Блоги | Статьи | Форум | Дамский Клуб LADY

Twisted Reality of AngelusСоздан: 04.12.2012Статей: 27Автор: ValeryAngelusПодписатьсяw

Плохие девочки не плачут (глава 25, часть 4)

Обновлено: 19.07.15 21:47 Убрать стили оформления

Глава 25 (часть 4)

 

- Нечего прощать, - отпускает стакан и сжимает мою ладонь, переплетает наши пальцы, крепко и обжигающе, словно желает спаять воедино. – Глупая девочка.

Твоя девочка.

Гордись.

Прочь сомнения, плевать на обиды.

Не отдам, не отпущу, не разомкну объятья. Доверюсь целиком и полностью. Ничего не утаю.

Захлебнусь. Задохнусь. Сгорю. Пройду через все земные и неземные пытки. Миную семь кругов ада. И даже больше. Но никогда не нарушу клятву. Не ослаблю хватку.

Это неизлечимое. Хронический недуг. Неразлучность.

Мы заключены друг в друге. Поражены смертельной болезнью. Навеки потеряны для приличного общества. Вычеркнуты из списков ныне живущих. Позабыты с праведным ужасом.

Проклятые. Обречённые. Отверженные. Обручённые где-то наверху. Или внизу. Разве имеет значение. Не важно.

Главное – вместе. Ощущая жар плоти, отражая одинаковый пульс. Продолжение одного шрама.

Идеальная пара.

Отступники. Преступники. Садо-мазохисты.

- За что столько счастья сразу, - говорит фон Вейганд. – Я не заслужил, я недостоин любви. Ублюдки вроде меня должны страдать. Долго, надрывно, пафосно. Должны искупать вину собственной кровью. Резать вены, землю жрать, обращаться к небесам, моля о пощаде.

Плюсую, абсолютно согласна.

- А, вообще, во всём виновато трудное детство. Дед. Мортон. Чёртовы сволочи, которые не дают Каталонии спокойно отделиться. Скверная погода. Венера в пятом доме. Худшего расположения звёзд не придумаешь. Будто чёрная метка, печать прокажённого.        

Смирись. Нельзя просто взять и родиться жестоким, властным, эгоистичным человеком. Наличие глубокой моральной травмы обязательно и обжалованию не подлежит.

- Я же хотел стать поэтом или музыкантом, у меня природная склонность к искусствам. Я мечтал рисовать.

Тонкую душевную организацию из анамнеза не выбросишь.

- Ненавижу женщин. Весь ваш поганый род ненавижу. Желаю унизить, уничтожить и растоптать. Потому как на выпускном балу первая красавица класса отказалась со мной танцевать. Она давала каждому, но за деньги. Тогда психика надломилась окончательно. Ни гроша ни имел, нечем было расплатиться.

Ох, какие перипетии судьбы.

- Теперь мщу, совершаю справедливое возмездие, самоутверждаюсь за чужой счёт. Бью и насилую беззащитных баб. Зову их шлюхами.

Эмоции зашкаливают.

- Впрочем, гетеросексуальные отношения мне малоинтересны. Пусть и с оттенком БДСМ. Уже не заводит и не вставляет. От слова совсем. Признаюсь, я латентный гей.

Вот это поворот.

- Пожалуйста, - говорит фон Вейганд. – Пожалей меня.

Ладно, выдыхайте.

Неужели опять повелись?

Простите, не удержалась.

Люблю измываться над драматичными моментами. С особым кайфом разрушаю стереотипы. Трагизм не пройдёт. 

Я же клоун. Грёб*ный арлекин. Шут из Старших арканов Таро. Блаженный безумец на краю пропасти.

То рыдаю, то смеюсь – профессиональная деформация.

В общем, проехали и забыли.

Шеф-монтажник ничего такого не говорит.

Хотя мог выдать исповедь похлеще, будь он персонажем бульварного чтива, что обильно и часто печатают на дешёвых, серовато-жёлтых, почти не отличимых по виду от туалетной бумаги страницах.

Ну, эдаким гламурным подонком, благородным бандитом, честным олигархом. Героем нашего времени. Одним из тех, кто отбирает наркотики у богатых и раздаёт бедным.

Печалька.

Фон Вейганд упёртая скотина. Не хочет вписываться в рамки. Создаёт свои правила игры. Прокладывает дорогу, не оборачивается назад. Строит империю на костях, стирает в порошок незадачливых врагов.

Голодный хищник. Беспринципное животное.

Зверь, чьи клыки безжалостно впиваются в горло. Легко проникают вглубь, вспарывая плоть, словно подтаявшее сливочное масло. Разрывают сонную артерию, терзают свежее мясо.

Только сожрёт он далеко не каждого.

Звание его шлюхи надо заслужить.

MeineSchlampe. (Моя шлюха).

Лестный титул.

Не для посторонних.

На людях невинная скромница, олицетворение добродетели, святая простота. В постели порочная блудница, воплощение греха, распутная девка. Как и подобает королеве.

Подчиняюсь. Покоряюсь. Поклоняюсь.

Никто не смеет противиться законному хозяину мира.

Господи.

Горячие пальцы фон Вейганда сжимают леденеющую ладонь. Сжимают сильно, причиняя боль. До синяков, до хруста суставов. Но я не чувствую ничего. Лишь огонь.

Боже мой.

Повинуюсь рефлексу.

Стискиваю ответно.

Крепко.

Крепче.

Ещё, ещё.

Гораздо крепче.

Языки пламени оплетают наши руки, сковывают раскалённой цепью, сливают в единое целое.

Навсегда. Навечно. Намертво.

- Где подарок? – бросаю вызов, испепеляю пристальным взглядом. – Вообще-то, у меня день рождения. Надеюсь на бурное поздравление.

Романтика романтикой, а презенты требую строго по расписанию.

Никаких отлагательств, ставим вопрос ребром.

Не зря ведь миллиардера подцепила. Пусть раскошелится – проявит внимание, похвастает щедростью.

