть, а зачем — то только Хозяину лесному ведомо, да Яге небось. Не хотелось думать кяжичу, что делегация восточная может быть причастна к хвори батюшки, однако ж… слухи о колдовской натуре царицы Саэль ходили не зря, наверное. А может сам Саид и вовсе при царице колдун? Миролюб покосился на шамаханца внимательнее. Выглядел тот, правда, не слишком зловеще. Хотя кто этих колдунов разберёт. Может, у них это часть обучения - сперва путаешься в лесу, потом насылаешь хвори на князей. А может и вовсе не понравилось кому, что Мстислав на царицу поглядывал слишком уж заинтересованно, вот и приструнили слегка. По-колдовски. Хорошо ещё батюшка свататься не начал...
- Как царица после пира чувствует себя? Все ли хорошо?
- Занемогда правительница, - нахмурился Саид, - инфлюэнца приключилась после дороги долгой, отдыхает.
- Вон оно как… - понизил голос княжич, - князь-то, батюшка мой, тоже слег. Оттого иду теперь к Яге за лекарством. Может и тебе не зря дорогу показали? Может и царице чем помочь сможет.
- ЧуднО у вас тут, княжич, -покачал головой шамаханец, шагая рядом.
И снова налетел ветер, да будто подтолкнул еще, и тропка оборвалась, а молодцы на новую полянку вышли, на которой избушка на курьих ножках стояла. Замер на миг Миролюб, вспоминая внезапно как бывал тут уже, лет десять было ему. Как пил отвар из трав, да пряником закусывал, мелодичный голос Яги слушая. О чем сказывала уже и не вспомнить, однако ощущение то на миг всколыхнулось в душе.
- Избушка избушка, повернись ко мне передом, к лесу задом, - зычно проговорил княжич.
Нехотя крутанулась изба, переставляя ноги куриные, да скрипя каждым брёвнышком так жалобно, будто её от послеобеденного сна подняли.
- Кажется, ей это не нравится, - заметил Саид. наблюдая как куриная лапа размером с телегу чуть не наступила на соседний пень.
Мигом дверь отворилась и на крыльце появился домовой, хмуро глядя на гостей непрошеных.
- Чего надобно?
- Кузьма, - улыбнулся княжич, кивком приветствуя, - к Яге нам очень надобно, княжна Светорада послала, пусти в избушку, князь в опасности, только она и может помочь.

У Яги в гостях оказалось довольно уютно, особенно, когда по избушке распространился аромат свежесваренного заморского напитка, именуемого «кофе». Вглядываясь в чашку и слушая про гадание на этой самой гуще, Миролюб на миг замер, когда понял, что всерьез рассматривает вариант гадания на будущее развитие событий. Хворь батюшки застала врасплох, как-то слишком быстро на горизонте замаячила перспектива занять княжеский стол, Миролюб не был готов к этому. Сделав глоток крепкого напитка, прикрыл глаза. Сюда бы плеснуть настойки франкской, что коньяком зовется… пробовал однажды Миролюб такое, да приятное послевкусие осталось. Но чего нет, того нет. Зато заглянули Кощей с Лешим, поблагодарил Миролюб хозяина лесного за то, что путь открыл и позволил быстро до Яги добраться. На Кощея старался не коситься сильно, но больно интересно было, хоть и выглядел тот, как человек обычный. Хоть и знал княжич, что полно в краю его дивных обитателей, да все равно интересно с такими рядом оказаться.
Любопытство, однако, быстро сменилось озабоченностью. Значит, все-таки проклятье… Да еще и на смерть скорую. Тут уже все предыдущие домыслы оказались точно не верными, одно дело притравить князя, совсем другое на смерть магическую обречь. Кто мог такое сотворить? Неужели Идолище Поганое так пробралось проскользнуло, пустив свои темные лапы в самое сердце Энск-града? И пока идет Орда на город, подрывают его силу уже изнутри. Тревожные то оказались вести. Ну да засобиралась Яга, чтобы помочь князю, уж кто-кто, а она точно сможет. Сможет же?

В далеких странах много видел княжич всякого дивного, но такое средство передвижения только у Яги было. Слыхивал, где-то еще ковер-самолет имеется, но то не видел. А тут… ступа. Надо сказать, довольно вместительная для двоих молодцев среднего телосложения и одной хрупкой, но лишь на вид, девы. Улыбнулся княжич уголками губ, когда память подкинула воспоминание — как летали они уже с Ягой и Светорадой в той самой ступе, сестрица тогда едва подбородком до края доставала, все норовила подпрыгнуть, а Миролюб все опасался, что вывалится сейчас и старался ее удержать. Однако ж то было в детстве, тогда все как-то иначе воспринималось.

