Блоги | Статьи | Форум | Дамский Клуб LADY

Я, опять я, и еще раз яСоздан: 15.11.2009Статей: 27Автор: VladaПодписатьсяw

Дотронуться до неба Ч. 1 Главы 7-8-9

Обновлено: 06.01.23 22:13 Убрать стили оформления

Глава седьмая

 

 На другой день пополудни графу Кронгхольму доставили телеграмму из министерства. Маргарита заметила, как изменилось лицо Николая по прочтении – оно сделалось странным, чужим.

  Меня вызывают в столицу. Спешно! –пояснил он и попытался ослабить ворот рубашки. – Сожалею, душа моя...

– Мы уезжаем?

– Мы? - удивился граф. – Речь идёт обо мне, а ты, разумеется, останешься на водах.

 – Но к чему такая спешность? Разве нельзя подождать хотя бы до конца недели? Николя!

 – Это невозможно, Марго, меня ждут в министерстве, теряя терпение, вскричал Николай Карлович. Лицо его покраснело от неудовольствия. – Я уеду в столицу вечерним поездом!

 – Хорошо, не дуйся, - устало вздохнула Маргарита. – Я попрошу Марту помочь тебе с вещами. До обеда управимся. Ах да, произнесла она, уже выходя из комнаты, мне ещё нужно вернуть книгу в библиотеку и взять другую. Не могу без чтения!

Уже в ресторации графиня застала Николая в компании мужчины.

 – Душенька, - оживился граф Кронгхольм, завидев супругу, мы с господином статским советником уже заждались тебя!

 – Однако же, вы не скучали без меня, Николай Карлович, – возразила графиня и бросила заинтересованный взгляд на собеседника мужа.

Это был мужчина за сорок, среднего роста и крепкого сложения, обладавший примечательной наружностью: на бледном лице его слева выделялся длинный почти от носа до уха, шрам, придававший всему облику некую загадочность. Марго смутно припомнила, что уже встречала его однажды. В Петрограде ходили слухи, что лицо господина Нагорского изуродовано участием в тайной дуэли из-за дамы, и графиня не сомневалась в их правдивости.

 – Вы, верно, не помните меня, Маргарита Михайловна, глубоким бархатным баритоном произнёс мужчина, вставая из-за стола и кланяясь ей, но мы с вами встречались в доме Павла Афанасьевича Криницкого. Как поживает его прелестная дочь, Илария Павловна?

 – Отчего же, Владислав Михайлович! Вас трудно забыть! – графиня одарила его улыбкой и протянула руку для поцелуя. – Илария Павловна в добром здравии, чего и вам желаем. Вы давно из столицы?

 – Вот уж третью неделю в Липецке! Пора и честь знать, – с усмешкой ответил статский советник. – Снял две комнаты на Продольной, обедаю в ресторации, хотя здесь дрянь, а не обеды, принимаю ванны и совершаю променад, словом, веду жизнь настоящего курортника. А вы? Даже не предполагал, что встречу кого-то из знакомых! Публика на водах всё больше провинциальная, разве что господин Коломин из столицы, да князь Дулов – из Москвы, но он совсем дряхл...

Он подождал, пока графиня Кронгхольм займёт место за столиком, а после сел напротив, не сводя с неё глаз. Маргарите внезапно стало неуютно под его цепким внимательным взглядом.

 – Позволю себе спросить, Владислав Михайлович, а скольких уездных барышень увлекли ваши рассказы о столичной жизни? – Николай Карлович, посмеиваясь в усы, бросил взгляд на Нагорского.

Откинувшись на спинку стула и глядя на своих собеседников, статский советник самодовольно улыбнулся, из чего Маргарита заключила, что барышень сих насчитывается немало. Она не могла винить их в том: противиться странному обаянию этого человека могли разве что признанные La Belle Dame sans Merci – безжалостные светские красавицы.

 – Но! Ни одна из этих барышень не сравнится с вашей очаровательной супругой, Николай Карлович!

- Жениться вам нужно, Владислав Михайлович, и как можно скорее...

Последние слова графа прозвучали с иронией.

Маргариту позабавила короткая перепалка между мужем и статским советником, но она предпочла не вмешиваться в разговор.

 – Вы бывали в Раушене, Николай Карлович? – спросил Нагорский, внезапно меняя тему. – Чудное местечко! И русских там обычно бывает очень много. Представьте себе, программы лошадиных бегов там печатают на русском языке! Последний раз я там был в двенадцатом году: тогда как раз запустили фуникулер.

 – Ныне для нас открыты лишь отечественные курорты, остаётся уповать на скорейшее прекращение войны, – с вздохом произнёс граф. – А вот, кажется, и наш официант!

Они неспешно отобедали, закончив трапезу не вином, а чаем.