- Вообще-то, я тебя уже поздравил, - плотоядно ухмыляется фон Вейганд и как бы намекает: - Многократно.

Секс не катит, оргазмы не считаются.

Гони нормальную компенсацию.

- Хочу подарок, - в тоне звучат металлические ноты.

- Например? – хриплый голос сочится елеем.

- Фамильные бриллианты, - роняю небрежно. - Можно изумруды или сапфиры. На худой конец рубины. Дешёвку не предлагать. Так же соглашусь на классный автомобиль.

Кстати, чудесная мысль.

Машина на порядок практичнее побрякушек.

- Только тачка должна быть реально крутой, - сурово угрожаю пальчиком. – Пусть люди смотрят и сразу понимают чего стою. Пусть знают своё место. Лопаются от бессильной злобы. Плесневеют от зависти. Загибаются от чувства собственной неполноценности.

Мелочь, а приятно.

Обожаю греться в лучах чужой славы. Чужую ненависть ещё больше обожаю.

- Конечно, класть с прибором на ущербное мнение холопов и смердов, - надменно фыркаю. – Но почему не понтануться, если подвернулся повод?

Мечтательно вздыхаю, расплываюсь в улыбке.

- По-кондитерски розовый Rolls-Royce, элегантно-чёрный McLaren, ядовито-красный Ferrari, скромно-золотой Bentley, классически-белоснежный Lamborghini, - описываю смелые эротические фантазии, стремительно наглея: – Выбирай любой, не прогадаешь. Ещё лучше – оптом.

Фаворитку принято баловать.

- Отправим на помойку скучные клише, - брезгливо отмахиваюсь. – Этим никого не удивишь. Мы же не какие-нибудь жалкие нищеброды.

Впечатлять – наша святая обязанность.

Эпатируем публику. Бередим душу. Играем без фонограммы. Чётко и мощно. На полную, на разрыв аорты.

Слишком дикие, чтобы жить. Слишком редкие, чтобы сдохнуть. Стальной иглой прямо в мозг.

Ну, рискни.

Повтори, попробуй, сымитируй. Поймай удачу за хвост, натяни сову на глобус. Воспари к небесам на раздутом до неприличия ЧСВ.

И погасни.

Высший суд не обманешь. Вспыхнешь на миг и сгниёшь во тьме, не оставишь желанных следов на песке.

Божья искра никогда не разгорается в пустом сосуде.

- Гони остров, - говорю настойчиво. – В океане. Красивый. С пальмами. Кокосы там. Бананы. Вся х*йня. Натуральный остров.

Или дворец. Гигантский, мраморный, уникальный.

Или личную планету, обустроенную с комфортом, начинённую кислородом и прочими ништяками.

Или целый мир. Вдребезги, на щепки. К моим ногам.

- Отложим материальное, обсудим духовное, – меняю вектор, обращаюсь к радикальным методам, вкрадчиво интересуюсь: - Где атмосфера праздника?

Судорожно вздрагиваю. Мелкая дрожь пробегает по всему телу. Замерзает на губах, осыпается невидимым инеем.

- Хлопушки. Конфетти. Надувные шарики, - нервно посмеиваюсь. - Свечи. Лепестки роз на шёлковых простынях.

Застываю неподвижно.

Тону в пылающем водовороте чёрных глаз. Теряюсь, забываюсь, растворяюсь, погружаюсь в бездну.

Не нужны подарки. Дорогие, элитные, с кучей нулей. Не нужны. Особенные, значимые, за копейки. Не нужны.

Ничего не нужно.

Только он.

Жар дыхания. Рядом. Бой сердца. У сердца. Холод опасности. На коже. Ледяной нож. Под рёбра. По самую рукоять. Опять и опять.

Аттракцион не для слабаков.

- Шёлковые простыни скользят, - с расстановкой произносит фон Вейганд, слегка, отстраняется, но не отпускает, не разрывает контакт, наслаждается произведённым эффектом. – Лепестки липнут.

Стесняюсь спросить – куда липнут?

Хотя нет, не стесняюсь.

Просто не собираюсь спрашивать.

- С кем же ты скользил?! – истерика рвётся наружу.

Забудь.

Не отвечай.

Пофиг.

Без разницы.

Наср*ть.

- С женщинами, разумеется, - поясняет ровно, невозмутимо продолжает: - Предпочитаю египетский хлопок. Прочно и удобно. Отличная терморегуляция.

Колючая проволока обвивается вокруг грудной клетки.

Египетский хлопок. Ухмыляющийся фон Вейганд. Стая легкодоступных тёлок. Бл*дство. Разврат. Полнейшее непотребство.

Наверное, так выглядит Ад.

- Я не стану лгать, изображать раскаявшегося грешника, искажать объективную реальность, - заявляет елейно, сухо прибавляет: – Я поимел немало тел.

Железные шипы вгрызаются глубже, проникают внутрь с омерзительным, хлюпающим звуком.

Гостеприимные чертоги преисподней манят окунуться в геенну огненную.

- Я же не импотент, - хмыкает.

Убийственная ремарка.

Нет.

К сожалению, нет.

- Но за дырками не гоняюсь, - издевательски скалится. – Не переоцениваю значение рабочих отверстий.

Ну, ох*еть теперь.

Прямо повод расслабиться и снизить бдительность, возгордиться и счастливо почивать на лаврах.

Какого лешего он несёт?! На полном серьёзе откровенничает или не менее серьёзно стебётся?

Нервы на пределе.

Хмурюсь, лихорадочно пытаюсь набросать в уме уничижительную тираду, однако все старания напрасны. Не в тему, мимо нот. Разом теряю дар красноречия.

- Мне нравится секс, - спокойно сообщает фон Вейганд. - Не механический процесс. Не выброс напряжения пополам со спермой. Нечто большее, чем заурядный половой акт.

Да неужели?

Правда?

Нравится вырывать позвоночник через горло. Резать по живому. Нежно. Аккуратно. На равные доли.