Ступа рванула вверх так резко, что у Миролюба сердце ухнуло куда-то вниз, в чащу, вместе с корнями елей и остатками здравого смысла. Ветер ударил в лицо, лес провалился под ними чёрно-зелёным морем. Тревога, липшая к нему все это время — болезнь отца, мысли о колдовстве, ответственность, что давила всё сильнее с каждым часом — вдруг начала отступать. Не исчезла совсем, но ветер будто выдувал её из груди вместе с тяжёлым предчувствием. Миролюб смотрел вниз, где лес расстилался бескрайне и дико, смотрел на туман над болотами, на серебряные ленты рек, на очертания Энск-града и чувствовал ту невероятную свободу, что настигала его в путешествии по странам заморским. Будто мир снова становился огромным, будто жизнь не сводилась только к княжьему столу, долгу и ожиданию будущего, от которого не уйти. Ветер трепал волосы, глаза слезились от порывов ветра, а внутри становилось неожиданно легко.

- Полчища русалов… Вот уж чего тут не хватало, так это стаи голых рыбьих мужиков, - хмыкнул, пытаясь перекричать свист ветра в ушах, - с русалками и без того мороки хватает. Сидят по заводям, песни воют, гребни воруют, рыбаков пугают. А ежели ещё и русалы где-то шастают… так, глядишь, они там целыми деревнями живут.

На миг представил себе, как должно быть тяжело Водяному, ежели и правда человеко-рыбные поселения имеются, учитывая характер русалок…
Где-то глубоко под чёрной речной водой стоит целое поселение русалок. Тины на крышах больше, чем дерева, раки по заборам ползают, старые сомы у “ворот” дремлют. А посреди всего этого — огромный пень, на котором восседает Водяной. Усталый так, будто мир держится исключительно на его терпении. И вокруг него очередной семейный скандал. Русалка визжит так, что пузыри со дна идут, русал оправдывается, размахивая руками и хвостом, а рядом стайка мелких русалят выглядывает из-за водорослей. Оказывается, этот хвостатый дурень уже третью неделю уплывает «на дальние течения», а сам сидит у мельницы с другой русалкой и песни рыбакам поёт. Русалка требует изгнать русала на болото, отобрать ракушечный дом, и запретить ему подплывать к детям. Русал орёт, что его «не понимают» и вообще «он творческая натура». В свидетелях пара пожухлых карпов, и рак, который «все непотребство видел». Потом обязательно случается драка, ибо какой скандал без драки-то? Прям мужское/женское «русал/русальское» в чистом виде. А Водяной сидит с усталым видом, ведь тысячу лет назад хотел просто спокойно жить на дне реки, а теперь вынужден в чужом иле копаться.

В общем, полет в ступе помог княжичу немного расслабиться, поэтому когда Яга припарковалась у княжеского терема, на землю ступил Миролюб уже в совсем ином настроении. Огромный котище, что встретил их на крыльце, заговорив по-русски, уже даже не удивил почти. Захотелось почесать мехового за ушком, да не рискнул, вдруг еще оскорбится.

Дальше события развивались в ускоренном ритме. Яга сообщила, что князю просто так не помочь, а значит нужно отправляться за нужными ингредиентами. Понимал Миролюб, что оставлять Энск-град нельзя без защиты, но и без богатырей отправляться на опасные поиски тоже не дело. Тут даже чем больше народу соберется, тем лучше, кто знает с какими опасностями придется столкнуться? По хорошему бы Миролюбу остаться дома, покуда князь без памяти, должен же кто-то приглядывать и править княжеством, когда бега лихая к воротам подтягивается. Да разве ж мог княжич остаться, пропустив интересные приключения? Четко понял он в эту минуту — всегда будет выбирать движение вперед и стремление познавать новые земли никуда не иссякнет. Не его это — восседать на престоле, да подобно Водяному, скандалы разбирать… может быть потом, лет так через дцать, и остепенится, сменив князя. Но не ныне.

Позвал Саида присоединиться к ним в опасном путешествии, да тот с охотой согласился, видел в глазах шамаханца мелькнувший азарт. Потом пришлось княжичу все-таки взять на себя организацию похода. Яромилу отправил с викингами договариваться, сам же созвал собрание экстренное, на котором выбрал (не без помощи Яги, которая все знала и ведала) кто будет в его отсутствие от имени князя говорить и Энск-град держать. Поговорил серьезно с Ильей Муромцем, что тоже в княжестве оставался, обсудили варианты разные, ежели пойдет что не так в дальнейшем. После с сестрицами пообщался, Светорада была настроена решительно, и как не уговаривал ее Миролюб, ни за что не согласилась остаться. Яромила — понятное дело, княгиня острова Буян по рождению, кому как не ей туда плыть? Софьюшка только, голубка нежная, осталась у постели князя, за ним приглядывать, да молитвы читать. Не сильно понравилось Миролюбу, что про хворь князя везде весть разнесли, когда враги под боком, нельзя показывать слабину. Но по другому народ было не набрать, пришлось смириться.
Заручившись поддержкой викингов и их согласием на помощь, объявил Миролюб Мстители! общий сбор у терема княжеского в час предрассветный. Распоряжения по поводу провизии и оружия отдал, да немного вещей на смену взял, чтобы добравшись до драккаров, отправиться на рассвете в путешествие за живой и мертвой водой.