 – Однако, еда, и в самом деле, скверная и однообразная, – посетовал Николай, вытирая салфеткой лицо. – Поневоле задумаешься, не возить ли с собой на курорт повара и вести свой стол. Кстати, Владислав Михайлович, вы любите музыку? Не могли бы вы вечером сопроводить мою супругу на концерт? Видите ли, обстоятельства вынуждают меня срочно покинуть Липецк и вернуться в столицу.

 – А что за концерт? – обратился Нагорский к графине.

 – Весь сезон дает концерты оркестр Попова – Лукомского. Сегодня в программе заявлен Чайковский, – ответила Маргарита. Вы окажете мне большую услугу, Владислав Михайлович, если согласитесь на предложение моего мужа.

 – Почту за честь! Тем более, он смутился, – что сам я как-то ни разу не выбрался на концерт, а теперь представилась такая прекрасная возможность. Где вы остановились? Я заеду за вами!

 – На Дворянской, в доме Губина... Будьте, пожалуйста, без четверти шесть!

По давно заведённой привычке Марго не любила появляться в театрах и на концертах слишком рано.

 

Нагорский заехал за ней, как и обещал. К тому времени граф уже убыл на вокзал, и Маргарита осталась с горничной. Марта помогла ей с платьем и причёской, и когда графиня вышла к ожидавшему её в экипаже статскому советнику, тот рассыпался в комплиментах.

 – Владислав Михайлович! – негромко произнесла Марго, как только они уселись в экипаж и тронулись в путь. – Поверьте, ваше обаяние на меня не действует. Поэтому...давайте будем вести себя как старые друзья. Вы согласны?

 – Хорошо, - после некоторой паузы серьёзно ответил Нагорский. – Хотя, по правде говоря, мне жаль, ибо вы одна из самых очаровательных женщин, которых я встречал.

Несколько секунд они смотрели друг на друга, пока, наконец, графиня не отвернулась.

 

Концертный зал в этот вечер обещал быть полон. Маргарита Михайловна и Нагорский сели на свободные места и раскланялись с соседями.

 – А вы слышали, дорогая, что Николай Викторович дал в июне благотворительный симфонический концерт? – обратилась к графине сидящая слева пожилая дама. – Говорят, средства от него пошли в Красный крест, на изготовление марлевых повязок-противогазов для русской армии...

 – Нет, мне ничего об этом неизвестно. Но это достойно восхищения, вы не находите?

Дама кивнула ей, соглашаясь, а Маргарита принялась разглядывать прибывающую публику.

 

                                         В роли графа Николая Карловича Кронгхольма - Даниэль Брюль

 

Глава восьмая

 

 – Ну что же, голубчик, не стану давать вам преждевременных обещаний абсолютного успеха, однако думаю, что мы вполне можем попытаться что-либо с этим сделать! Я оставлю для вас у коллеги свою визитную карточку. Там указано, по какому адресу со мной можно связаться в Петрограде. Вашим делом будет только туда добраться, а об остальном я лично договорюсь с директором нашей клиники.

 – И, что же, в самом деле, возьмешься его прооперировать? – спросил Ованес.

Они с Басаргиным покинули манипуляционную, окончив осмотр его нового пациента: комиссованного недавно по тяжкому ранению двадцатипятилетнего артиллеристского поручика. Тот мучался от постоянных, почти невыносимых болей в спине – следствие присутствия осколка, застрявшего в столь опасной близости от позвоночника, что удалить его не решался ни один из хирургов, к которым этот несчастный успел по сию пору обратиться.

 – Ну а почему нет? – пожал плечами в ответ Артём. – В конечном счете, хуже, чем теперь, ему вряд ли будет. Особенно, если учитывать, что даже та лошадиная доза морфия, которую он ежесуточно употребляет ныне с анальгезирующей целью, уже примерно через месяц совершенно перестанет ему помогать. И её придется неизбежно увеличить еще. А куда это приведет в чуть более отдаленной перспективе, думаю, объяснять тебе не надо... Поэтому выбора, в общем-то, и нет. Или пан, или пропал. Так почему бы не попробовать?

 – Вот в этом-то, Тёма, ты весь и есть! – одобрительно хлопнув его по плечу, заметил Хачатуров. – Вот за это-то я так тебя и ценю!

 – За авантюризм и безрассудство? – искоса на него глянув, Басаргин ухмыльнулся, хотя комплимент друга был ему, на самом деле, весьма приятен.

 – За смелость!

 – Ай, да брось медоточить до сроку, восточный ты льстец! Еще неизвестно, согласится ли на эту авантюру руководство!

 – А чего ему противиться? В случае успеха, слава будет как минимум пополам. Ну а если неудача, то только твоя.

 – Это уж точно.

 – А вот, кстати, еще к слову о твоих успехах и неудачах...