Хирургическая точность завораживает.

Резко, чётко, динамично. Надрез за надрезом. Словно штрихи на полотне гениального художника.

Задержите дыхание, не шевелитесь.

Рождается новый шедевр.

- Распалить. Овладеть. Поработить.

Каждое слово заставляет сердце замирать, судорожно сжиматься, давать перебой. Каждое слово наполняет кубок очередной каплей яда.

- Мы же люди, а не животные.

Пей до дна.

Досуха.

Не чокаясь.

- Догнать, завалить и оттрахать – слишком примитивная стратегия. Гораздо любопытнее раскрыть потенциал, подбросить поленья в костёр и наблюдать.

Верно.

Именно это он делал.

Изучал, исследовал, ставил эксперименты. Пробовал на вкус, погружался в самую суть, переводил из света во тьму.

Сколько их?

Таких подопытных кроликов. Послушных жертв. Немых портретов в галерее побед.

- Даже юношеский пыл не застилал мои глаза, - произносит нарочито ленивым тоном, медлит, неожиданно отрывисто добавляет: - Я не вставлял член куда попало. Только в любимых женщин.

Вздрагиваю.

Безотчётно и отчаянно.

Взвиваюсь.

Будто порыв пламени.

Тщетно пробую освободиться из жестокого плена.

- Некоторые из них честно выставляли себя на продажу, некоторые ломали комедию, играли в порядочность, - посмеивается. – Невинные и добродетельные тоже нередко попадались.

Фон Вейганд не позволяет вырваться, держит мёртвой хваткой. Сильнее стискивает руку, сминает пальцы до противного хруста. Вынуждает взвизгнуть, глухо простонать.

- Наивные. Добрые. Очаровательные. Умные. Страстные. Искренние. Прекрасные.

Удар за ударом.

Больно и беспощадно.

Прошивает насквозь ржавыми гвоздями.

- Очень разные, - притягивает ближе, почти вплотную. – Неповторимые, впечатляющие, с идеальными задницами.

Не то хохот, не то рычание.

Содрогаюсь и трепещу.

Ледяной ветер пожирает обжигающее пламя.

- С задницами, на которые не просто стоит, - шепчет прямо в рот. - С задницами, на которые стоит молиться.

Не ведает милосердия, продлевает агонию.

Уста к устам.

Не целует, лишь прижимается.

Застывает на миг и отворачивается. Бережно собирает соль, запёкшуюся на разгорячённых щеках.

Растягивает мучения до бесконечности, отравленным жалом вонзается в податливое тело, заставляя кровь кипеть.

- Да, я любил, - буквально выплёвывает. – Любил, пока трахал.

Внезапно отстраняется, отпускает на волю.

Он дарит хрупкую иллюзию, разрешает ускользнуть, встрепенуться и оглядеться по сторонам, замереть в нерешительности. Понимает, далеко не убегу. С места не сдвинусь. Не посмею.

А потом возвращает обратно.

Перехватывает запястье, обрывает бабочке крылья.

Грубо и жёстко, не размениваясь на компромиссы.

- Признаю, у меня было много женщин, - криво усмехается. – Неприлично много.

Разворачивает мою ладонь, обнажает шрам. Внимательно рассматривает рваные линии. Склоняется ниже.

- Но все они безликие, - бросает презрительно. – Одинаковые бессмысленные маски, под которыми ничего нет.

Его дыхание опаляет кожу, обращает в горстку пепла, в беззащитный дрожащий сгусток энергии.

Damn. (Проклятье.)

Влажный язык осторожно обводит контуры старой раны, чертит летопись заново.

F*ck. (Еб*ть.)

Острые зубы слегка царапают плоть. Не кусают. Дразнят.

Scheie. (Дерьмо.)

Пальцы на ногах невольно поджимаются, бёдра сводит сладостная судорога. Повинуясь инстинкту, выгибаю спину.

Однако очень скоро время останавливается, а ощущения безнадёжно меркнут, осыпаются, точно прошлогодняя листва, устилают землю выцветшим золотом.

Монстр взирает на меня в упор.

Глаза в глаза.

Врата захлопнулись.

Шансы на спасение ничтожные.

Из этой ловушки никогда не выбраться. Не потому что трудно или тяжело, а потому что желание отсутствует.

Палач вынимает душу коротким и хлёстким:

- Все они не ты.

Не ты.

Отражается эхом внутри.

Молчу, не в силах разлепить губы.

Понятия не имею, как ответить.

Что, вообще, после такого можно ответить? Где найти фразы, которые не покажутся унылом говном, бредом и банальщиной?

Глядя на фон Вейганда я испытываю только одно желание. Точнее много, самых разных и невероятных, но итог сводится к весьма предсказуемому варианту.

К дикой и неистовой е*ли.

Блин, простите.

Мне стыдно.

Хм, нет, лгу.

Совсем не стыдно.

Ни грамма.

Хочу его.

И ныне, и присно, и во веки веков.

Всегда. Везде. Любого.

Хоть Дьявола. Хоть Бога.

Неловкая пауза воцаряется ненадолго. Ибо мой мужчина отличается поразительной находчивостью.

Он мог бы завалить меня на стол, содрать простынь и, ни в чём себе не отказывая, развлечься без тормозов.

Однако поступает более оригинально.

Затягивается сигарой, тянется за бутылкой. Уверенно наполняет стакан алкоголем, откидывается назад, принимает вальяжную позу.

Зверь всласть позабавился и нагло развалился на диване.

Чёртов ублюдок отдыхает.

Релаксирует гад.

Не страшно.

Исправим.

- Между прочим, я тоже не откажусь выпить, - выразительно постукиваю пальцами по пустому бокалу. – И с радостью перекурю.

Фон Вейганд отрицательно качает головой.

- Ты ещё маленькая, - вкрадчиво обламывает.

Ничего не говорю, лишь мстительно щурюсь и стремительно разрабатываю коварный план.

Зря оскорбил, зря нарвался на неприятности.