На рассвете. Драккар "Острие бури".

Народу, желающего отправиться в край далекий, оказалось более чем предостаточно. Бросив на богатырей серьезный взгляд, кивнул им. Улыбнулся тепло сестрицам, да других девиц приметил Купаву, Морану, и Веселину даже — последней то и вовсе никогда не побывать в местах других, молодец девка, сориентировалась. Ухмыльнулся приветливо Саиду, что присоединился уже на пристани, кивнул княжичу Волконскому, так же решившему присоединиться. Поднявшись на борт драккара, поприветствовал княжич викингов:
- Спасибо тебе, Ульф Железнобокий, за помощь твою неоценимую, - склонил голову в поклоне благодарном, да улыбнулся Миролюб, подмигнув стоящей рядом с конунгом рыжеволосой Хенрике, - вовек не забудет род княжеский смелость варяжскую.

После отплытия забот стало не сильно меньше. Миролюб проконтролировал, как устроились сестрицы, поговорил немного с Яромилой и Светорадой, дал братские наставления — при опасности сначала думать, только потом делать. А еще лучше держаться рядом с ним или богатырями. Помнил Миролюб, что Яромила в детстве стрелять из лука любила, потому на борт взял и это оружие, да стрел полный колчан, сказал о том сестрице двоюродной, посоветовал при себе держать, мало ли что. Светорада с оружием не сильно дружила, но её сила в ином. Сам же при себе держал меч, как подобает, да клинок небольшой в сапоге спрятанный.

Так день и пролетел. Припасов еды и воды было достаточно, хоть и без избытка, все-таки драккар имеет пределы грузоподъемности. Подкрепившись, прохаживался княжич по кораблю, да приметив Саида, сел рядом. Шамаханец поддержал легкую светскую беседу о тяготах княжича, да предложил кое-что затейливое. Картам Миролюб не сильно верил, да посмотреть на гаданье горазд был. Вдруг и правда что хорошего скажут? О плохом предпочел не думать. А вот с кальяном очень удачно сложилось! Слышал про диво такое восточное, да пробовать еще не доводилось.
Когда Саид все принес, княжич к кальяну сначала отнёсся с подозрением. Выглядело это устройство так, будто шамаханцы собрали воедино кувшин, кузнечные трубы и чью-то очень смелую мысль. Да ещё и Саид сидел рядом с таким довольным видом, что доверия происходящему это не добавляло. Фруктовый дым лениво вился над палубой, смешиваясь с запахом соли и моря.
- Только осторожнее, - предупредил Саид. - Крепкий.
Это, разумеется, прозвучало как вызов. Миролюб взял шланг, хмыкнул и затянулся слишком уверенно. Княжич, прокашлявшись, вытер выступившие слёзы и мрачно посмотрел на Саида. Тот, надо отдать ему должное, смеяться не стал, показал как надо правильно курить. Со второго раза получилось лучше. Дым оказался неожиданно сладким, тёплым, с каким-то странным привкусом южных фруктов и трав, названий которых Миролюб всё равно бы не запомнил. Он медленно выдохнул дым в вечерний воздух и вдруг почувствовал, как напряжение внутри начинает понемногу расползаться. Не исчезать совсем, но будто ослабевать. Тревоги последних дней уже не впивались в мысли так остро, плечи перестали быть каменными, даже шум на драккаре начал казаться уютным.
Ветер качал паруса, волны спокойно шелестели за бортом, кальян тихо побулькивал и жизнь снова начала напоминать приключение. Раскинул Саид карты, да отчего-то чуть удивленно на них посмотрев, легко нахмурился.
- Что там? - полюбопытствовал княжич, да ответа услышать не успел.
Туман пришёл так быстро, будто что-то решило скрыть мир от людских глаз. Ещё миг назад виднелись паруса, слышался смех на палубе, плеск волн о борт, а теперь вокруг осталась только белёсая мгла.
- Саид… а в смеси этой, грибов никаких, случайно, не было? Или это мы так накурили?
Покачал головой шамаханец, карты собрав и аккуратно кальян от борта отодвинул. Драккар качнуло. Все веселье в миг улетучилось, стало тревожно.