 – М-мм? – вновь повернулся к товарищу Артем Глебович, недоуменно приподнимая брови, ибо, в самом деле, не совсем понял, о чем идет речь.

 – Ну... с той дамой, петербурженкой. Адрес которой ты тогда еще попросил разузнать... Есть успехи?

 – Вот, кто о чем, а Хачатуров – о ба... дамах! Ты о чём-то другом вообще хоть когда-нибудь думаешь?!

 – Конечно! О своих любимых пациентах, например! В чем ты только что имел великолепную возможность лично убедиться! Однако, давай-ка, не уходи от ответа: есть всё же успехи, или нет?

 – Скажем так: я добился той цели, которую перед собой поставил. Извинился перед ней.

 – И?..

 – И всё! А что еще ты ожидал услышать?

 – Да, брат, вижу, стареешь! Вот, помню, в былые времена...

 – Заткнись, наконец, сделай одолжение?!

 – Да и заткнусь, подумаешь?!

Пройдя в напряженном молчании последние метры общего коридора лечебницы, они спустились по лестнице в холл. Где, прежде чем окончательно распрощаться, Басаргин всё же первым попросил у товарища прощения за резкость.

 – Ладно, бог с тобой! – махнул рукой Ованес. – И ты тоже извини, что всё время лезу не в свое дело. Оставим это вовсе. Скажи лучше, как ты намерен провести сегодняшний вечер?

 – По возможности тихо и мирно, а что?

 – Да просто хотел сказать, что нынче в курзале оркестр Лукомского даёт новое представление. Играть будут Чайковского, а я помню, что тебе прежде нравилась его музыка.

 – Всё верно! И я бы с удовольствием сходил. Да, наверное, там уже и без меня аншлаг?

 – Обижаешь, джан! Чтобы в этом городе я – да и не достал бы для друга лишний билетик на концерт?!

 – А ты сам разве не пойдешь?

 – Пойду, но... не один, - слегка кивнув головой, Хачатуров загадочно улыбнулся. - Поэтому извини, но в компаньоны пригласить не смогу.

 – Понимаю...

 – Но билет для тебя достану, как и обещал! Так что иди домой и предвкушай грядущую встречу с прекрасным. А я пока ещё немного поработаю на благо нашего общества... Кхм...

 Несколько часов спустя Артём Глебович уже входил в забитый практически до отказа концертный зал курортного курзала.  Место на билете не было обозначено специально, поэтому найти свободное кресло предстояло самостоятельно. Несколько раз оглядевшись по сторонам, раскланявшись при этом с несколькими уже знакомыми ему в Липецке персонами, он, наконец, обнаружил для себя подходящее пристанище, и сразу же двинулся к намеченной цели.

 

 Глава девятая

 

– Нет ли у вас случайно программы сегодняшнего вечера? – тихо спросил Нагорский, наклонившись так близко к уху графини, что она уловила запах его одеколона. – И куда вы всё время смотрите?..

Маргарита чуть заметно наморщила нос, втягивая знакомые ноты цитрусовых и дубового мха. «Bouquet de Napoleon», - пронеслось у неё в голове. – «Mon dieu, какая банальность...»

 – Вы излишне любопытны, Владислав Михайлович, - ровным голосом ответила она, щелкнув серебряным фермуаром  своего ридикюля. – Вот, – она протянула советнику программу, – возьмите.

 – Мужчинам более интересно не то, что женщины рассказывают, а то, что они скрывают, – усмехнулся Нагорский.

Он произнёс это с тем чувством особенного самодовольства, которое часто бывает свойственно мужчинам его типа. Графиня насмешливо улыбнулась.

 – В самом деле?.. – ответила она, понимая, что Нагорский ведёт с ней игру, и невольно включаясь в неё. – Надеетесь обнаружить скелеты в моём шкафу? Не трудитесь, советник.

 – Ни одного?

 – Увы...

 – Право, вы меня интригуете, графиня! Я ещё не встречал женщины, у которой не было бы тайн.

Он не сводил глаз с её лица, и это становилось неприличным.

 – Владислав Михайлович! Кажется, мы с вами условились...   Извольте смотреть на сцену, – произнеслаМаргарита Михайловна и отвернулась, испытывая досаду.

И зачем она только согласилась пойти с этим мужчиной на концерт! Ей стало душно от одной мысли, что Нагорский станет провожать её до квартиры и целовать на прощание руки. Узкая серебряная диадема, украшавшая причёску графини, терновым венцом сдавила ей голову, и Маргарита потёрла пальцами виски, чтобы унять боль. 