Наивный бедняга не подозревает, кому перешёл дорогу, с кем так некстати столкнулся в тёмном переулке, против кого покрошил батон в столь мрачный и однозначно недобрый час.

Готовься к бою, жалкий глупец.

Стартуем.

Volle Kraft voraus. (Полныйвперёд.)

Трепещи в ожидании жутких издевательств, падай ниц и ползи, униженно умоляй о пощаде, обращайся к грозным небесам.

Индульгенции не светит, даже не надейся.

Кара будет суровой, но справедливой.

Глубокий минет.

Получите, распишитесь.

Соглашусь, бесчеловечно, аж жилы стынут и коленки слабеют, подгибаются, дрожат. Однако никто и не обещал лёгкого избавления. Наоборот, заявлен чистой воды садизм.

Тук-тук.

БДСМ заказывали?

Пора отрабатывать.

От звонка до звонка.

Иначе не умею.

Во всю мощь, не жалея фантазии, не скупясь на запрещённые законом стимуляторы. С энтузиазмом, с огоньком. Чтоб загреметь сразу на несколько пожизненных сроков.

Ни пуха, ни пера.

Поехали.

Деловито поправляю импровизированную тогу, вхожу в образ, воображаю себя развратной Валерией.

Ну, той, которая Мессалина.

Известная распутница. Римская императрица. Прекрасная и восхитительная. Практически такая же крутая как я.

Обольстительно улыбаюсь.

Хоть бы не выглядеть полной идиоткой. Частичной – нормально, сойдёт. Полной – нет, увольте, никогда.

Решительно поднимаюсь, уверенно ступаю вперёд.

Только бы не рухнуть, не растянуться на полу в спонтанном акробатическом трюке. Едва держусь на негнущихся ногах. Корова на льду и то смотрится выигрышнее.

Пара грациозных движений, пара изящных шагов.

Ужас. Позор. Кошмар. Цензурные эпитеты быстро заканчиваются. П*здец. П*здец. П*здец.

Неотвратимо приближаюсь к вожделенному объекту.

...

Белый шум.

Ни единой разумной мысли.

Промедление смерти подобно. Нельзя терять ни секунды. Каждое мгновение на вес золота. Когда ещё подвернётся столь шикарная возможность?

Не сомневайся.

Дерзай.

Приходится приподнять простынь. Не слишком высоко, слегка, исключительно ради удобства.

Не думаю, делаю.

Ныряю под лёд, окунаюсь в очередную авантюру, бросаюсь в зыбкий омут, наплевав на последствия.

К чёрту ремни безопасности.

Не пристёгиваюсь, выжимаю газ до упора.

Выключаю страх. Закрываю глаза, веду отсчёт по гулким ударам пульса во взмокших висках.

Да.

О, да.

Я действительно делаю это.

Смело усаживаюсь к фон Вейганду на колени.

Оказываюсь сверху.

Теперь нас разделяет лишь тонкая ткань. Его небрежно повязанное полотенце. Мой наспех изобретённый наряд.

Но всё очень условно. Странно, дико и неловко. Необычно. Непривычно. Впрочем, едва ли хоть что-то на свете способно нас разделить.

Больше нет.

Никогда.

Нет преград.

Только он и я.

BloodyHell. (Кровавый Ад.)

Кусаю губы в тщетной попытке скрыть смущение, стараюсь побороть волнение, обуздать противоречивые эмоции.

Жестокий господин не спешит прогнать нахальную рабыню. Не торопится наказать наглую зверушку, не ломает излюбленную игрушку.

Забавляется.

Жадно затягивается сигарой, выдыхает дым в потолок. Подносит стакан к устам, алчно пьёт, однако не опустошает. Пожирает горящим взглядом. Хитро щурится, усмехается, выжидает.

Чуть отклоняюсь назад, хочу устроиться уютнее.

Провоцирую.

Бесстыдно и бессовестно.

Неуклюже ёрзаю, будто пробую занять выгодное место. Невинно хлопаю пушистыми ресницами, изображаю искреннее изумление.

Какой же он огромный.

Напряжённый. Гигантский. Угрожающий.

Невольно вздрагиваю, покрываюсь испариной.

Мышцы сводит от болезненного предвкушения. Позвоночник выгнут, натянут, будто тетива.

Крепкие бёдра фон Вейганда зажаты между моими стремительно слабеющими ногами. Восставшая плоть пульсирует, наливается кровью, прижимается к пылающему лону.

Явственно ощущаю, как пот струится по спине. Ручеёк за ручейком.

Жарко и вязко.

Везде.

Осталась сущая ерунда.

Фигня, формальность, мелочь жизни.

Врубить подходящий трек. Виртуально. Для остроты. Дабы предельно накалить. На зашкаливающую громкость.

Предпочитаю погрубее, помощнее да пожёстче, чтоб заглушало даже зажигательные ритмы прокатного стана, чтоб пищевод содрогался и барабанные перепонки лопались.

А вас какие мелодии заводят?

Marilyn Manson рулит.

Если при прослушивании ‘Para-noir’, ‘Ka-boom Ka-boom’ и ‘Spade’ не тянет на блуд, то с потенцией возникли серьёзные проблемы.

I won't do it with you. I'll do it to you. I hope this hook gets caught in your mouth. (Я не буду делать это с тобой. Я сделаю это тебе. Я надеюсь, твой рот поймает этот крючок.)

Как тут устоять. Прямое руководство к действию. Приступай. Не откладывай. Погружайся в разврат.

Don't say ‘no’. Just say ‘now’. (Не говори «нет». Просто скажи «сейчас».)

Бьёт по нервам и по мозгам.

Идеально.

В яблочко.

Десять из десяти.

Хотя порой ближе лирика и пафос, слезоточивые мотивы, прошибающие на философию и романтику.  Плюс роковой антураж.

Например, W.A.S.P. - ‘TheIdol’.

И потрахаться, и всплакнуть.

Филигранно.

Неподкопаешься.