Услышав голос сестрицы, выругался совсем не по-княжески, вот что ей не сиделось внутри? Собрался было в ответ крикнуть, да к ней двинуться.
Да не успел. Только шаг сделал, как вдруг почудился голос с другой стороны. Родной, знакомый. Из тумана донеслась песня, тихая сперва, почти ласковая. Будто кто-то шептал над самым ухом слова, которые хотелось услышать больше всего на свете. Голос матушки, уже почти забытый, смех сестёр, светлый княжий терем летом. Детство, где всё ещё было просто. Миролюб почувствовал, как что-то внутри тянется к этому звуку против воли. Будто стоит только шагнуть и больше никогда не придётся ни за что бороться. Из тумана проступили женские силуэты. Волосы стелились по воде тёмными водорослями, глаза мерцали зеленью болотных огней, и звали они, голосами родными. Заметил княжич, что Саид тоже слушает, вон уже через борт перегибается, будто хочет первым на голоса те пойти. Вскипела в княжеском сыне кровь, схватил шамаханца за плечо, отодвигая от борта подальше.
- Куда? Не для тебя там песни поют! Меня зовут они.
Сам готовился за борт прыгнуть, как увидел, что девы те, что голосами красивыми звали, теперь преобразились. И петь вовсе перестали. Одна из них подняла взгляд прямо на Миролюба и улыбнулась так ласково, будто знала его всю жизнь, а после бросилась к драккару.
- Русалки! - понял княжич, громко прокричав остальным.
Да не такие, что у них в реках водятся, эти страшные были, острозубые, глазами сверкают будто выжечь ими пытаются. Твари налетели на борта с такой скоростью, будто их сама глубина вышвырнула наверх. Когти скребли доски, хвосты били по воде, а шипение уже совсем не походило на приятные пения. Палуба ходила ходуном, русалки лезли со всех сторон. Миролюб отбил удар когтей мечом (удачно он все-таки взял его с собой), резко толкнул одну из тварей обратно за борт и только успел вдохнуть, как справа мелькнули длинные белые пальцы. Княжич уже разворачивался, понимая, что не успевает, но русалка вдруг дёрнулась назад с коротким воплем — из её плеча торчал метательный нож. Рядом возник Саид, в руках которого вместо карт блеснула сталь. Новая русалка прыгнула прямо через борт, Миролюб рубанул её наотмашь. Почти одновременно Саид развернулся в другую сторону, отбивая когтистую лапу коротким клинком и как-то само вышло, что в следующий миг они уже стояли спинами друг к другу, будто не раз так дрались.
- Нужно к сестрице добраться! - выкрикнул Миролюб, пытаясь перекричать общий шум, - Светорада! - попытался прислушаться, крикнет ли в ответ?
Оставалось надеяться, что хотя бы Яромила в относительной безопасности, как и другие девы.

Биться с нечистью в условия практически нулевой видимости было тем еще испытаем, приходилось реагировать на плеск, шелест и отвратительные крики. Еще и попытаться в этом безумии не перепутать и своим не вдарить. Постепенно туман начал рассеиваться, не иначе как русалки стали отступать? Сквозь неплотную завесу уже начали проглядывать фигуры других, да и сами русалки, коих стало меньше, но все равно достаточно, теперь заметны были. Заметил княжич и Яромилу, что стрелы точно посылала, да дернулось сердце, когда на нее русалка кинулась. Рванул было княжич к ней, да русалка та замертво упала, до княжны не дотянувшись — Саид ловким броском Яромилу спас.

Услышав, да увидев сестрицу, резко выдохнул Миролюб, заталкивая ее себе за спину, чтоб уберечь от очередной нечисти, да прибить оную. Налетели ветры, да поднялись вихри, отбрасывая русалок, да прогоняя туман. Колдовство сестрицы помогло, похоже, да силы викингов, что стали грести быстрее.
Окончательно рассеялся туман, да вышедшая луна осветила драккар. Повсюду валялись останки тварей, кровью и ошметками, вперемешку с травой, были устланы доски под ногами. Зрелище, надо сказать, не сильно приятное, как и запах. Нужно прибраться, не плыть же в этом г…
- Целы? - повернулся Миролюб к сестрицам, цепким взглядом оглядел и выдохнул, не заметив повреждений видимых, - идите отсидитесь, навоевались, - обнял Светораду, чей лик бледнее казался, да к себе прижал.
- Братец, - вздохнула устало сестрица, - помыться бы тебе…
Миролюб моргнул и расхохотался. Да, помыться было бы неплохо — потный от яростного боя, весь в крови тварей, так себе княжич. Отпустив сестрицу, внимательно посмотрел в глаза:
- Отдохни. Не вздумай сразу бежать всех лечить, слышала меня? Силы побереги, кто знает что еще предстоит. Идите с Яромилой, мужчины сами справятся, не впервой ранения получать. Фляги с водой, как наказывал, набрали? - увидел кивки, - умницы.
Послушаются ли? Проводил сестриц взглядом, да перевел его снова на творящийся на борту бардак. Где-то сбоку Саид уже выкидывал за борт останки русалок, княжич поспешил присоединиться. Да не забывал подбирать и вытаскивать из тварей ножи и стрелы — разбрасываться таким добром никак нельзя было. Несколько долгих минут спустя, оба тяжело опустились на пол, привалившись к борту.
- Надо же, - княжич заметил стоящий нетронутым кальян, - уцелел.
- Заговоренный, - ухмыльнулся шамаханец, переводя дыхание.
Руки подрагивали от напряжения, все-таки тренировки с мечом не шли ни в какое сравнение с настоящим боем, да еще против нечисти. Все тело ныло от нагрузки, а дыхание то и дело сбивалось. Нащупав на поясе флягу с водой, открыл и сделал пару жадных глотков, потом протянул боевому товарищу. Тот благодарно кивнул и тоже выпил.
- Весело у вас тут, в княжестве…
- Сдается мне, это не самое веселое, что нас ждет, - хмыкает, - карты еще раз раскинуть надобно будет.
Прикрыв глаза, на миг позволил себе княжич расслабиться, не смотря на галд и шум. Когда сердце перестало выдавать дикий ритм, а дыхание пришло в норму, снова открыл глаза.
Саид уже успел встать и сняв рубаху, изучал ранение на плече. На поясе шамаханца заметил Миролюб пояс с ножами метательными, куда тот уже приладил те что находили в процессе уборки. Снова подумал о том, кто ж таков этот Саид? Воин из свиты царицы? Но что-то в его чертах неуловимо знакомое проскальзывало, заставляя сомневаться.
Выдохнув поднялся Миролюб, подхватив флягу, да не спрашивая о помощи, лишь кивнул, чтоб шамаханец плечо поудобнее подставил. Ливнул из фляги на рану, потом кусок рубахи, что Саид подал, намочил и отдал обратно, чтоб шамаханец сам стер начинающую запекаться кровь. Сам княжич руки свои осмотрел, по которым несколько несильных царапин змеилось. Вот же, нечисть проклятая! Полил себе руки, порвав рубаху, вытер.
Повезло, что не сильно меня задело. Даже странно. Может и я сам, как кальян заморский, тоже заговоренный?
- Прижечь надобно, - подал голос Саид, свою рану разглядывая.
Кивнул княжич в ответ, как с другой стороны драккара зычный голос викинга раздался.