Она вдруг заметила доктора Басаргина, вышагивающего по залу и раскланивающегося с кем-то из своих знакомых. Он был бодр и энергичен, и вообще производил впечатление человека, довольного жизнью. Графиня невольно подметила, что летний костюм на его подтянутой фигуре сидит безупречно, что указывало на то, что сшит он хорошим столичным портным. Она могла бы с лёгкостью представить доктора в элегантном фраке или смокинге, расточающего улыбки дамам и сыплющего остротами в мужском обществе на одном из светских раутов в Петрограде, но исходя из его рода деятельности, белый халат он явно надевал чаще. 

Их взгляды, наконец, встретились, но за этим ничего не последовало: ни жеста приветствия, ни единого слова.  Басаргина окликнули, и он  уверенным шагом направился к свободному месту в конце зала.  

Нагорский что-то спросил у Маргариты Михайловны, но, погружённая в свои мысли, она ответила невпопад, и он оставил её в покое.

Тем временем на дирижёрское возвышение сцены, сорвав первые аплодисменты, поднялся Попов-Лукомский. Он церемониально раскланялся перед публикой и повернулся к оркестрантам, чтобы уже через мгновение  взмахнуть дирижёрской палочкой и начать волшебное действо, когда из звуков многих инструментов рождается единая прекрасная мелодия.

  Говорят, Пётр Ильич боялся дирижировать на своих концертах, шепнула графине пожилая дама.

Маргарита не ответила. Ей было решительно всё равно, какими фобиями страдал великий композитор: его музыка, наделённая страстностью и глубиной, возвышала и облагораживала любого, кто её слышал. Графиня испытывала истинное наслаждение, слушая Чайковского. И в эту минуту, как бывало не раз, она в собственном воображении вместе с оркестром исполняла его произведения на сцене, мысленно ударяя по чёрно-белым клавишам рояля. Музицирование с юности было её любовью. На домашних вечерах в доме Кронгхольмов Маргарите особенно нравилось исполнять дуэтом с Николаем вальс из балета «Спящая красавица». Получалось недурственно.

В какой-то момент Маргарита Михайловна ощутила лёгкое беспокойство, словно за ней наблюдали. Она украдкой бросила взгляд на Нагорского, но тот, откинувшись на спинку стула, смотрел на сцену. Лицо его было напряжено, но графиня догадалась, что музыка волнует статского советника, рождает в нём эмоции. «Любопытно, подумалось ей, испытывает ли похожие чувства господин Басаргин? Невозможно же оставаться бесстрастным, слушая подобную музыку...  Впрочем, о чём это я?! мне нет до этого никакого дела!».

Раздались восторженные аплодисменты, и графиня, очнувшаяся от своих непрошенных мыслей, принялась рукоплескать вместе со всеми, пока не объявили антракт.

 – Вы останетесь в зале? – спросила Маргарита Михайловна у своего спутника. 

 – Пожалуй, да, - ответил Нагорский. – А вы, графиня?

 – Выйду в галерею  немного подышать воздухом. Но я обязательно вернусь, Владислав Михайлович! Будьте уверены!

 – Боитесь, что за время вашей прогулки место будет занято другой дамой?.. – усмехнулся тот.

- Не боюсь, а надеюсь, - рассмеялась в ответ Маргарита и, развернувшись, направилась к выходу.

Она вышла в галерею курзала и вдохнула полной грудью прохладный вечерний воздух. Голова едва не закружилась. Графиня прикрыла веки и ещё раз глубоко вдохнула.

 - Маргарита Михайловна, голубушка, вам плохо? – услышала она голос рядом с собой.

Графиня вздрогнула и открыла глаза. На неё участливо смотрели супруги Борисовские.

- В зале немного душно! Но со мной всё в порядке, – заверила она.

 – Да-с, публики нынче собралось много, вот и мы с Ольгой Викентьевной выбрались на концерт. Лучший зал в городе! Прекрасный оркестр!

 – И музыка Чайковского! – восторженно вставила супруга директора.

 – Да, Чайковского невозможно слушать без душевного трепета, – улыбнулась Марго. – Пётр Ильич - один из моих любимых композиторов.

 – Что же мы стоим? Давайте пройдемся по галерее! Как раз успеем ко второму отделению, - предложил Борисовский. – Маргарита Михайловна, идёмте с нами!

 – С радостью, Владимир Саввович!

Ольга Викентьевна вдруг оживилась, и лицо её стало излучать радость.

 – Артём Глебович! воскликнула она и приветственно помахала рукой. – Идите к нам!



Комментарии:
Поделитесь с друзьями ссылкой на эту статью:

Оцените и выскажите своё мнение о данной статье
Для отправки мнения необходимо зарегистрироваться или выполнить вход.  Ваша оценка:  


Всего отзывов: 0

Список статей:



Если Вы обнаружили на этой странице нарушение авторских прав, ошибку или хотите дополнить информацию, отправьте нам сообщение.
Если перед нажатием на ссылку выделить на странице мышкой какой-либо текст, он автоматически подставится в сообщение