Kiss away the pain and leave me lonely. (Сотри мою боль поцелуями и оставь меня в одиночестве.)

С удовольствием. Обцелую, не ведая стеснения. Обцелую всего и по-всякому. Вот только в одиночестве не оставлю. Не мечтай.

I'll never know if love's a lie. (Я никогда не узнаю, была ли любовь ложью.)

Солги. Рискни здоровьем, коли не боишься. Нет, ваша честь, шутки в сторону. Клянись.

Правда и ничего кроме правды.

Being crazy in paradise is easy. (Быть безумцем в раю – легко.)

Ох*ительно.

Can you see the prisoners in my eyes? (Видишь ли ты узников в моих глазах?)

Много чего вижу. Потерянные и загубленные души. Тоску, отчаяние и ужас. Раскаяния не замечаю. Но это и не нужно.

Старый-добрый AliceCooperдавно сказал самое важное.

‘Hell Is Living Without You’.

Гребанаяистина.

Hell is living without your love. Ain't nothing without your. Touch me. (Ад – это жизнь без твоей любви. Без тебя ничего не существует. Коснись меня.)

Именно так. Коснись. Возьми, взорви, разнеси в щепки. Ударь, уничтожь. Разбей, разрежь. Разорви в клочья.

Heaven would be like hell. Is living without you. (Райстанетадомбезтебя. Ад – это жизнь без тебя.)

Без тебя жизни нет.

Ничего нет.

Фейк. Глупая и дешёвая имитация, черновая версия, безвкусная подделка, суррогат, плагиат, безликая и бездарная копия. Дурацкая пародия.

Никогда не сумею выразить всё то, что чувствую. Всё то, что ты значишь. Не от скудости словарного запаса. Просто слов таких не существует. В природе. Совсем.

Я по тебе курю. Схожу с ума. Теряю остатки разума, плюю на гордость. Лишаюсь веры. Клинически. Бесповоротно.

Я на тебя молюсь. Дышу тобой. Живу. Неистово. Неукротимо. Буйно.

Я как в горячечном бреду.  Я без тебя не существую.

Пауза. Перебой. Судорога.

Und mein Herz steht still. (И моё сердце останавливается.)

Аплодисменты.

Занавес.

Этой ночью на волнах нашей радиостанции AntonioOrozco – ‘Sedejalleva’.

Интригующее. Интимное. Испанское. Искристое, словно шампанское. Точнее – пряная сангрия. И гриф гитары. Всенепременно. Где-нибудь на заднем плане.

Тонем в обжигающей похоти. В бесстыдстве и разнузданности. В утончённом бл*дстве. На дне бокала.

Не успеваю протрезветь от пьянящего безрассудства. Выбор подходящей песни занимает считанные секунды.

Окрылённая успехом, следую дальше.

Пью.

Прямо из рук фон Вейганда, из его стакана.

Не дотрагиваюсь до стекла пальцами. Припадаю ртом. К самому краю. Вынуждаю слегка наклонить. Прижимаюсь плотнее.

Пью крупными глотками. Алчно и жадно, под стать учителю. Очень стараюсь не поперхнуться. Подавляю желание брезгливо поморщиться.

Вот же гадость.

Сколько здесь градусов?

Торкает не по-детски.

Наверное, настоящий виски. Не та палёная бурда, которой разбавляют коктейли в местных барах.

Пора притормозить.

Горло горит огнём, а в груди разливается приятное тепло. Мелкая вибрация сотрясает каждую клеточку тела.

Становлюсь невесомой, плыву и растворяюсь.

Будто во сне.

Раскалённые солнцем скалы. Сбивчивый шёпот ветра. Обманчивый покой. Манящая темнота водной глади. Мерный бой ледяных волн.

Прыгаю вниз, ныряю, не ведая страха, прямо в бездну, в пугающую неизвестность, в сосредоточение зла.

Прежде чёткие грани покрываются рябью, привычная реальность трещит по швам, раскалывается на части.

А потом всё замирает, даже воображаемая мелодия обрывается.

Резко отстраняюсь.

Отступаю, пока не поздно.

Облизываюсь.

Алкоголь наполняет фатальной уверенностью, толкает на суицидальные подвиги, подстёгивает к новым безумствам.

Сыто ухмыляюсь, одариваю противника бесстыжим взглядом. С упоением играю чужую роль.

Спектакль определённо заводит.

И не меня одну.

Член фон Вейганда стоит колом, ощутимо одобряет брошенный вызов, явно наслаждается подобным раскладом.

Не удерживаюсь от искушения, совершаю несколько выразительных движений. Бёдрами.

По кругу. Дразню, посягаю на запретную территорию, специально нарываюсь на суровое наказание.

Никакой реакции.

Не отталкивает, не пытается вернуть контроль.

Затаился.

Внешне расслаблен, насмешлив и безразличен. Но внутри закручивается тугая пружина, клокочет кипучее напряжение.

Хищник жаждет крови.

Огненные искры полыхают в мрачной черноте взора. Дыхание становится тяжёлым. На устах замерзает опасная улыбка.

Отлично, продолжим.

Краткий миг – и мои губы смыкаются вокруг сигары.

Чувственно. Откровенно. Эротично.

Похлеще, чем в грязном порно.

Мои губы не просто касаются табачного листа. Мои губы прижимаются к пальцам фон Вейганда. И курю, и ласкаюсь. Без помощи рук. Оригинальным образом.

Палач не в силах скрыть дрожь.

Удивлён хамским поведением. Сражается с желанием придушить. Изобретает куда более изощрённую казнь.

Ух, скорее бы.

Я только «за».

Действую осторожно.

Тут смолить в затяг не принято.

Не хилая папироска, вещь элитная. Нужно получать удовольствие от аромата, ловить мириады вкусовых оттенков. Кайфовать с умом.

Однако теория даёт сбой.

Терпкий дым вероломно проникает в лёгкие, противно скребёт нёбо, почти принуждает закашляться. От эпического позора спасает только невероятное усилие воли.