- Любая победа венчается пиром, - ухмыльнулся Миролюб.
Когда тумана не стало, внимательно осмотрел княжич присутствующих, отметив что все его люди на месте. Или не все? Вольги, как будто не хватает, неужели сгинул в морской пучине?
Не знал еще княжич, что воды да провианта не осталось почти, лишь пару глотков на дне фляги болталось. Повернулся к Саиду, готовый помочь с раной.

Остров Буян.

Выбираясь на, покрытый пеплом, берег острова Буян, Миролюб вспомнил как был тут пару раз, еще совсем мелким, когда с отцом прибывали на какие-то празднования. То ли на день рождения князя, то ли княгини. Тогда поразила красота цветущего острова, сейчас же это место предстало не просто выгоревшим. Казалось, ничего живого тут не было и никогда больше не будет.
Операция по спасению от огромного злющего кита была не то чтобы проиграна — они ведь выжили, но очевидно, получили критический урон. Драккар сел на мель, едва не разваливался на части, викинги сновали вокруг, пытаясь понять что делать дальше. Ну, хотя бы усы остались, как сувенир. Маневр Саида был опасен, но гениален в своем безумии, Миролюбу даже немного завидно стало с того, что не он сам это придумал. Однако, впереди явно еще много приключений, в этом княжич был более чем уверен. Особенно после того, как Яромила рассказала что им необходимо было найти и где. Буян всегда был не обычным островом, а превратившись в груду пепла, похоже, стал пристанищем чудовищ. После русалок и огромного чуда-юда, Миролюбу казалось, что ничем уже не удивить. Однако, когда на берегу сначала показался мокрый волк, а затем он обратился в такого же мокрого Северина, княжич понял, что удивляться все еще не разучился. Проклятье, или..? Расспрашивать сейчас не стал, не до того, надо бы найти перья и отправиться в дальнейший путь, у батюшки осталось не так много времени.
"Да пусть мрет, под твоей рукой Энск-град расцветет пуще прежнего" - чьим-то голосом мелькнуло в голове. Княжич вздрогнул и огляделся. Неужто это его мысли тайные, темные? От раздумий отвлекла Светорада, просившаяся к камню отправиться, чтобы одного из богатырей полечить.
"Пусти, нихай идет, у нее свое дело, у тебя свое!"- снова решение, будто со стороны, но показалось оно правильным. Попросил сопровождение сестрице, да отпустил, проводив долгим взглядом.
- В пещеры пойду за пером, - озвучил Миролюб намерение свое поскорее, чтоб никто другой не успел вызваться. Отчего-то знал княжич, что именно туда его путь лежит, - Саид, со мной отправишься? - повернулся к шамаханцу, тот охотно согласился.
Сначала чуть задержались, помог княжич прижечь рану Саиду, да снова перевязать. Из испорченных, успевших высохнуть, рубах, смастерили подобие факелов, не забыв с собой огниво. В пещерах ведь без огня никак. Разделились все, да по своим делам отправились.