Закрываю глаза, чтобы скрыть подступившие слёзы. С облегчением выдыхаю. Нервно сглатываю, пробую беззвучно прочистить горло. Кажется, справляюсь.

Не провал, хоть и близко.

Сигареты лучше.

Проще и понятнее, особенно если с ментолом, прикольно холодят, оставляют приятное послевкусие.

А такие VIP-творения на любителя.

Экзотический микс древесины, кофе и какао. Тягучий и крепкий, оставляет на языке вязкую горечь.

Но мы же не соглашаемся на примитив. Настойчиво требуем эксклюзив. Ищем трудности и преодолеваем. Создаём проблемы, потом решаем. Упорно нарываемся на приключения.  

Даже если это убивает.

Чуть отстраняюсь от сигары и намереваюсь прильнуть вновь.

Признаю. Я зависима. Не отпираюсь, не отрицаю. Я подсажена на иглу и сгораю заживо. Забываю бояться, смеюсь и погибаю.

Я хочу вдохнуть его. Всего. Полной грудью. Хочу впустить внутрь. Прямо по венам. В плоть и в кровь. Хочу отдаться так, как никто и никогда не отдавался.

Я ненормальная.

Сама лезу в петлю, сама бросаюсь на рожон, сама забираюсь на каменный алтарь для жертвоприношения.

Чокнутая. Безумная. Одержимая.

Желаю опять затянуться, впустить горячий едкий дым в лёгкие, наполниться им до отказа, насквозь пропитаться ядом.

Но у фон Вейганда другие планы.

Он небрежно проводит пальцами по щеке, задерживается на подбородке, чуть сжимает, вынуждая запрокинуть голову назад.

Теперь настаёт мой черёд вздрагивать.

Сигара тлеет совсем рядом, в опасной близости. Стоит лишь немного отклониться от намеченного курса и на коже расцветёт уродливый шрам.

Трепещу не от ужаса, а от возбуждения.

- Откуда это в тебе? – хриплый голос разрезает звенящую в ушах тишину.

Плавлюсь, словно воск под напором огня, принимаю любой облик, словно глина в руках умелого мастера.

Выгибаюсь, когда болезненно-сладкий спазм сводит низ живота.

Замираю в ожидании продолжения.

- Откуда? – повторяет экзекутор с обманчивой мягкостью, пристально изучает, вглядывается в подёрнутые шальной дымкой глаза.

Суть вопроса кажется сплошной загадкой, до смысла невозможно докопаться.

Едва разлепив губы, робко выдаю:

- Что?

Никакого ответа.

Точнее – никаких слов.

Фон Вейганд неистовым поцелуем впивается в мои призывно распахнутые уста. Утоляет голод без лишних церемоний. Буквально вгрызается.

Теряю нить повествования, путаюсь и сбиваюсь.

Понятия не имею, куда девается недопитый стакан и недокуренная сигара. Отправляют ли их аккуратно на стол, в пепельницу или швыряют к чёрту.

Scheiegal. (Пох*й.)

Жадные ласки, алчные прикосновения. Ненасытная похоть, вот к чему сводится целая Вселенная.

Разве бывает иначе?

Ощущаю спиной прохладу кровати. Это ненадолго. Очень скоро здесь станет невыносимо жарко.

Мой любимый мучитель постарается.

Тонкая ткань простыни больше не защищает тело. Её срывают легко и просто, будто обёртку с конфеты, будто подарочную упаковку. Треск материи заставляет встрепенуться, инстинктивно сжаться, плотнее сомкнуть бёдра.

Почему ему так нравится всё разрывать?

Горячие сухие пальцы властно и уверенно скользят по взмокшей коже. Обводят нервно подрагивающие плечи, опускаются к судорожно вздымающейся груди, больно сминают, вырывая из горла надсадный стон, замирают на несколько бесконечно долгих секунд и двигаются дальше. Исследуют рёбра, словно струны музыкального инструмента, играют, дразнят, исторгают мелодию страсти. Клеймят живот, оставляют обжигающие метки, вынуждая молить о большем. О гораздо большем.

Господи.

Боже мой.

Святые небеса.

Крупные ладони ловко перемещаются ниже, резко раздвигают ноги, не дарят ни единого шанса освободиться. Стискивают до синяков, принуждают закричать. 

Слабо дёргаюсь, не успеваю подготовиться.

Кислорода ничтожно мало, а воздух накалён до предела.

Рваные толчки крови оглушают, взор застилает мерцающая алая пелена. Становится ужасно трудно дышать, откуда-то сверху обрушивается невидимая плита, гнёт к земле, обдаёт льдом.

Отчётливо понимаю – не спастись, не вырваться, не сбежать.

Deadend. (Тупик.)

Сопротивление не принесёт результата, только усугубит и без того плачевное положение, продлит и ужесточит справедливую кару.

Всё будет по воле фон Вейганда. Никаких «или», «иначе», «а может». Обходных путей и компромиссов не существует.

Он касается меня.

Жестоко. Порочно. Неистово.

Ртом.

Не ведая стыда.

Прямо туда, да так, что забываю собственное имя, всё на свете забываю и падаю в пропасть, обдирая кожу до мяса, до зияющих белизной костей.

Дьявол.

Отнимает душу.

Раз за разом.

Извиваюсь, комкая под собой простыни, тщетно стараюсь ухватиться за край безнадёжно ускользающей реальности.

Хозяин моей жизни беспощаден.

Он не знаком с жалостью, ненасытен и неутомим, погряз в разврате, пронизан грехом, способен растлить любого, даже ангельски добродетельного человека.

Другого не жажду.

Когда его язык выписывает сатанинский алфавит внутри меня, глупо роптать и молить об иной доле.

Но сладостная пытка неожиданно обрывается.

Зачем. За что. Почему.

Теряюсь в догадках.

Разочарованно всхлипываю, требую логического завершения, беззвучно протестую против вопиющего беспредела.

Фон Вейганд отстраняется и коршуном нависает надо мной.

- Я должен сообщить важную новость, - произносит холодно, припечатывает мрачным взглядом и спрашивает: – Сказать сейчас или отложим на после?

Покрываюсь морозным инеем.

Возбуждение вмиг выветривается, пьянящая эйфория стремительно покидает тело, а на экстаз резко становится наплевать.

- Говори, - бросаю сдавленно.

Он вздыхает, удручённо качает головой, окончательно ввергая меня в пучину дичайшего ужаса.

Спешно перебираю вероятные варианты признаний.

Таки не рассчитал силы и порешил Леонида? Случайно прикончил Машу? Ещё кого-то зацепил? Всех вместе взятых угробил?

- Ну, говори же, - хватаю его за плечи, невольно царапаю ногтями. – Пожалуйста, объясни, в чём дело.

Молчит.

Склоняется ниже, трётся бородой о мою шею.

- Дело в том, что... - осекается, медлит и, наконец, шепчет на ухо: - Ты действительно очень красивая и вкусная.

Мозг зависает.

Нужна перезагрузка системы.

Некоторое время перевариваю фразу. Отвергаю очевидную информацию, отказываюсь верить своим ушам. Снова перевариваю, снова отказываюсь.

Извилины плавятся, нейроны искрят.

Стоп.

Минуточку.

Он издевается?

Издевается?!

Пальцы машинально сжимаются в кулаки, ярость срывает башню.

Уже ничего не анализирую.

Взрываюсь.

- Долбанутый ублюдок, - выпаливаю сердито, осыпаю широкую грудь хаотичными ударами. – Гад. Скотина. Сволочь.

Он хохочет, явно наслаждается происходящим.

Без труда пленяет мои запястья, разводит в стороны, точно распинает. Прижимает к кровати. Не сильно. Слегка. Наглядно показывает, кто здесь главный.

- Очень красивая, очень, - обжигает прерывистым дыханием. – Неужели не знаешь? Никогда себя не рассматривала?

- Нет, - отвечаю с возмущением.

- Могу дать зеркальце, - иронично посмеивается.

- Какое на хр*н зеркальце? – вопрошаю сердито, тщетно стараюсь лягнуть противника ногой.

- Крохотное, - медленно обводит языком мочку уха, вынуждает застонать, будто играючи, покусывает. – Совсем как ты.

Разозлиться не получается. Обидеться тоже.

Гнев сменяется на милость.

Рефлекторно. Без объяснения причин. Помимо воли.

- Ненавижу, - лгу и не краснею, вредничаю чисто для проформы. – Что за дебильные подколы?

- Нужно хоть раз посмотреть, - елейным тоном заявляет фон Вейганд. – Удивительное зрелище. Безумно аппетитное.

Вот как он умудряется.

Сбивает с ног и бьёт под дых, вгоняет нож до упора.

Трахает словами.

- Хватит, - бормочу чуть слышно. – Прекрати.

- Такая аккуратная, будто выточенная, - неумолимо продолжает. – Нежная, влажная, шелковистая.

Вдруг отпускает мои руки.

Земная цепь рвётся.

Звено за звеном.

С утробным звоном.

Прямо на пол.

Стальные путы больше не держат.

Но и былого сопротивления нет.

Выгибаюсь навстречу, жажду запретных ласк.

- Даже не подозреваешь, насколько идеальная, - хрипло произносит фон Вейганд.

Касается воспалённой кожи.

Накрывает горло ладонью.

Сдавливает.

Не больно.

Сдерживая мощь, управляя моментом.

Даёт время привыкнуть и движется дальше. Прокладывает пылающий путь от груди к животу. Увлекает за грань, погружает в дымящийся котёл, пробирает до костей и глубже.

Дразнит, дурманит, добивает.

Скользит всё ниже и ниже.

До темноты в глазах, до горько-сладкой дрожи.

- Начинаю верить в Рай, - льнёт жадным ртом к трепещущим устам. – В горячий, тесный, пульсирующий Рай.

Жалобно всхлипываю.

Пожалуйста.

Прошу, не останавливайся.

- MeineSchlampe, (Моя шлюха,) – обволакивает своим невозможным голосом, словно паук оплетает ядовитым коконом. - MeineKleine. (Моя малышка.)

Не проникает.

Легонько поглаживает, едва дотрагивается кончиками пальцев, распаляет и доводит до исступления.

Отнимает жизнь с садистским удовольствием.

Невыносимо медленно.

По каплям.

- Богиня чёртова, - бросает хлёстко, сквозь рычание.

Грубо сминает.

Дёргаюсь как от удара.

Кричу.

- Моя, моя, моя, - шепчет точно заклинание, утыкается губами в висок, совершает контрольный выстрел: - Хочу тебя всю.

Бери.

Не жалей.

Пользуйся, применяй по назначению.

Давнотвоя.

Want you harder.

Жёстче, сильнее, быстрее.

До полного затмения разума.

- Алекс, - выдыхаю судорожно, будто мольбу.

Перехватываю его ладонь, отстраняю от объятой пламенем плоти, крепко сжимаю.

- Стой, - заявляю сдавленно. – Н-не надо.

В тёмных глазах разверзается бездна порочных желаний.

Наверное, поздно менять правила.

Игра слишком далеко зашла.

Нельзя потушить огонь голыми руками. Нельзя совладать со зверем, почуявшим запах крови. Нельзя покорить неукротимую стихию.

Но всё равно рискну.

- Н-нет, - осекаюсь, сбивчиво повторяю: – Н-не так, н-не надо.

Ступаю на хрупкий лёд.

Опять шагаю по краю.

- Давай иначе, - настаиваю, обуздав обезумевший пульс, прибавляю: - Давай попробуем другой вариант.

Стараюсь воскресить в памяти ритмы испанской гитары.

Отключаю инстинкт самосохранения.

- Хочу тебя, - почти беззвучно. – Всего.

Сердце даёт перебой.

Жилы стынут.

Немею изнутри.

Однако не сдаюсь.