Дом престарелых духов "У пещер".
Море тяжело билось о чёрные скалы, ветер тянул солью и сыростью, а впереди, среди каменных утёсов, темнели провалы пещер. Слишком тёмные, слишком глубокие, будто сама земля раскрыла пасть. Миролюб остановился на миг, разглядывая скалы. Говорила Яромила, что в пещерах этих и раньше духи какие-то жили, а сейчас, после произошедшей трагедии, наверняка остались только те, что страданиями питаются.
"Не боись, иди, иди" - шепотом едва шелестящим от уха к уху.
Тропка между скал была узкой и скользкой. Волны временами били так высоко, что брызги долетали до лиц. Чем ближе они подходили к пещерам, тем сильнее менялся звук моря. Оно уже не шумело. Оно гудело, глухо, низко, будто где-то в глубине дышало огромное существо. Миролюб невольно положил ладонь на рукоять меча.
"Иди, иди, иди!" каким-то нетерпением отзывалось с ударами сердца.
И они вошли внутрь первой из пещер. Высокие своды терялись во мраке, где-то сверху капала вода, а в глубине клубилась темнота. Миролюб медленно огляделся и вдруг ощутил холод внутри, словно кто-то провёл мокрыми пальцами вдоль позвоночника. Княжич резко обернулся. Никого. Только тьма в дальнем углу пещеры вдруг шевельнулась.
Саид что-то сказал, Миролюб даже не понял что именно, потому что в следующий миг темнота бросилась вперёд. Она ударила прямо в грудь так сильно, что воздух выбило из лёгких. Мир вокруг дрогнул и холод стал невыносимым, будто ледяная вода хлынула под кожу. Миролюб попытался вдохнуть, но не смог. Темнота ползла внутри и вместе с ней пришло что-то чужое.
Сначала шепот, потом запах, а следом перед глазами вспыхнули образы, которых он никогда не видел: костёр среди болот, женские руки в крови, чьи-то крики, старуха с глазами чернее угля. Сознание дёрнулось в ужасе, пытаясь вытолкнуть чужое присутствие, но оно было слишком древним, слишком сильным. Смех зазвучал прямо в голове — хриплый, женский, злой, будто кто-то много лет ждал именно этого мгновения.
"Кровь моя…" - голос звучал прямо внутри черепа - "Наконец-то…"
Княжич попытался ответить, хотя бы пошевелиться, но всё становилось мутным, далёким, а темнота внутри наоборот, всё ближе, всё сильнее. Она заполняла каждую мысль, каждое воспоминание, вытесняя его самого прочь, в глубину собственного сознания. Последнее, что запомнил Миролюб — ухмыляющееся лицо старухи, смутно напоминавшей кого-то очень знакомого.
- Чегось застыл, кудрявый? - Миролюб хлопнул Саида по спине - не видишь, нет тут никакого пера! - и направился прочь из пещеры.

Пещеры.

Старуха остановилась на миг, глядя глазами Миролюба на серые утёсы, вздымавшиеся над морем. Волны внизу с грохотом разбивались о камни, ветер трепал волосы, а тропинка впереди выглядела так, будто её прокладывал человек, искренне ненавидевший других людей. Тело княжича было молодым, сильным, выносливым. Удобно. Правда, внутри всё ещё ворочался хозяин, стучал в стены сознания, упрямился, мешался, будто медведь в предбаннике. Пусть злится. Молодой ещё, не понимает, что иногда нужно просто подождать.
Подъём оказался крутым, несколько раз приходилось цепляться за выступы руками, ветер норовил столкнуть вниз, но бабка в теле княжича ловко держалась. Впереди шел шамаханец. Живой, целый, значит пока полезный. А еще интересный, ликом-то совсем на шамаханца не похож, однако ж дух не русский в нем.

Пещера уходила вглубь скалы широким чёрным проходом. Лже-Миролюб прошел по площадке, намеренно громко топая сапогами, словно призывая хозяина здешних мест быстрее навстречу выйти. Да и чего было бояться? Большинство чудовищ, которых люди называли древними ужасами, она ещё молодыми помнила.
- Эх, Миролюбушка, - мысленно усмехнулась ведьма, чувствуя, как княжич внутри снова пытается сопротивляться, - Вот ходил бы по девкам, да на пирах сидел. Нет же. Полез князя спасать... Теперь наслаждайся приключением.

Из глубины пещеры донёсся далёкий шорох, будто-то большое двигалось среди камней. Бабка только ухмыльнулась, когда на свет выполз огромный Аспид.
- Ох и разжирел ты, Шшурх, - протянул Миролюб совершенно не своим голосом.
Аспид замер. Моргнул. Медленно приподнял голову выше, разглядывая и словно узнавая.
- …Вешшшшшьма?
- А кого ж ещё принесло на твою каменюку, старый ты червь?!
- Шшшшама ты черффффь! Я мешшшшду прошшшшим хранишшшшель! - Аспид возмущенно зашипел.
- Хранитель он… - фыркнула бабка, чей облик начал проявляться еще сильнее, - Помню я тебя хранителем. Ты ещё тогда в болоте хвостом за корягу зацепился и три дня орал.
- Это была кшшшшштическая шшшшитуашшшия! - змей раздулся от возмущения так, что едва не перекрыл вход в пещеру полностью.
Ведьма, уж полностью приняв свой облик, вместо Миролюбова, опустилась на камень.
- А ну давай карты свои, кудрявый, - небрежно махнула рукой бабка, - Сейчас этому червю судьбу его поглядим.
Саид передал карты, а ведьма, зыркнув на него, головой слегка в сторону пещеры качнула, намекая, мол, пока отвлекаю друга старого, иди за пером. Шамаханец понял с первого раза. Сообразительный.
Бабка тасовала удивительно ловко. Карты легли на камень, Аспид тут же заинтересованно подался ближе, настолько, что его дыхание чуть не сдуло половину расклада в море.
- Ну-ка… поглядим, шшшто у тебя по судьбе, Шшурх.
- Ашшшпид я!
- Цыц!
Змей возмущённо зашипел, но послушно улёгся кольцами плотнее.
- Тааак… - протянула бабка, раскладывая карты прямо на влажном камне, - вижу беду, - Аспид очевидно напрягся, - большую.
- Насколько?
- С твою морду, - ведьма смерила его взглядом.
- Это велишшшшшие! - змей недовольно качнул головой.
- Это ожирение.
- Я мешшшшду прощщщим хранишшштель дреффнего мешшшшта! - Аспид оскорблённо раздулся, чешуя тихо заскрежетала друг о друга.
- Особенно по брюху твоему видно, как ты тут хранишься. Ты мне вот что скажи, - бабка прищурилась, - ты чем тут вообще брюхо такое нажрал?
- Я великий хищщщник, - змей недовольно фыркнул.
- Да вижу я, хищник. Только на острове вашем ни людей, ни зверья. Чайками, что ли, откармливаешься?
- Рыба ешшть.
- На такую тушу? Не смеши меня.
- Иногда корабли заплывают, - Аспид гордо поднял голову.
- Аааа… - протянула бабка понимающе, - то есть ты туристов жрёшь.
- Дрефффффним сущщщщществам полошшшшшено быть внушшшшшшительными!
- Внушительный — это когда тебя боятся. А ты скоро будешь просто застревать в поворотах. Помню, раньше ты в море плавал, хвостом волны поднимал, дев морских пугал… А теперь? Лежишь тут как старый валун. Небось если резко повернёшься — поясницу прихватит.
- У шшшшмей нет пояшшшшницы!
- Будет, с таким-то весом.
- Вешшшшшшьма…
- Чегось?
- Я тебя всё-таки шшшшъем!
Бабка хрипло расхохоталась.
- Говорю ж — одно умение осталось! Да ты небось уже и плавать разучился, - ехидно протянула, лениво тасуя карты, - лежишь тут столетиями, бока насиживаешь.
- Я — владыка моршшшшшских глубин! - Аспид возмущённо вскинул голову.
- Конеееечно. Конечно. Конечно…
Жёлтые глаза змея опасно сузились. Несколько секунд он молча смотрел на ведьму, а потом резко расправил кольца. Камни под огромным телом заскрежетали, когда Аспид начал медленно подниматься во весь свой чудовищный размер.
- Шшшейчас покажу…
- Ой напугал, - фыркнула бабка, - смотри только хвост не потяни.
Аспид яростно зашипел и рванул вперед. Огромное тело скользнуло по камням с неожиданной скоростью. Одним движением змей вылетел с площадки прямо к морю и, будто желая доказать всему миру собственное величие, с размаху бросился в воду. Раздался чудовищный всплеск, из воды торжествующе поднялась змеиная голова.
- Вишшшела?!
И в этот же миг стало понятно - в воду Аспид прыгнул красиво, а вот плавать после стольких лет без движения оказалось… сложнее. Тяжёлое тело пошло боком, хвост запоздало ударил по воде, змея крутануло. А потом Аспид внезапно исчез под водой целиком. На секунду воцарилась тишина, после чего из моря донеслось возмущённое:
- Тут тещщщщщееениееее!
- Конечно течение! Это ж море, дурья твоя башка! - бабка захохотала так громко и зло-весело, что даже эхо заметалось по скалам.
Из воды снова вынырнула морда Аспида. Теперь уже менее величественная — на голове у него повисла какая-то водоросль.
— Я прошшто шшшошкольшнул!
Пока змей возмущённо шипел и пытался оправдаться перед ведьмой, Саид уже выскользнул из пещеры. Старухе и смотреть на него не пришлось, чуяла, что перо добыл. Тут и терпение змея закончилось, устал он бороться с течением, над водой вспыхнули зелёные искры и море вокруг на миг засветилось странным светом. А в следующую секунду Аспид просто исчез, чтобы мгновением позже появиться на скалах возле пещеры. Чешуя поблескивала в лучах робко выглядывающего солнца. Ведьма прищурилась, поняла — Буян оживать начинает. Значит, пора с него уходить. Аспид ничего не заметил, он был слишком занят сохранением достоинства после своего морского триумфа.
- Ну что ж, - протянула ведьма, - раз уж ты показал нам своё великое плавание, пора и честь знать.
- Прощщщщай, старая, - фыркнул змей, - не сошшшшру твоего щщщщеловека, так и быть, - раздвоенным языком повел в сторону Саида, да облизнулся.
- Шшурх, другом будь, спусти со скал, - оскалилась старуха.
- Щшшама шшшшпушкайся, - прошелестел змей и пополз обратно в пещеру.
- Че стоишь, кудрявый? - бабка лихо взобралась на спину Саида, - бежим, пока толстый пропажи не хватился!

Берег.

Хмыкнула старуха, со спины Саида ловко скатываясь. Пригодится еще, молодец.
- Ты б сабелькой-то не махал, милок. Уважай старость, - ухмыльнулась ведьма, шаг ближе сделав, будто вовсе не боится, что добрый молодец ее зашибет, - позовешь еще, да вот приду ли, - задрожало бабкино лицо, и пока еще совсем облик не сменила, безумно хохоча, шлепнула рукой Саиду пониже спины.
Миролюб открыл глаза, будто бы резко вынырнув из сна. отморгавшись, первое что увидел — острие сабли на него направленное. Следом — лицо Саида, со смесью удивления и недоверия.
- Ты чего? - все что смог вымолвить княжич, на товарища глядя.
- Бабка где? - потребовал шамаханец.
- Какая еще бабка? - Миролюб в удивлении уставился на Саида.
- Да вот та, которая, - замолчал, разглядывая, а через мгновение все-таки убрал саблю, - не важно.
- Уверен? Может от жажды плохеет? - участливо поинтересовался княжич, понимая, что сам безумно хочет пить.
Пошарив на поясе, подхватил флягу с остатками воды, сделал глоток, да Саиду передал. Сам огляделся и понял, что они все еще на берегу стоят. Да как же так? Помнил, что до пещеры дошли, внутрь заглянули и… и все. Ничего там не было.
- Стало быть, не было ни пера, ни Аспида? - голова почему-то начала болеть.
- Было, - выдохнул шамаханец, возвращая флягу, - добыли мы перо, княжич.
- Вот и вправду Буян чуднОй остров… Ничего не помню. Неужто духи пещер, али Аспид над разумом потешались?
Однако беспокойство княжича прошло почти сразу, будто почувствовал он, что ни к чему о том переживать, особливо после встреч с русалками страшными, что погубить хотели песнями завлекательными.
- Раз добыли, так идем, на острове этом оставаться дольше совсем не хочется, неспокойно тут, - закончил свою мысль княжич и двинулся вперед.
Добрались до драккара в молчании, огляделся Миролюб, отметив, что почти все вернулись - варяги готовили корабль, Ульф с сестрицей своей, да Борисом сундук принесли, похоже нашли что-то помимо пера. Со стороны леса появилась вторая команда - Добрыня, дева-воительница, да Веселина с ними отправившаяся. Тоже с пером. Значится, все три собрали.
Саид отдал перо Яромиле, высвободив его из узелка своего, и залюбовался Миролюб невольно сиянием пера. Хотелось взять его в руки, да не отдавать никому. Странные мысли пробуждает этот остров, будто хочет чего-то. Жизни, может?
Перекинулся парой слов с Яромилой Миролюб, узнал, что той удалось воды живой набрать, да только разговор закончился, как вдруг навалилась жажда. Не та, что после дороги долгой или драки тяжёлой приходит, иная совсем. Сухо стало во рту так резко, будто несколько дней ни капли воды не пил, язык к нёбу липнет, в горле царапает неприятно, даже вдохнуть полной грудью тяжело. Княжич невольно сглотнул. Не помогло. Словно внутри поселился кто-то ещё более измученный, чем он сам. Кто-то, кто давно не пил. В груди появилось странное беспокойство. Будто стоит только отвернуться от живой воды — и будет упущено что-то невероятно важное. Что-то жизненно необходимое.
- Да что ж такое… - провёл ладонью по лицу.
Сердце билось чуть быстрее обычного, словно не княжич стоял посреди пристани, а путник, три дня блуждавший по пустыне без единого глотка. И где-то глубоко внутри, на самом краю сознания, шевельнулось что-то старое, голодное, словно почувствовало близость того, чего ждало многие годы. Но Миролюб этого не почувствовал, лишь снова сглотнул пересохшим горлом и неожиданно поймал себя на мысли, что отдал бы сейчас многое за один-единственный глоток живой воды.
А старуха схоронилась так, что и не прознать даже ведьмам и колдунам, что она есть, коли сама не покажется, замерла в ожидании.
- Светораду искать надобно, - резко выдохнул Миролюб, от жажды странной пытаясь отвлечься. Может оттого плохо, что сестрице помощь нужна?