Делаю следующий ход.

- Хочу доставить удовольствие, - громче и увереннее. – По-настоящему. Никаких ограничений. Чтобы понравилось.

Шахматная доска безнадёжно устарела.

Чёрно-белых клеток явно недостаточно.

Будущее за импровизацией.

- Научи, - повелеваю требовательно.

Притягиваю его пальцы ближе.

Вплотную, прямо к лицу.

Касаюсь языком, чувствую свой вкус.

Какое волнующее извращение, не оторваться.

Погружаю в рот, стараюсь взять глубже. Не разрываю контакт, не жмурюсь и не отворачиваюсь. Задыхаюсь от собственной наглости.

- Уже научена, - медленно произносит фон Вейганд, мрачно ухмыляется: - За один твой взгляд я готов убивать.

Замираю, напрочь позабыв о шальных провокациях.

Становится жутко.

Зябко и душно.

Липкая паутина оплетает тело, металлические крючья ворочаются внутри.

Так бывает, когда прыгаешь с большой высоты. А внизу не ласковые волны океана, внизу острых скал зубцы.

Отступать не имею права.

Никакой слабости.

Никогда и ни за что.

Раунд не завершён.

Ещё поборемся, ещё зажжём.

Прекращаю забавляться, однако руку не отпускаю. Сжимаю сильнее, не собираюсь никому отдавать.

Моё.

Только моё.

- Пускай живут, - бросаю насмешливо, стараюсь обратить пугающее признание в шутку.

Хотя отлично понимаю суть.

Понторезов здесь нет, ставки серьёзные. Любого человека найдут и доставят в лучшем виде. Целиком или по частям.

Стоит лишь заказать.

- Существуют дела поважнее, - соблазнительно улыбаюсь, мило интересуюсь: – Намёк улавливаешь?

Приподнимаюсь, льну к груди, игриво толкаю плечом.

- Уточни, - вкрадчиво заявляет он, сухо любопытствует: - Чем намереваешься заняться?

Выдерживаю паузу, пытаюсь придумать приличный ответ.

Эх, бесполезно.

Была не была.

- Намереваюсь отсосать, - выпаливаю на одном дыхании, нервно закашливаюсь и строго прибавляю: - По высшему разряду.

Н-да.

Не такой реакции я ожидала, излагая сокровенные фантазии и выворачивая душу наизнанку.

Фон Вейганд заходится в припадке безумного хохота.

Отстраняется, укладывается на спину и продолжает дико ржать.

Бесчувственный чурбан.

Мужлан неотёсанный.

Хам. Урод. Подонок.

У меня оскорбления заканчиваются, воображения не хватает всякий раз изобретать новые колкости.

Пожалей, имей совесть.

- Неужели всё настолько паршиво? – спрашиваю обиженно. – Это же не квантовая механика. Освоить можно.

Заворачиваюсь в изорванную простынь, целомудренно прикрываю наготу.

- Подвязывай издеваться, - замечаю сурово, насупившись, добавляю: - Нечего развивать во мне комплекс неполноценности.

Игнорирует.

Надрывается от смеха.

Жестоко глумится. 

Его глаза блестят, а щёки раскраснелись.

Феноменально, Подольская.

Далеко не каждый способен довести такого мужчину до слёз. Опустим подробности, насладимся уникальной картиной.

Рыдающий миллиардер достоин занесения в книгу рекордов.

- Что ты, вообще, понимаешь в минете? - угрожающе щурюсь, поджимаю губы. – Нашёлся профессиональный критик.

Тормоза срывает.

Вхожу в раж.

- Тут неповторимый стиль, неординарная композиция и гениальный подход, мастерство достойное поклонения, - сообщаю пафосно, для пущей убедительности вскидываю руку вверх и торжественно заключаю: – Я автор, я так вижу. Не жмись, скорее давай корону, «Оскар» и Нобелевскую премию.

Хранит молчание, не торопится награждать.

Вот жадина.

То на подарки скупится, то на похвалу.

- Не ценишь ты своё счастье, - говорю укоризненно. – Сейчас как развернусь, как хлопну дверью, как скроюсь за горизонтом навсегда.

Крупные ладони уверенно ложатся на талию.

Бунт моментально подавлен.

Не надейся сбежать.

Не получится, не выйдет.

Даже не мечтай.

- Кто тебе даст? – хмыкает фон Вейганд, привлекает ближе, жарко шепчет: – Личными вещами не разбрасываюсь.

 

_______________________

Продолжение во вторник.

Постараюсь))) Пока что шлифую/вычитываю!

Очень жду ваши впечатления!EmbarassedEmbarassed Как вам все это??

Комменты лучше писать сразу в тему или копировать из блога в тему, там на них удобнее и проще отвечать.

Если глава понравилась, то жмем на "мне нравится" и не забываем ставить галочку, чтобы я видела, кому именно глава понравилась)) А то приходит много анонимных "мне нравится", а я же все знать хочу))) Хотя если вы хотите остаться неизвестным, то галочку можно и не ставить. Всё добровольноWink 




Комментарии:
Поделитесь с друзьями ссылкой на эту статью:

Оцените и выскажите своё мнение о данной статье
Для отправки мнения необходимо зарегистрироваться или выполнить вход.  Ваша оценка:  


Всего отзывов: 42 в т.ч. с оценками: 28 Сред.балл: 5

Другие мнения о данной статье:


[02.05.2018 18:39] Ailatan 5 5
Ваууу... Як жарко

[25.02.2020 08:05] Evgenia Vershinina 5 5
Круто...круто....крутоооо!!!спасибо.очень нравится наблюдать за развитием их отношений

  Еще комментарии:   « 1 5

Посетители, комментировавшие эту статью, комментируют также следующие:
Кира Тесс: Без кислорода. Вторая книга_Глава 12 Кира Тесс: Без кислорода. Вторая книга_Глава 11 Снежана Владимировна : О моем творчестве Одинец: Объявление для читателей

Список статей:



Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение